Кот, который пел для птиц - Браун Лилиан Джексон - Страница 47

47

— О, я была бы в восторге! — вскричала она. — Как мило с вашей стороны подумать обо мне! И какой прекрасный прощальный подарок! Я буду всегда думать о вас, мистер К., глядя на неё.

— Когда вы отбываете? — спросил он. — Я могу забрать инталию у его свояченицы и привезти сюда.

Вынув инталию из чулана со швабрами и доставив по назначению, Квиллер задумался о событиях, которые заставили Беверли покинуть свой пост: сначала грязь, которая попадала с дороги в Центр искусств, уродливый фермерский дом и ржавый грузовик через дорогу, собаки и цыплята, выбегавшие на проезжую часть… Потом пожар, из-за которого в Центр искусств угодила сажа, в то время как пожарные брандспойты умножали грязь, затем проникновение в Центр ночью, кража рисунков Дафны и несчастье её жизни — Джаспер!.. Компания, забравшаяся в клуб «Вспышка»… Угроза того, что мимо Центра искусств пройдёт кольцевая дорога, по которой будут грохотать грузовики и бензовозы… И, наконец, убийство художницы! Если кто-то и заслуживает инталии стоимостью в тысячу долларов, то это Беверли Форфар.

Квиллера закружил вихрь событий в последние недели, и теперь, когда всё кончилось и его помощь больше не требовалась, он ощутил беспокойство. Настал субботний вечер, и у Полли был последний сеанс с Полом Скамблом. Самого Квиллера ожидала маленькая церемония в библиотеке. А пока что он отправился по незапланированным делам.

Первая его остановка была в студии Аманды Гудвинтер.

— Ну как, всё улеглось в Индейской Деревне? — осведомился он.

— Если бы! — прорычала она. — Когда этого кретина арестовали, там остался голодный попугай, и эта проклятая птица вопила нон-стоп тридцать шесть часов! И дело не только в шуме — он так грязно ругался! Сегодня утром в три тридцать я позвонила шерифу домой, вытащила его из постели и сказала: «Или через десять минут вы заберетё эту птицу, которая не даёт никому здесь покоя, или я лично позабочусь, чтобы вас никогда больше не переизбрали! Отдайте его в приют, в реабилитационный центр для попугаев, сделайте же что-нибудь! Но только уберите его отсюда, да захватите с собой арахис, а то он сжует вам руку до локтя!..» Через пять минут примчался помощник шерифа, и с тех пор я даже не слышу скрипа половиц.

Оттуда Квиллер отправился в Мусвилл, придумав повод для того, чтобы нанести визит в бутик Элизабет. Владелица порхала по магазину в одеянии из газа и в приподнятом настроении.

— Разве это не чудесно! — восклицала она. — «Барбекю» закрыли, и Дерек теперь снова посещает все занятия в колледже! Мне в самом деле жаль Девочку с Бабочками, правда. Дерек сказал, что она была достойной особой, не имевшей никакого отношения к «Барбекю». Я бы занялась продажей её картин, но они слишком дорогие для туристов и слишком серьёзные для яхтсменов… Чем я могу вам помочь, мистер Квилл?

— Я бы хотел купить подарок для Полли. Нам нужно кое-что отпраздновать.

— Как чудесно! А почему бы не брючный костюм? — предложила Элизабет. — Она их любит, а у меня есть красивый, ручной вязки, шафранового цвета. Очень простой! И очень элегантный!

— Я беру его, — сказал Квиллер.

На обратном пути в Пикакс Квиллер остановился возле двора с надгробиями, чтобы повидаться с Торнтоном Хаггисом. Белоснежная копна волос сияла, очки в золотой оправе дружелюбно сверкали, но у Торнтона был скорбный вид.

— Печальный день для искусства, — сказал он. — И как это её угораздило ввязаться в такое?

— Слишком поздно задавать вопросы, — ответил Квиллер. — Её нет, и её репейниц — тоже.

— Почему же вы меня не позвали? Я хотел посмотреть, как они взлетят.

— Честно говоря, как-то не до того было.

— Рэмсботтом наконец-то расплачивается, если это вас утешит. Мои сыновья беседовали с инженером-дорожником. Похоже, двенадцать акров, которые собирались асфальтировать, накрылись. Сто акров, купленные им у Мод Коггин, пойдут с молотка: я полагаю, нужно покрыть судебные издержки.

— А вы что-нибудь слышали о расширении кладбища? — поинтересовался Квиллер. — Ведь речь шла о части этих ста акров.

— Я думаю, на самом деле сделка ещё не состоялась. Должно быть, новость распространили преждевременно, и сделано это было намеренно… У вас есть время для ланча?

— Благодарю вас, не сегодня. У меня есть другая договоренность.

Эта договоренность была с библиотекой, где ему предстояло вытащить записочки с именами для кошек, занявшие первое место на конкурсе.

В библиотеке человек сто, если не больше, дожидались решения этого вопроса. Квиллер занял своё место за столиком библиографа, на котором стояли две коробки с записочками и возлежал в небрежной позе кот.

— Традиция требует, — объявил Квиллер, — чтобы мы вытащили три имени, и третье будет победителем. Все согласны?

— Да! — закричали собравшиеся. Никогда ещё такие шумные возгласы не сотрясали стены храма информации.

Квиллер перемешал содержимое коробки и вытащил первый клочок бумаги: Берта. Из толпы донёсся разочарованный возглас.

Следующей была записочка с именем Минни К., и зазвучало уже несколько голосов, полных сожаления. Минни К. была заметной фигурой в истории Мускаунти, но это длинная история; литера «К» обозначала фамилию Клингеншоен.

Квиллер энергично встряхнул коробку, прежде чем достать победившее имя.

— И с сей минуты кошка будет носить имя… Кэти!

Послышалось восторженное восклицание, за которым последовали аплодисменты всех присутствующих.

— Где она? Кэти, иди сюда и раскланяйся. Кто-то нашёл её и поднял вверх, чтобы все видели. Она была мягкая и пушистая, чем сильно отличалась от гладких сиамцев, которых Квиллер расчёсывал каждый день. Его сошлют в собачью будку, когда он вернётся домой: Юм-Юм не простит ему, что он якшался с другой кошкой.

Публика терпеливо ждала, когда займутся второй коробкой. Чтобы продлить ожидание и усилить волнение, Квиллер продекламировал лимерик, который сочинил в честь сегодняшнего события:

За кошками Джет волочился, Сто раз наш котяра женился, Потом приболел, Таблеток поел — И в доктора страстно влюбился.

Лимерик был принят с восторженными возгласами и хохотом — таким образом степенному старому зданию снова нанесли оскорбление. Квиллер продолжал:

— О'кей, друзья, вы готовы к тому, чтобы дать имя этому красивому джентльмену?

— Да!

На первом билетике значилось… Мус. На втором… Диккенс.

— И победило имя, — Квиллер взглянул на клочок бумаги, — победило имя Макинтош! — Это было его собственное второе имя.

Молодая женщина начала визжать и подпрыгивать.

— Это мой билетик! — закричала она.

— Хороший выбор!

— Я думаю, мы можем называть его Мак, — предложила победительница.

— Итак, — заключил Квиллер, — давайте поприветствуем официальные талисманы библиотеки, Мака и Кэти, которые приложат все усилия, дабы здесь было радостно и уютно пролистывать книги и брать их на дом!

В последующие дни в Мускаунти было о чём поговорить и кроме Мака и Кэти, или орфографических чемпионов, или даже трагедии на Кровавом ручье. В кафе и на каждом углу все говорили исключительно о «комми». Все, кто за него голосовал, расхваливали его барбекю, не желали верить в его вину и твердили, что кто-то специально распускает нелестные слухи. Все они знали, что на самом деле случилось, когда разразился скандал с Кэмпбеллом. Все знали о Банни. Они говорили, что его жена — святая и будет стоять за него горой, несмотря ни на что. Размышляли о том, будет ли продан дом в Хаммоке… Некоторые верили, что Рэмсботтом как-нибудь выкрутится и отмажется от обвинений.

Квиллер и его поверенный срочно организовали покупку земли Коггин Фондом К., который должен был сохранить её для использования в сельскохозяйственных целях. Поиски наследников Коггин, проведенныё, как того требовал закон, пока что не обнаружили претендентов на содержимое кофейной банки.