Школа выживания. Как избежать голодной смерти - Ильин Андрей - Страница 55

Рис. 267

Если такую корзину обмазать слоем глины и обжечь на костре, может получиться котелок, пригодный для варки пищи.

Подобные ивовым корзинки можно сплести из бересты. Для этого снятый с дерева лист надо разрезать на ровные широкие полосы и, переплетая их в шахматном порядке, получить циновку. Затем загнуть у нее края и закрепить по одному из описанных выше способов (рис. 268).

Рис. 268

При более сложном способе плетения вначале формируется дно корзинки. После чего свободные концы полос загибаются вверх, переплетаются друг с другом и закрепляются с помощью импровизированной скрепки или сшиваются (рис. 269).

Рис. 269

Из бересты, слитой со ствола одним большим листом, можно сшивать простейшие туеса. Для этого лист сгибается до образования цилиндра и сшивается одним вертикальным швом. Дно выкраивается из отдельного куска бересты и пришивается по периметру цилиндра. Ручка устанавливается из веревки или лыка (рис. 270).

Рис. 270

Импровизированный туесок-ведро, в котором удобно хранить и переносить воду, можно изготовить из короткого бревна. Для этого бревно следует вымочить в течение нескольких дней в воде и выбить или выдавить сердцевину так, чтобы остался цельный цилиндр, состоящий из первичной и вторичной коры.

Дно можно закрыть деревянной пробкой. Шов промазать смолой (рис. 271).

Рис. 271

Упрощенный вариант ведра можно вырезать из короткого бревна, удалив из него большую часть древесины, с помощью ножа или простейших скребков.

С помощью берестяного плетения можно изготовлять не только корзинки, но и большие короба. А берестяные циновки использовать для пошива одежды и в качестве кровельного материала в примитивных убежищах.

Глава 9. Нетрадиционные продукты питания суши

Нельзя в ситуациях, угрожающих голодом, забывать о так называемых нетрадиционных продуктах питания. Глупо обрекать себя на голодную смерть только из-за того, что находящиеся вокруг продукты питания имеют непривычный вид, вкус и запах. Можно позволить себе брезгливо сморщиться при виде червяка, вылезшего из яблока, но только дома, а никак не в условиях аварийной ситуации.

Здесь, если хочешь выжить, от старых привычек вроде брезгливости лучше избавиться. И чем раньше, тем полезней для здоровья. Поэтому, если в подобном, мягко говоря, затруднительном положении в руки потерпевшего попало насквозь червивое яблоко, выбрасывать его не следует, а, напротив, следует съесть полностью, до последней косточки, и даже червяка, извините, непременно отловить и употребить в пищу, так как он более калориен, чем само яблоко. И это будет более чем правильно.

Наши предки, жившие в жестоких условиях борьбы за собственное существование, этот неписаный закон усвоили твердо. Их меню, в смысле ассортимента, было намного богаче нашего. Они ели все. Ну, скажем так, почти все. В доказательство приведу несколько примеров, которые большинству читателей могут испортить аппетит.

«Едят камчадалы все, что бегает, пашет, плавает, летает. Едят, в частности, вшей. Если своих не хватает, ищут у ближних. Рыбу готовят впрок, сваливая в ямы, где она со временем приобретает вид слизи и издает «душок», от которого европейцы за версту зажимают носы».

«Когда чукчи убивают оленя, то тщательно собирают весь находившийся в желудке полупереваренный мох — эта кислая масса была их излюбленным лакомством».

Эскимосы ели «жирных сырых личинок оленьего овода, повытасканных из шкур только что убитых оленей. Личинки так и кишели на большом лотке, подобно гигантским червям, а на зубах слегка похрустывали».

«Нгвито» — термиты крупные, жирные, их набирают три-четыре пудовых мешка с гнезда, прямо с крыльями кладут на сковороду без жира, посыпают чуточку солью и жарят в собственном соку. Когда насекомых тушат или кладут в суп, крылья им также не обрывают…»

«Вас угощают kiviak— это люрики, на которых охотились эскимосы на берегу в момент моего приезда… Их не ощипывают и не потрошат, а складывают в мешки из тюленьей кожи, которые укрывают от самца под камнями Все это долго гниет, а затем подается к столу как лакомство…

Заметим, так называемое « orиnег» считается также очень изысканные кушаньем. Оно изготовляется из жидкого помета куропатки.

Его собирают зимой в виде замерзших лепешек, лежащих на снегу, смешивают с тюленьим жиром, потом толкут и едят горячим. Готовое блюдо пахнет курятником…

И наконец, известно, что самым любимым блюдом эскимосов является костный мозг оленей».

Справедливости ради надо оговориться, что «душок» многим эскимосским кушаньям придают не гнилостные, а совсем другие, скорее выполняющие роль консервантов виды бактерии. Люрики, сброшенные в мешок из тюленьих шкур, не гниют, а заквашиваются и благодаря эому сохраняются продолжительное время. Так что, несмотря на присущий северной гастрономии «помойный дух», будем справедливы: ни чукчи, ни эскимосы, ни другие народности не способны без ущерба для здоровья употреблять реальную гниль.

Так же, как и мы. А то, что мы удивляемся их вкусам, так и они тоже брезгливо воротят нос от «отвратительных», на их взгляд, соленых и маринованных грибов, кисломолочных продуктов, сыров и тому подобной привычной для нас пищи.

Ну а теперь от книжных примеров я обращусь к нашему пусть не самому богатому, но все же опыту.

— Что ни сделаешь для науки, — сказала Людмила Суханова и откусила кусочек от… змеи.

Змеябыла сварена как положено, без соли и специй, и еше час назад резво извивалась у нас под ногами «играя» раздвоенным языком и угрожая ядовитыми зубами.

— Приятного аппетита! — пожелал я сам себе, хотя не испытывал ни аппетита, ни приятности, и вгрызся зубами в бок змеиной тушки. Мясо змеи отдаленно напоминало рыбу и было сьедобно ничуть не меньше позавчерашней столовской котлетки. Я жевал змею и думал: «Если судить по количеству змей, которых мы здесь увидели за один только день, смерть от голода нам не угрожает».

В тот раз нам крепко повезло. Четверо суток, пережидая сильный встречный шторм, мы обитали в змеином царстве. На том безлюдном берегу было много змей. Хотя нет, что значит много? Много — это когда десять или двадцать рептилий. Там были сотни, а может быть, тысячи змей. Протопав тридцать метров, можно было насчитать полста штук такого «добра». В кустах, под ногами, в воде — всюду шевелились длинные одноцветные и пестрые тела. Представьте, что вы находитесь в комнате, где кольцами свилась дюжина ядовитых гадов. Как бы вы себя чувствовали?

Мы — примерно так же. Мы передвигались медленно, с выставленными вперед веслами, и видели змей на камнях, под плотом, возле рюкзаков, в метре впереди себя и в метре сзади. Мы наступали на расщелину в камнях и, оглянувшись, замечали две головы, вставшие над камнями. Наши прогулки по берегу по напряжению можно было сравнить с хождением по минному полю. Вот-вот рванет под пяткой! Удивительно то, что змеи совершенно не боялись человека, наверное, потому, что его до этого не видели.