Борис Ельцин: от рассвета до заката - Коржаков Александр - Страница 64

Ч. Все равно украдут, но не так, чтобы потом смеялись над нами.

К. В штабе Сосковца все можно было держать под контролем. Но пришел Чубайс со своими проектами и все поломал. Илюшин с ходу, не разобравшись, занял его позицию. Я считаю, что ошибка была с самого начала сделана: нельзя бывших ставить. Пусть он консультирует, пусть он инспектирует, но не так, что на нем все сходится. А обида у Чубайса на шефа все равно осталась.

Ч. Анатолия Борисовича ввели в штаб, и у него еще обида?! Кто ввел в штаб Анатолия Борисовича?

К. Нам уже готовые бумаги прислали. Переворот сделали Илюшин вместе с Сатаровым. Сатаров ему так сказал: «Витя, ты командуй, мы тебе все напишем». Витя звонил Сосковцу, просил помочь. Сосковец помогал. А потом перелопатили весь штаб, усилили его Танечкой. Она не понимала, что вечерние штабы ради нее делались. Они нам не нужны были. У всех роли были четко распределены. Мне поручили Лебедя, Федорова, Явлинского. Каждый имел свой участок. Так же как Николай Егоров вызывал губернаторов, драл на месте. Он вызывал к себе министров. Илюшину нужно было собирать штаб, «указивки» раздавать. Машинистки бегают, крутятся, работа кипит…

Ч. Но сейчас надо, чтобы раздраев не было.

К. Но не буду же я указания Чубайса выполнять?! Я знаю, что под ним гусинский сидит и заправляет всем этим. Всем хвастает, как помирился с Коржаковым. Я с ним до сих пор не встречался. Кого он только мне не подсылал. Он уже растрезвонил, что мы с ним помирились. Да мы с ним и не ругались, чего с ним мириться. Просто после того, как он сказал Барсукову: «Если этот президент не будет выполнять того, что мы ему скажем, то поменяем президента», — никаких переговоров вообще быть не может.

Ч. Хамло.

К. Хамло, конечно.

Ч. Но сейчас нельзя драться.

К. А я с ним и не дерусь. Гусинский — Сатаров — это связка полная. Зам. Гусинского устраивает им постоянные встречи. Сатаров просто подмял под себя Илюшина. У Виктора своих идей нет. Проработал на комсомольской и на партийной работе. Мне его иногда жалко. А Сатаров его идеями просто задушил. Но все равно работаем, каждый за свой участок отвечает. И будем работать, никуда не денемся. Хотя я за то, чтобы выборы отменить.

Ч. …

К. Потому что думаю, Ельцин победит с небольшим перевесом, наберет 5152 процента голосов. Тут оппозиция начнет орать: «Это подтасовка!» Еще начнут все громить…

Ч. Да ну.

К. Запросто. Этот сценарий мы прошли уже в октябре. Если же Ельцин проигрывает, то этого тем более допустить нельзя. Инициатива о переносе выборов должна исходить от коммунистов. Я им сказал: «Смотрите, ребята, не шутите, мы власть не отдадим».

Ч. …

К. Но Зоркальцев меня убеждает, что коммунисты теперь хорошие. Почему тогда у них Руцкой, Умалатова, Анпилов…

Ч. А как с Зоркальцевым?

К. С Зоркальцевым мы договорились, что будем еще встречаться. Он сам пришел ко мне организовать встречу Зюганова с шефом. Шеф пока не отказался. И было бы неплохо это устроить 22 апреля, поздравить Зюганова в день рождения Ленина. Но коммунисты должны с чем-то прийти.

Ч. Зоркальцев сам приходил с такой идеей организовать встречу?

К. Да.

Ч. Мы вчера как раз обсуждали, что такие попытки Борису Николаевичу самому инициировать нельзя. Он может пригласить допустим, руководителей фракций.

К. Он встречается с ним, как с руководителем фракции. Только так.

Ч. А Зоркальцев приходил, чтобы организовать встречу?

К. Да.

Ч. Тогда надо делать.

К. Я ему прямо сказал: «Вы думаете, мы вам власть отдадим? Вы поняли, что у нас намерения серьезные, когда Думу захватили в воскресенье, 17-го числа. Так что не отдадим. Давайте по-хорошему договариваться. Может, портфели поделим какие-то».

Ч. У коммунистов самая лучшая позиция — быть в оппозиции.

К. Если бы они от этих дураков крайних отмежевались, то пожалуйста, берите портфели в правительстве, какие нужны, и работайте. В Италии компартия самая большая, но там никаких революций нет, спокойно все существуют. Во Франции тоже никаких проблем. А почему мы не можем так же?

Ч. Для меня никакой разницы нет, красный министр или еще какой-нибудь. Все равно будет делать то, что мне надо… Да-а… Самый лучший вариант в нашей ситуации — это отменить выборы.

К. Инициатива должна идти от коммунистов.

Ч. Как это сделать? У меня есть информация, что Служба безопасности не все докладывает президенту.

К. Я все докладываю. Другое дело, что он не хочет слушать. На г… поставили, поэтому г… и несу. Поставили бы меня пироги делить, я бы делил пироги.

Ч. Точно.

К. Я поставил коммунистам жесткое условие: если готовы обсуждать идею по отмене выборов, то давайте конкретные предложения. 70 лет рулили, теперь дайте нам 70 лет порулить. Вот если мы за этот срок не вырулим, тогда обратно власть отдадим.

Ч. Обратно нет.

К. Да это я условно говорю. Но Зоркальцев, чувствуется, испуган, хочет мирного исхода.

Ч. Значит, это серьезно у них.

К. Они дрогнули. Шеф сказал, что от идеи запрета компартии еще не отказался.

Ч. Правильно, надо запрещать и думать выше. Конечно, нам выборы не нужны.

К. Будоражить людей, отрывать от работы.

Ч. Все равно готовиться надо.

К. Самое главное, что шеф сам будет против этой идеи. Но его можно уломать…

Ч. Конечно, все согласятся.

К. Коммунисты сейчас уже не те, на «Ауди» катаются, в Снегирях живут. Это те, кому от власти что-то досталось. А вот те, кому ничего…

Ч. Те и орут.

К. А через два года у каждого будет свое дело.

Ч. Только выборы не отменять, а переносить.

К. Только перенос… Какая отмена, у нас демократия!

К. Да, по просьбе парламента. Президент демократично дал выбрать парламент.

Ч. Тогда давай давить. Тогда я сейчас это буду Борису Николаевичу говорить…

К. Вы узнали про Родионова?

Ч. Да, узнал.

К. Вы просто вызовите его и побеседуйте с ним. Нормальный мужик.

Ч. Я все узнал.

К. К нему отношение очень положительное в армии.

Ч. Да, очень. Он сегодня по всем делам под номером один. Ты с ним говорил?

К. Неоднократно встречался. Когда в 91-м году Борис Николаевич стал президентом и мы начали Службу безопасности организовывать, от нас тогда все отвернулись. Поехал от меня человек к Родионову — он был начальником Академии. Спрашивает: «Можете помочь?» Он: «Нет вопросов». Не побоялся помочь. Понимал, кто такой Ельцин, еще до ГКЧП понимал. Замена Грачева на Родионова спокойно принесет Ельцину 90 процентов голосов в армии. Я был членом избирательной комиссии, знаю, как это делается.

Ч. Грачев ничего не сделает.

К. Не хочет делать.

Ч. Я вообще-то Борису Николаевичу рассказал об одном эпизоде, а он обижается. Зюганов попросил в Московском округе встретиться с солдатами, командующий там симпатичный парень. Грачев ему ответил: «А что, допусти». Мне сказали, я не поверил.

К. А я это знал.

Ч. А я знаком с этим командующим, позвонил ему. Он объяснил: «Грачев разрешил допустить, но только не в основную часть». Я тут же разыскал Грачева.

К. Когда он был на Украине, продавал 50 кораблей, шеф его четыре часа искал.

Ч. Я его нашел и спрашиваю: «Да ты что разрешаешь?» А он: «Виктор Степанович, ты меня не гони». — «Да я не гоню, но нельзя дальше».

К. Уже скоро будет бесполезно снимать. У меня есть подробный отчет о том, как Грачев наладил контакты с прессой. Я шефу его дал. Но он, как обычно, отреагировал: «Опять г…». Значит, что делал Павел Сергеевич. Генерал-посыльный ездил по главным редакторам газет и награждал кого пистолетом, кого кортиком, кого биноклем… Весь подарочный фонд раздал, и Голембиовский не знал, как выкрутиться — ему ружье подарили. Он: «Зачем мне ружье, я не охотник». Грачев редакторам рассказывал: «Меня в чеченскую войну втянули, я выполнял приказ». Но мы же знаем, как это было. Если бы он не нарисовал на карте, как максимум за десять дней все решит… Шеф пришел, счастлив был.