Кот, который пел для птиц - Браун Лилиан Джексон - Страница 38

Представитель городского совета сказал: «Этот участок соответствует специфическим требованиям к кладбищу: расположен на высоком месте, не каменистый, примыкает к кладбищу и удалён от городского уличного движения, и на обочинах много места для парковки транспорта, участвующего в похоронных процессиях».

В отличие от нынешнего кладбища, где много памятников, новый участок будет мемориальным парком.

«Мы следуем в русле современной тенденции расширять газоны, — сказал представитель городского совета. — Мемориальные доски над могилами будут располагаться среди травы. Скорбящие семьи будут черпать утешение в безмятежности сплошного красивого газона. Его проще стричь, а значит, мы обеспечим парку лучший уход за более низкую цену».

Квиллер в раздражении подергал себя за усы и поехал прямо в студию Аманды Гудвинтер. Войдя к ней, он помахал газетой.

— Я голосовала против, — сердито заявила она, выскочив из-за стола. — По шесть тысяч за акр! Догадываешься, сколько заплатила за землю эта крыса? Бьюсь об заклад, что он дал бедной женщине не более одиннадцати сотен за акр!

— Ты знаешь, кто это?

— Конечно знаю! И я бы не доверила этому ворюге даже подержать своё мороженое!

— Эта собственность записана на имя его жены.

— Естественно!

— Он обещал миссис Коггин, что будет выращивать на её земле рожь. Быстро же он передумал!

— И я бы не поручилась, что это не он поджег её дом, дабы ускорить дело!

— Рискованное заявление, Аманда!

— Плевать!

— А есть шанс провести расследование?

— Нет! У него в руках все, включая мэра. Даже Скотт Гиппел проголосовал за сделку с кладбищем. А знаешь почему? Он получил предложение продать округу целую армию асфальтовых катков и снегоуборочных машин!

— Я где-то слышал, что этого Как-его-там когда-то обвинили в том, что он разбавлял у себя в баре спиртное.

— Без комментариев! — процедила Аманда, скрестив на груди руки.

— Но оказалось, что виновен бармен.

— Без комментариев!

Уже на пороге Квиллер спросил более непринужденным тоном:

— Предвкушаешь великий матч завтра вечером?

— Отнюдь! Но кто-то же должен этим заниматься, — ответила она ворчливо.

Как одна из местных «знаменитостей», Аманда должна была «добавить блеска» орфографическому матчу. Все в Пикаксе знали, что она пойдёт куда угодно и сделает что угодно, чтобы добыть голоса или сделать рекламу своей студии.

Прежде чем отправиться домой, Квиллер купил ещё три гвоздики. Цветочница сгорала от любопытства, хотя и воздержалась от вопросов. Он вернулся к своему пикапу как раз в тот момент, когда послышалось завывание сирен и по Мейн-стрит промчались полицейские и пожарные машины. Они неслись впереди него, когда он ехал по Парковому кольцу. И тут он увидел дым — тонкий столб вздымался в небо слева от Квиллера, — и полицейские и пожарные машины остановились. Движение транспорта в северном направлении было перекрыто. Квиллер припарковался перед магазином, оставив на лобовом стекле под «дворником» свою карточку с надписью: «Пресса», и побежал к месту скопления машин и народа.

Перед зданием библиотеки маршировала дюжина демонстрантов с плакатами. По-видимому, они недурно проводили время. Зрители смеялись, даже полицейские и пожарные прятали ухмылки. Надписи на плакатах кричали: «Вытащите вилку из розетки!», «Долой компьютеры!», «Верните нам старый каталог!» А струйка дыма тянулась от костра во дворе за библиотекой, где протестующие сжигали свои читательские билеты.

Квиллер, и сам питавший нежность к старому каталогу на карточках, сочувствовал демонстрантам, зная, что их протест ни к чему не приведёт. Помощница Полли стояла на верхней ступеньке, не зная, как реагировать. Очевидно, средства массовой информации были предупреждены: в толпе мелькал Роджер Мак-Гилеврэй со своей камерой, а репортер «Голоса Пикакса» брал интервью у волонтеров и читателей.

Поспешив обратно к своему пикапу, Квиллер извинился перед владельцем магазина за то, что припарковался перед его витринами, и был немедленно прощён: никто никогда не отказывал в снисхождении наследнику Клингеншоенов. Чтобы не стоять в пробке и не тащиться вокруг Паркового кольца как улитка, он развернулся и поехал домой через Тревельян-роуд.

Заметив на автостоянке перед Центром искусств машину Торнтона, Квиллер вошёл в здание и увидел седовласого волонтера за столиком в холле.

— Что вы здесь делаете? — осведомился Квиллер.

— Заставляю, посетителей вытирать ноги, отвечаю на вопросы и пытаюсь завлечь их в наши ряды и содрать с них деньги. А позвольте спросить в свою очередь, что делаете здесь вы?

— Направляюсь домой после того, как стал свидетелем удивительного действа: добровольные помощники пикетировали здание библиотеки, протестуя против автоматизации, а читатели жгли свои читательские билеты.

— Невелика потеря: в любом случае все мы скоро получим новые пластиковые карточки взамен… Вы читали новости о кладбище на первой полосе?

— Разумеется! Почему бы вам не заглянуть в амбар, когда закончите здесь свои дела? Мы бы это обсудили.

Когда наконец прибыл Торнтон, они устроились с чашками кофе в библиотеке. Камнерез произнёс целую речь:

— Итак, отцы города дарят скорбящим семьям мемориальный парк! Я три десятилетия работаю на скорбящие семьи, и я не думаю, что они получат большое утешение от четырёх акров хорошо подстриженного газона! Что им нужно, так это кельтский крест высотой десять футов или гранитная плита с трогательной надписью, вырезанной на полированной поверхности. Вот это действительно настоящий мемориал, который можно увидеть, к которому можно прийти, и поговорить с ним, и показать его своим внукам. Да ещё, быть может, скамеечка, чтобы присесть, предаться воспоминаниям и подумать.

— Вы когда-нибудь видели традиционное кладбище в предвечерний час? — сказал Квиллер. — Все памятники смотрят на запад, их освещает солнце. Такое зрелище вызывает эмоции. Разве это ушло в прошлое?

— Похоже на то. Мы всё реже получаем заказы на надгробия и всё больше занимаемся песком и гравием. Вы знаете, кто продал землю городу? В газете не было названо имя.

— Честер Рэмсботтом, хотя собственность записана на имя его жены.

— Эта старая акула! Несомненно, он купил участок практически даром. — Торнтон перевёл взгляд на старинный столик. — Это у вас шашки? Не думал, что вы в них играете. В шахматы — может быть, но не в шашки.

— Это просто интересный раритет, — объяснил Квиллер. — Я покупаю старые вещи, которые мне приглянулись. Хотите взглянуть на компас семнадцатого века?

Сокровище хранилось в ящике письменного стола — подальше от любопытных глаз и лап. Квиллер достал компас и положил на стол.

— Идите сюда и посмотрите на него при свете лампы. У него тут есть прелюбопытная деталь.

Коко решил, что приглашение относится и к нему, и они втроём принялись рассматривать картушку компаса, которая дрожала и вращалась под стеклом.

— Когда она остановится, то будет указывать на столовую — там север.

Компас произвёл впечатление на Торнтона.

— Только представьте себе — такая хрупкая вещь, и сохранялась все эти годы! У меня есть новёхонький пластмассовый компас, который никуда не годится. Раньше умели делать хорошие вещи, а теперь разучились!

Коко украдкой приближал свой нос к странному предмету. Квиллер за ним наблюдал. Нос дернулся, усы подались вперёд; картушка снова двинулась. Через несколько секунд Полярная звезда уже указывала на кухню.

— Это же запад! — воскликнул Торнтон. — Так вот что вы называете животным магнетизмом! Как вы это объясните?

— То, что делают кошки, невозможно объяснить, — ответил Квиллер небрежно. Вообще-то ему хотелось посекретничать с кем-нибудь относительно сверхъестественных талантов Коко. Он взял на руки кота, который извивался и протестовал, и стрелка вернулась на север.