Соколиная охота - Линдон Роберт - Страница 61

61

— У них нет фонаря. Тихо.

Геро наблюдал, как в ночной тьме фонарь, покачиваясь, спускался ниже. Достигнув уровня моря, огонек остановился. Оттуда крикнули.

— Кто-то понял, что он сказал?

— Похоже на английский, — произнес Вэланд. — Точнее, английский вперемешку со словами другого языка.

— Не вздумайте отвечать, — прошипел Радульф. — Это, скорее всего, пираты.

Человек опять что-то прокричал, раскачивая фонарем, как кадилом.

— Он говорит на латыни, — вмешался Геро. — Pax vobiscumзначит «мир вам». Venite in ripam— сходите на берег, nolite timere— ничего не бойтесь.

Радульф плюнул.

— Конечно. Грабители чего только не придумают, чтобы заманить моряков в ловушку.

Валлон хмыкнул.

— Ты много встречал грабителей, говорящих на латыни? Возможно, на острове есть монастырь. Геро, спроси, кто он такой.

Геро сложил ладони рупором.

—  Quis es tu? [44]

В темноте раздался смех.

— Кутберт, eremitessum [45].

— Он говорит, что он монах-отшельник.

— Спроси его, нет ли на острове нормандцев.

Геро обернулся к Вэланду:

— Ты спроси. По-моему, английский — его родной язык.

Вэланд крикнул, и из темноты донесся ответ.

— Он говорит, что там нет никаких нормандцев. Остров покинут людьми много лет назад, и он единственный оставшийся на нем человек.

После небольшого раздумья Валлон сказал:

— Геро и Радульф, пойдете на берег и расспросите монаха. Выясните, могут ли нормандцы пробраться на остров. Постарайтесь узнать как можно больше о побережье.

— А мне можно пойти? — спросил Ричард.

— Думаю, можно. Только не задерживайтесь там на всю ночь. И скажите отшельнику, пусть погасит фонарь. Нормандцы могут заметить его с материка.

Радульф греб в сторону огонька. Геро оттолкнулся от носа лодки и прыгнул на скользкий от водорослей валун.

—  Salvete amici! [46]— крикнул им отшельник. — Вы монахи? Мои братья прислали вас?

На голове мужчины был капюшон, и лицо его было сокрыто в тени.

— Потуши фонарь! — рявкнул Радульф.

— Но ведь ночь темна, а вы не знаете дороги.

Радульф схватил лампу и быстро задул огонь.

— Я и не собираюсь куда-нибудь идти. Что это за место?

Монах тихо засмеялся.

— Вы, наверное, путешествуете издалека. Это — Линдисфарн, Святой остров. Отсюда христианство распространилось по Англии.

— Ты говоришь, он необитаем?

Монах опять хохотнул.

— Никто не живет на Линдисфарне с тех пор, как викинги разорили здесь монастырь два столетия назад.

— Сюда можно приплыть с материка через бухту?

— В такую темную ночь во время отлива это невозможно.

— Это все, что нам нужно было знать. Идем назад.

— Подожди, — остановил его Геро. — Я бы хотел узнать историю этого места.

— И я тоже, — поддержал его Ричард.

— Ладно, я останусь здесь, — сказал Радульф. — Если услышите мой крик, не прерывайтесь, чтобы узнать, в чем дело.

Геро едва различал силуэт отшельника.

— Сэр, проведите нас, пожалуйста, в вашу келью. Duc nos in cellam tuam, domine,quaeso [47].

Кутберт повел их вверх по крутому склону, не забывая при этом предупреждать о невидимых во мраке опасных местах. Было так темно, что Ричарду пришлось схватиться за рукав Геро. Они пробрались мимо каменных утесов, и Кутберт остановился.

— Мы пришли. Intrate [48], входите, пожалуйста.

Геро разобрал, что убежищем отшельнику служит пещера, вход в которую был прикрыт от непогоды куском парусины. Когда он засунул туда голову, его чуть не стошнило от зловония. Смердело так, как будто здесь что-то разлагалось. Ричард прижал ко рту ладонь.

— Фу.

— Тише ты. Подумай о чистоте его души.

На полу, вспыхивая, тлели угли. Геро и Ричард уселись по одну сторону от них, Кутберт по другую.

— Вы первые путники, которые мне повстречались со времени Пасхи, — сказал отшельник из темноты. — А кто из вас так блестяще владеет латынью? Вы паломники, пришедшие на Линдисфарн?

— В каком-то смысле мы пилигримы. Мы путешествуем на дальний север.

— Несете благую весть о Христе?

— Нет, это торговое предприятие.

Геро говорил на латыни и переводил их диалог Ричарду. Молодой нормандец чувствовал себя неуютно.

— Попроси его зажечь лампу.

В ответ на просьбу Кутберт извинился:

— У меня нехватка топлива. Но здесь тем не менее есть свет, достаточно яркий, чтобы осветить самую темную ночь.

— Расскажите нам о вашем острове, — попросил Геро.

Кутберт поведал, как в седьмом веке святой Айдан принес христианство на берега Нортумбрии и основал обитель на Линдисфарне. В том же году родился святой Кутберт, в чью честь был назван их собеседник. После десяти лет миссионерской деятельности он уединился в ските на одном из Фарнских островов, мимо которых они прошли раньше. На просьбу Папы Римского и короля стать вторым епископом Кутберт неохотно согласился, но через два года вновь удалился в свой скит умирать.

Через одиннадцать лет монахи вскрыли его гроб и обнаружили, что тело сохранилось невредимым. Весть о чуде быстро разнеслась, и к раке потекли вереницы паломников. Потом викинги разграбили обитель, и уцелевшие монахи перенесли мощи святого Кутберта в монастырь на большой земле, в Дареме.

Несколько раз повествование Кутберта прерывалось кашлем. Дыхание монаха было тяжелым и хриплым, и это насторожило Геро не меньше, чем зловоние.

— Вы больны, — сказал он отшельнику. — Вам необходимо лечение.

— Если излечение для меня возможно, то я обрету его здесь с Божьей помощью, которая уберегла плоть святого Кутберта от разложения.

— Что он говорит? — прошептал Ричард.

Геро перевел. Его охватил озноб.

— Если святые мощи исцеляют любые болезни, значит, вам нужно отправляться в Дарем, туда, где покоятся его останки.

Кутберт опять тяжело закашлялся и сглотнул ком собравшейся в горле мокроты.

— Братия изгнала меня.

Геро помассировал себе шею. Он уже слышал раньше такой мучительный кашель.

— Зажгите лампу. Мы принесли вам кое-что в дар. В том числе масло.

Отшельник раздул угли и бросил на них жгут сухой травы. Пламя лизнуло его ладонь, когда он разжигал фонарь, но монах не отдернул руку. Тени поползли по стенам. Кутберт поставил лампу на пол и опустился на корточки сам, капюшон по-прежнему скрывал его лицо. Геро поднял фонарь.

— Покажите нам свое лицо.

— Лучше вам этого не видеть.

— Меня это не испугает. Я знаю, какой у вас недуг.

Кутберт медленно поднял голову. Геро ахнул. Глаза отшельника смотрели на него из нагромождения струпьев и чешуи. Половина его носа, уничтоженная болезнью, которую он даже не чувствовал, отсутствовала.

— Проказа! — вскрикнул Ричард, вскакивая на ноги. — Мы сидели рядом с прокаженным.

Он с такой поспешностью попятился к выходу, что сорвал ткань, прикрывающую грот. Печальные глаза отшельника глядели на Геро.

— А тебе не страшно?

— Я студент-медик. Я бывал в приютах для прокаженных.

— Лечил их?

— Нет, это неизлечимая болезнь.

Кутберт устремил взгляд мимо него.

— Я видел много чудес, совершившихся в Линдисфарне.

— Давно вы здесь живете?

— Второй год. Местные рыбаки оставляют мне пищу, а иногда я беру яйца морских птиц. Прошедшая зима была суровой, но теперь, с приближением лета, на остров потянутся паломники. Иногда дюжина их, а то и больше за день переходят по насыпи.

— Насыпи?

— Я забыл, вы же не знаете острова. Насыпь — путь, по которому можно перейти на остров во время отлива.

— Вы говорили, что никто не сможет проникнуть на остров ночью.

вернуться

44

Кто ты?

вернуться

45

Я отшельник (лат.).

вернуться

46

Здравствуйте, друзья (лат.).

вернуться

47

Проведите нас, пожалуйста, в вашу келью, отец (лат.).

вернуться

48

Войдите (лат.).