Борис Ельцин: от рассвета до заката - Коржаков Александр - Страница 60

— Сажаем, травку дергаем, поливаем…

И тут Борис Николаевич всех взрослых и детей «поразил»:

— А я вот до сих пор сам сажаю картошку, сам ее собираю. Мы всей семьей это делаем. Каждую весну восемь мешков сажаем, а потом, осенью, восемь мешков выкапываем. И всю зиму живем на своей картошке.

Детям фантазии понравились. А я сдерживал смех из последних сил и боялся встретиться глазами с Олегом Сосковцом. Иначе бы мы не вытерпели и расхохотались.

У Ельцина все чаще случались приступы безудержного сочинительства. За это мы в своем кругу прозвали его Оле-Лукойе, в честь сказочника из одноименной сказки.

Но не всегда старческие причуды вызывали смех. Когда Борис Николаевич придумал про 29 снайперов, готовых расстрелять чеченских террористов в селе Первомайском, я негодовал. А Барсуков вынужден был изворачиваться перед журналистами, объясняя им, про каких это снайперов столь правдоподобно рассуждал Борис Николаевич.

Операция на сердце не избавила президента от синдрома Оле-Лукойе. Теперь уже по телевизору я наслаждался сказками Ельцина. Особенно понравилась выдумка про автомобиль BMW, якобы купленный по дешевке, с рук. Хотелось спросить у президента, на каком рынке: в Южном порту или в Люберцах можно приобрести роскошную машину по цене «Запорожца»? Синдром Оле-Лукойе поразил многих в Кремле. Например, пресс-секретарь президента Ястржембский рассказал всем, как у него разболелась рука от сильного рукопожатия шефа. Хорошо еще, что гипс не наложили.

…Чем хуже чувствовал себя президент, тем сильнее раздражали его жаждущие общения граждане. Особенно если кто-то задавал неприятные вопросы. Все чаще он прерывал встречи;

— Все, хватит, уходим быстрее в машину.

По дороге шеф возмущался:

— Опять попалась дура, настроение мне испортила на весь день. Вот все ей плохо. Что ей плохо, когда я вижу, что на базаре все есть. Покупай да ешь.

А на что покупать? Зарплаты не платят!

Незадолго до первого тура выборов здоровье президента резко ухудшилось. В начале избирательной кампании он действительно выглядел обновленным Ельциным, но перегрузки в работе «съедали» самочувствие шефа.

В Калининграде президент осилил лишь один пункт программы. В Уфе сокращение мероприятий едва не обернулось скандалом. С утра предстояло посетить завод, затем колхоз. Избиратели ждут, нервничают, а шефу плохо. Врачи с ним поработали, и к полудню он немного оклемался. В городе в этот день в торжественной обстановке закладывали метро. Собралась празднично одетая толпа, жителям обещали встречу с Ельциным. Но наш кортеж остановился лишь на несколько минут — шеф наспех обозначил мастерком закладку памятного камня, и сразу поехали на другое важное мероприятие, устроенное около памятника национальному герою Башкирии Салавату Юлаеву. Оттуда тоже быстро уехали. Горожане, конечно, почувствовали и спешку, и скомканность наших визитов.

Поездка в Волгоград была, наверное, единственной, когда мы полностью выполнили программу. Мэр города организовал прием замечательно. Вечером предстояла очередная ответственная встреча с ветеранами. Ее сценарий досконально расписали в Москве аналитики из группы Чубайса. Прочитав текст, приготовленный Ельцину для озвучивания, я решил, что его сочинили обыкновенные «обновленные» фашисты, чтобы надругаться над мужеством и священной памятью тех, кто выстоял в страшной Сталинградской битве.

Дело в том, что один из волгоградских оборонных заводов под Ахтубой после конверсии начал выпускать фаллоимитаторы. Изделия эти, видимо, не пользовались большим спросом у населения, потому завод бедствовал и не выплачивал зарплату работающим там ветеранам, В штабе Чубайса придумали, как Ельцину следует выйти из этого щекотливого положения. Он должен был пошутить с ветеранами: дескать, я, президент России, знаю, что вместо денег вам дают зарплату фаллоимитаторами. Но вы еще такие крепкие мужики. Вам эти искусственные мужские достоинства ни к чему.

Согласно сценарию, ветеранам следовало попадать со стульев от смеха. Я сохранил этот текст на память как образец высокопрофессиональной деятельности тех, кто выбирал Ельцина отнюдь не сердцем.

В Астрахани мы тоже общались с гражданами по сценарию штаба. И на этот раз фантазии разработчиков обошлись недешево местной казне. На второй день визита Борис Николаевич вместе с рыбаками вытягивал невод из Волги. В неводе бились огромные осетры, заблаговременно положенные туда до приезда кандидата. Рыбаки были одеты в высокие резиновые сапоги, а шеф прямо в модельных туфлях забрел в воду, помогая тянуть сеть.

Потом в рыбацкой избушке все обмывали улов. Выставили на стол горки черной икры, разнообразную рыбу и астраханскую водку. Ельцину на жаре пить противопоказано вдвойне — он становится агрессивным. Но за столом ничего дурного не произошло.

Поблагодарив хозяев, мы сели в МИ-8, чтобы вернуться в город. Вместе с президентом в вертолете находились глава администрации Астраханской области Анатолий Гужвин, шеф протокола Владимир Шевченко, помощник президента Анатолий Корабельщиков, адъютант Анатолий Кузнецов…

Мы расселись в тесном салоне друг напротив друга. Я посмотрел в иллюминатор — красота под нами простиралась неописуемая. И вдруг президент сделал вид, что только сейчас обнаружил запачканные речным песком туфли. Он медленно задрал ногу и бухнул ее прямо в ботинке на стол.

Равнодушным взглядом я осмотрел туфлю, похожую на котлету в панировочных сухарях, и опять уставился в окно. Растерянный Гужвин, сидевший напротив Ельцина и не привыкший к подобным «царским фокусам», готов был, помоему, без парашюта сигануть вниз.

— Ну? — вопросительно изрек президент.

Все молчали. Он многозначительно посмотрел на меня. Я продолжал любоваться пейзажем.

— Даже глазами не поведет, — зло буркнул шеф.

Опять уставился на ботинок и заорал:

— Адъютант!!!

Толя влетел в салон. Шеф молча указал ему глазами на ботинок.

Полковник Кузнецов с пылающим, но непроницаемым лицом снял с шефа испачканную обувь, ее тут же ловко перехватил подоспевший официант Сергей. Вскоре президент получил ботинки обратно — блестящие, без единой песчинки.

…Символом грядущей победы на выборах в Татарстане должен был стать обыкновенный глиняный горшок. Все татарские газеты накануне нашего приезда написали, что если Ельцин с завязанными глазами сумеет разбить горшок, то непременно выиграет выборы. Мы же о предстоящем испытании узнали только тогда, когда приехали в Казань.

Я спросил своего коллегу Асхата:

— Что вы там задумали с этим горшком?

Оказывается, из штаба пришел очередной сценарий, учитывающий на этот раз национальные традиции татар. По одной из них истинный воин, сильный и ловкий, способен вслепую разбить палкой глиняный горшок. Точное попадание сулит удачу. Теперь Ельцину предстояло исполнить роль татарского воина.

Асхат — руководитель службы безопасности президента Татарстана Минтимира Шаймиева. На родине его прозвали мини-Коржаковым. Он действительно несколько раз приезжал ко мне в Москву, не стеснялся спрашивать, а в чем-то и подражать, используя наш опыт при организации службы у себя дома. Если мы гостили в Татарстане, Асхат от меня не отходил. Симпатии были обоюдными.

Мы с Асхатом понимали, что с горшком опозориться нельзя — не дай Бог шефу промахнуться — провал выборов в Татарстане обеспечен. Оппозиция промах раздует, начнет издеваться над немощным Ельциным.

— Александр Васильевич! Не волнуйтесь, попадет президент точно в цель, — успокоил меня Асхат.

Настал час испытания. Ельцину завязали глаза темно-зеленой повязкой, раскрутили на месте и дали в руки длинный шест. Публика замерла. Борис Николаевич сразу после раскрутки выбрал правильное направление и медленными шагами направился к горшку. Он осторожно преодолевал бугорки и обходил крохотные ямки. В какой-то момент показалось, что «воин» сбился с курса. Но один верный шаг вправо исправил ошибку. Президент занес над головой дубину, слегка присел, поднатужился и вдребезги разнес глиняную посудину. Народ ликовал!