Пациентка - Кортес Родриго - Страница 48

Он принялся думать, и у него даже что-то получалось, но затем в глазах начинали плавать разноцветные круги, и на четвертый день он признал, что пора вытаскивать из тайника пятьдесят баксов и отправляться к Левадовски. Мудрый док так и оставался единственным, кто хотя бы пытался ему помочь разобраться в хитросплетениях этого на сквозь порочного мира. Пусть и за деньги.

Когда пропавший практически на целый месяц Салли снова пришел получить квалифицированную терапевтическую помощь, Скотт Левадовски был почти счастлив.

— Ну… что у нас новенького? — потирая ладони, заходил он вокруг кушетки.

— Я вот чего не понимаю, док, — тихо произнес пациент, — откуда все-таки вырастает грех?

— Грех?

— Ага… ну, что газеты всякой гадостью битком набиты, это понятно…

— Так-так, — явно соглашаясь, закивал Левадовски, — продолжайте.

— Но ведь они только рас-про-стра-няют грех… — почти по слогам произнес Салли, — а вот кто его плодит?

Скотт Левадовски застыл в немом изумлении и восторге. Еще вчера довольно простоватый парень после его сеансов стал задумываться над такими вопросами, на которые и ответ-то не сразу найдешь!

— Помните, как я вас учил, Салли? — счастливо улыбнулся он. — Смотрите в корень! А главное, идите по цепочке, и однажды вы отыщете ответ на каждый свой вопрос! Вот взять хотя бы меня…

Салли лежал на кушетке с закрытыми глазами, жадно ловил вспыхивающие перед ним цветные подвижные картинки и понимал, что только что получил от своего дока, может быть, самый важный совет в жизни! Нет, о том, чтобы смотреть в корень, мистер Левадовски говорил ему и ранее, но вот чтобы идти по цепочке, шаг за шагом… такого Салли не знал. А ведь это и есть самое главное!

Он хотел всего и сразу от своей первой и получил два десятка ударов горлышком от пивной бутылки. Его это ничему не научило, и уже вторая девка заехала ему ногтем в глаз… И лишь потом… Салли счастливо разулыбался: как только он перестал торопиться и начал двигаться строго по цепочке, даже не понимая всей важности этого принципа, шлюхи сами начинали делать шаг за шагом и однажды подходили к тому порогу, за которым уже не могли изменить ничего!

«Так я поступлю и с ней! — понял он. — Только так: шаг за шагом и строго по цепочке!»

В понедельник утром в битком набитом конференц-зале городской школы новоиспеченный вице-мэр города выступил со своим первым политическим заявлением.

— Горожане… земляки… друзья! Многие, наверное, задаются вопросом, а что этот Висенте Маньяни — полное воплощение делового успеха — забыл в мэрии.

Зал напряженно замер.

— И я отвечу: я пришел навести порядок!

Замерший было зал непонимающе загудел.

— Разве правильно то, что всякий сброд, еще даже не понявший, что американская мечта — это не только его личные права, но и обязанности перед обществом, торгует наркотиками на улицах?! Кто-то громко закашлялся. Здесь не было никого, кто бы не знал, что семейство Маньяни начинало именно с торговли наркотиками.

— Разве это хорошо, когда на каждом перекрестке стоит по колумбийской девке и наши с вами дети рискуют подцепить от нее черт знает что?!

Люди начали переглядываться. Ненависть Висенте Маньяни к колумбийцам тоже была общеизвестна, хотя в данном конкретном случае большинство женщин было на его стороне.

— Разве это правильно, — возвысил голос до отчетливых патетических нот Висенте, — что наши дети забыли, что такое порядок и послушание старшим? Что они, подражая ложным героям, огрызаются на родителей? Что они плохо учатся и бесцельно шляются по улицам?

Зал замер. Здесь все знали Висенте Маньяни, но таким его видели впервые.

— Людей убивают прямо на улицах, и полиция бессильна! — продолжал клеймить неведомых врагов общества направо и налево Висенте. — Причем в самой полиции процветают взятки! В суде правит бал коррупция! А в мэрии… да-да, именно так — в мэрии царит равнодушие к самым насущным нуждам горожан!

Висенте прокашлялся и быстро оглядел зал. Кое-кто в толпе уже тянул руку, но Висенте знал, о чем его пытаются спросить.

— Тут некоторые, наслушавшись откровений побывавшей в руках у колумбийского хулиганья несчастной и, наверное, гм, не вполне здоровой домохозяйки, наверняка хотят спросить, а правда ли то, о чем она сказала?

Зал замер, и Висенте, выдерживая паузу, обвел его внимательным взглядом.

— Что ж… я отвечу. К сожалению, неправда.

Потому что только твердая рука и пламенное сердце истинного патриота способны разрушить эту порочную систему. Но, увы, у меня нет ни столько власти, ни столько возможностей, сколько мне приписали…

Висенте снова обвел зал взглядом и вдруг тепло улыбнулся.

— Но и власть, и возможности могут появиться. Если мне поможете вы.

Салли не был в этом зале, но программное выступление нового вице-мэра столько раз транслировали по телевидению и цитировали в газетах, что однажды и он узнал о нем. Шевеля губами, он по слогам проговорил его целиком и в целом одобрил.

И только одно неприятно задело Салли — те места, что касались призывов найти и страшно покарать убийцу. Они словно не видели ни оставляемой им священной книги, открытой на самых простых и понятных главах, ни того, что он карает лишь тех, кто согрешил перед господом.

Салли прочитал подпись под выступлением и, следуя новому способу доискаться до правды, начал думать по цепочке — звено за звеном. И спустя почти сутки все понял: газеты лишь передали то, что сказал вице-мэр.

Источник процветающего в этом городе сопротивления воле господней был найден.

Бергман сопротивлялся инициативам Висенте изо всех сил, но итальянец знал, что делает. Уже на второй день после своего выступления он выложил на стол Бергману длиннющий список полуподпольных, а то и вовсе криминальных точек Карл оса Эгуэрро.

— Смотри, Тедди, какой подарочек я тебе принес, — усмехнулся он и приятельски потрепал начальника полиции за плечо. — Только не говори, что это не годится. У меня информация проверена; проколов не бывает — не то, что в полиции.

Бергман взял список и поднес к глазам. Кое-что отсюда ему было известно: с десяток притонов он зачищал самолично, но притоны снова вырастали, словно трава после сезона дождей.

— Вы считаете, на это стоит сейчас тратить силы? — поинтересовался он.

— А на что же еще и должен тратить свои силы начальник полиции?! — картинно изумился Висенте.

— Колумбийцы в последнее время притихли, а у меня маньяк еще не пойман, — вздохнул Бергман.

— Ах, Тедди, Тедди… — усмехнулся вице-мэр. — Когда вы научитесь думать? Неужели вам до сих пор не ясно, что весь криминал в этом городе завязан на колумбийскую мафию? Смотрите в корень, Тедди, а если не получается, обратитесь ко мне: я и разъясню, и помогу.

Спустя несколько дней Висенте Маньяни добился своего, и Бергман объявил о начале операции «Сеть-2». День и ночь копы трясли притоны и бордели; день и ночь склад вещдоков пополнялся все новыми и новыми доказательствами роковой роли колумбийской диаспоры в жизни города, а камеры заполнялись проститутками, сутенерами и наркодилерами, а Висенте Маньяни все подкидывал и подкидывал «дровишек в огонь».

Немолодой, но все еще энергичный вице-мэр целыми днями ездил по городу и встречался со всеми, кто имел хоть какой-нибудь вес. Он переговорил с членами клуба жен полицейских, и уже на следующее утро уставшие от вечных сплетен и совместного поедания тортов домохозяйки развернули широкомасштабную акцию «домохозяйки против преступности и криминала». Он посетил директора школы, и бездействовавшая несколько лет подряд организация бойскаутов возродилась буквально в течение недели.

Пожалуй, именно на бойскаутов Висенте Маньяни и рассчитывал более всего. Нет, в целом полиция управлялась, а туда, где прищемить Карлосу хвост по закону не получалось, вице-мэр посылал во внеурочное время Джимми Дженкинса и еще четверых столь же крепко подвязанных к семье Маньяни копов. Но именно бойскауты — возглавляемые любимыми внуками Висенте спаянные полувоенной дисциплиной и при этом свободные от условностей мальчишки должны были, по замыслу вице-мэра, выполнять главную функцию — ушей, глаз, а главное, молодого, сильного и пламенного сердца всей операции.