Высокие башни - Костейн Томас - Страница 49

— Клодин, когда они сюда пожалуют, мы будем готовы к встрече. Я занимаюсь этим все время.

— Мне даже кажется, — упрекнула баронесса, — что ты этому радуешься.

Барон собирался покинуть комнату, но в этот момент вернулся к постели.

— Ты права, Клодин, признаюсь, я этому рад. Меня раздражает, когда люди считают, что кроме бизнеса меня ничего не интересует. Они забыли, что я участвовал во многих сражениях во Франции и здесь принимал участие в двух кампаниях, кроме Лашина, где мне повредили руку. Я мог бы стать приличным солдатом, как многие из них… Конечно, не исключая Пьера… Если бы я не был старшим сыном, и на мои плечи не легла огромная ответственность.

Мсье Шарль выпрямился.

— Теперь, когда я отвечаю за безопасность Монреаля, у меня появился шанс это доказать. Неужели тебя удивляет, что я волнуюсь?

В голосе жены послышались слезы:

— Когда наконец закончится эта ужасная война?

Когда барон вошел в столовую, Фелисите уже завтракала. В камине ярко пылал огонь, и в комнате было тепло. Девочка встретила мсье Шарля теплой улыбкой, рядом с ней на столе высилась стопка бумаг, и она похлопала по ней рукой:

— Сегодня у нас насыщенный день. Мсье Шарль, жаль, что вам пришлось вчера ужинать вне дома. Заходил мсье Хертель насчет земли.

Кухарка принесла буханку хлеба прямо из печи, и прежде чем порезать, провела над ней крест на крест ножом. Барон взял кусок хлеба и начал его задумчиво жевать, запивая горячим какао.

— Та разговаривала с мсье Хертелем?

— Да. Он хочет продать все поместье, а не часть, как он собирался. Как вы считаете, он делает это потому, что земля граничит с рекой Ришелье, куда вскоре пожалуют англичане?

— Эти соображения помогли ему прийти к решению, — барон улыбнулся. — Конечно, это не очень защищенное место, но я хочу его купить. Я желаю округлить наши владения со всех сторон. Какую цену он запросил?

— Слишком высокую, мсье Шарль, — как ни странно, но деловые манеры шли Фелисите и в то же самое время казались поразительными для девушки ее возраста. Ей следовало интересоваться нарядами, танцами и ухажерами, но она сидела перед попечителем с серьезным взглядом, и в данный момент ее интересовала только цена земли вдоль реки Ришелье. — Он желает получить тысячу ливров за землю и еще сотню за пошлину.

— Это чересчур, — барон начал возмущаться. — Все думают, что деньги у семейства ле Мойн — немеренные! Никого не интересуют, каким образом они нам достаются. Но нас ему не перехитрить, не правда ли, малышка? Мы с тобой умницы!

Девушка начала улыбаться, но потом что-то вспомнила, и улыбка исчезла с ее лица. В комнату вошла кухарка с блюдом отварной рыбы, и девушка осторожно сказала:

— Он тоже к нам заходил…

— Ты имеешь в виду…

Кухарка вышла, закрыв за собой дверь, и Фелисите повторила:

— Да, это был мсье Бенуа.

Барону сразу расхотелось завтракать.

— Когда я слышу об этом человеке, у меня пропадает аппетит. Жаль, что тебе пришлось с ним общаться. Наверно, он задавал тебе сотни вопросов?

Девушка кивнула головой.

— Но ему ничего не удастся от меня узнать. Я теперь знаю, как с ним можно справиться: начинаю быстро болтать и постоянно киваю головой. Ему кажется, что я сообщаю ему нечто важное, но он не может разобрать ни единого слова и начинает беситься, размахивать руками, говоря: «Подожди! Не спеши! Что ты так торопишься! Милая девушка, ты позабыла, что у меня плохо со слухом. Прошу тебя, говори помедленнее!»

Я продолжаю говорить, а он не разбирает слова, — Фелиси-те захихикала. — Так даже лучше, мсье Шарль, потому что мои слова сильно не понравились бы этому противному старику.

— Он сказал, зачем заходил?

— Да, он намекнул на это. Все что я могла понять из его бормотания и покачивания головой, так это то, что мсье де Марья сильно пострадал в финансовом плане.

— Снова! — воскликнул барон. Он с такой силой поставил чашку на стол, что Фелисите перепугалась, что она сейчас развалится на куски. — Неужели мы снова должны выручать его? Я уверен, что это всего лишь уловка, чтобы выкачать у нас побольше денег. На этот раз он от меня ничего не получит!

Девушка сделала вид, что занята завтраком, и не поднимала глаз от тарелки. На самом деле она пыталась понять, стоит ли ей вылезать с собственными умозаключениями. Наконец она сказала:

— Мсье Шарль, я… мне кажется, что он ожидает, что вы ему откажете.

— Он должен ожидать отказ после того, что я ему сказал в первый раз.

— Ожидает ваш отказ, и у него… имеется оружие, чтобы отомстить вам.

— Оружие? — У барона снова пропал аппетит, и он внимательно посмотрел на Фелисите. — Что ты имеешь ввиду?

— Возможно, это всего лишь догадка, но я уверена, что это правда. Я ничем не могу подкрепить мою догадку. Он никак не угрожал и не сказал ничего такого, но тем не менее, мсье Шарль, за его словами что-то кроется. Угроза почувствовалась в его манерах.

Фелисите перестала вести себя как взрослая и посмотрела на Шарля как ребенок, увидевший опасность и готовый разрыдаться.

— Мсье Шарль, я его боюсь! Он очень опасный человек! Барон казался не испуганным, а раздраженным ее словами.

— Ты считаешь, что он обнаружил в моем прошлом какой-то секрет и может им воспользоваться? Могу тебя уверить — моя совесть чиста. Мне он не помешает нормально спать. Пусть мсье Бенуа не делится с нами своим секретом. — Он взглянул на письмо, лежащее поверх остальных. — Ты просматривала письма?

Девушка кивнула головой.

— Да. Тут нет ничего спешного, я могу ими заняться.

— Отлично! Мне не очень хочется с ними возиться, и я с удовольствием передам это дело тебе.

Вдруг ему в голову пришла важная мысль:

— Днем ты увидишь Филиппа. Так вот, скажи ему, что есть война или нет, но мне нужно расширить склады в районе залива. Не забудь об этом, малышка.

Забыть подобное поручение?! Фелисите тихо посмеялась. Девушка была счастлива, когда у нее появилась реальная причина повидать Филиппа, и не нужно было выдумывать для этого поводы.

Фелисите встала из-за стола и поправила кринолин. Он давно вошел в моду во Франции, но только сейчас эта мода достигла колонии. Когда девушка попросила разрешить ей носить кринолин, это означало, что детство закончилось.

— Как только я закончу заниматься письмами, я сразу пойду к Филиппу, — сказала Фелисите.

Сбоку мастерской Рене Фезере, оружейника и златокуз-неца, был узкий проход, над которым висела доска, занимавшая пространство между двумя рядами домов. На ней было написано: «Филипп Жирар». Фелисите пожаловала сюда в сопровождении служанки по имени Лиза. У девушки колотилось сердце, и так было всегда, когда она собиралась повидать Филиппа, в особенности с тех пор, как он сильно вырос и превратился в юношу, организовавшего собственное дело в Монреале.

Дела у Филиппа шли хорошо. Они не могли идти плохо, потому что барон был его негласным партнером и постоянно напоминал ему с помощью Фелисите, что следует все время трудиться. Фелисите следила за тем, как работает Филипп, даже покупала бухгалтерские книги и делала там первые записи своим аккуратным почерком. Филипп полагался на нее во всем, но одежду выбирал себе сам — должность предпринимателя ко многому обязывала. Это оставалось секретом Филиппа и портного. Но когда он надел костюм в первый раз, он нашел причину посетить дом ле Мойнов, чтобы Фелисите могла увидеть его во всем блеске. Сюртук был синего цвета и хорошо сшит. В фалды была вшита клеенка, чтобы они топорщились согласно фасону. По совету портного он завязал модным узлом на шее платок из льна. Такой галстук вошел в моду с тех пор, как во время битвы за Стайнкирк французы подверглись внезапной атаке, и офицерам пришлось одеваться в спешке, чтобы вступить в битву. Филипп закатывал чулки выше колен, прикрывая расстояние между чулками и короткими панталонами. Все было выдержано строго по моде, но кое в чем он допустил ошибку. У Фелисите сжалось сердце, когда она увидела, что портной придумал с пуговицами.