Высокие башни - Костейн Томас - Страница 52

— Очень хорошие новости. Но я, пожалуй, их вам не сообщу, если вы мне даже не улыбнетесь, хотя я проскакал столько миль. Об этом стоит подумать.

Он громко захохотал и бросил письмо на стол.

— Вы его прочтете и узнаете, что англичане отложили свое наступление на нас… до осени. Это вести из Бостона, и в их достоверности не следует сомневаться. Если вы кое-что сообщите толпе, следовавшей за мной, новости распространятся по городу, подобно оспе!

Фелисите соскочила с кресла, лицо ее просияло. В последних сообщениях говорилось, что у нас не было потерь, и что все солдаты гарнизона остались живы и здоровы. Значит, Филипп был в безопасности, хотя бы до осени. Конечно, положение могло перемениться. Старый король мог поумнеть и заключить мир с англичанами.

— Благодарю вас, мсье! — воскликнула девушка. — Вы привезли нам добрые вести и станете героем Монреаля. Но сначала нам следует найти барона и отдать письмо в его руки. После этого начнут звонить церковные колокола, и мы устроим праздник!

— Я думаю, — сказал гонец, которому все больше нравилась девушка. У нее так сверкали глаза и разгорелись щечки! — Я просто уверен, что вы зря теряете время, сидя в этой душной комнате с бумагами. О, мадемуазель! Я хотел бы помочь вам заняться чем-либо более интересным!

Спустя два года горожане собрались у причала встретить добровольцев из Шамбли. Они приплыли в лодках, которые качались в бушевавших водах великой реки. Предполагалось, что высадка состоится на Нормандском острове, но течение отнесло их к оконечности Л а Канотери-Ройял. Взволнованные люди шли вдоль берега, чтобы увидеть сложную высадку своих воинов. Сначала все пробежали вдоль рю Капитал, а затем расселялись вдоль покрытой снегом ля Коммун.

Фелисите была взволнована и счастлива. Она двигалась впереди всех остальных. В первых раз девушка надела новое манто из бобровых шкурок и такую же шляпу. Это был подарок барона. У нее разгорелись щечки от радости и от пощипывающего ветерка. Шуба доходила ей до самых пят. Рукава были пышными, а на запястьях были меховые завязки. Шляпа у нее была треугольной с задорным помпоном на макушке. Никто из спесивых модельеров Парижа не смог бы сотворить более красивый наряд. Фелисите понимала, что она хороша. К тому же ей было прекрасно известно, что в городе имеется всего четыре бобровые шубы.

Позади нее ковылял Поликарп Бонне. У него были удивительно короткие ноги, и он с трудом поспевал за девушкой. Потом он все же отстал от нее.

— Мадемуазель, — задыхаясь промолвил Карп, — зачем так спешить?

— Я должна спешить, жаль, что у меня нет крыльев! — воскликнула Фелисите.

Поликарпу не оставалось ничего иного, как только следовать за нею.

— Я тоже очень рад, что он возвращается, — сказал Карп. — Я устал от нового хозяина. Этого дьявола с клещами. Он постоянно меня погонял, и даже если бы я работал двадцать четыре часа в сутки, его бы это не устраивало. — Он продолжал жаловаться и ныть, но в его голосе можно было различить нотки удовлетворения. — И это еще не все.

— На что ты жалуешься?

Он подморгнул девушке здоровым глазом.

— На женщин, — сказал Карп. — Вы еще молоды и невинны и, возможно, вам не следовало бы это слушать, но я должен рассказать, что происходит в этом городе! Девицы подмигивают, приподняв брови, роняют платочки, покачивают бедрами! Вы можете встретить их с вашим мужем, отцом или братом, а они проходят мимо вас и даже бровью не поведут. Но только подождите, когда их мужчины уедут по делам из города. Сейчас много мужчин было в Шамбли, поэтому у таких как я просто не оставалось свободного времени…

Он повернулся к девушке и так подмигнул ей, что его стеклянный глаз чуть не вывалился из глазницы. Они стояли у реки, но любому человеку показалось бы, что он глядит на гору.

— Как только они высадятся, я вас покину, — прошептал он Фелисите. — Некоторые из возвращающихся мужчин — братья и мужья тех самых женщин… После всего, что случилось, я не смогу взглянуть им в глаза!

Лодки подплывали к причалу. Филипп сидел в первой лодке. Он увидел Фелисите и помахал ей рукой. Когда все высадились, и он подошел к девушке, то глазам своим не поверил.

— Неужели это ты?

— Конечно. Разве ты меня забыл? Говорят, что так случается, когда мужчины отправляются на войну.

Филипп глубоко вздохнул.

— Ты — восхитительна! — взволнованно произнес он. Фелисите ответила ему:

— Наверное, это моя новая шуба. Тебе она нравится? Девушка ужасно волновалась… «Наконец он глядит на меня», — подумала она. Ей с трудом удавалось говорить с ним спокойно, она не была уверена, что это ей удалось. Но он смотрел на нее темными глазами, и в тот момент ей этого было достаточно.

— У тебя чудесная шуба, — говорил Филипп, — но дело не в ней. — Ты прекрасна и будешь красивой, если даже оденешься очень просто.

Он заглянул в прелестные глаза под меховой шляпой. Девушке не удавалось контролировать взгляд, как она это делала с голосом. Взгляд Фелисите покорил Филиппа. Он с трудом заставил себя сказать:

— Я ничего не понимаю. Когда я уезжал, ты была девочкой, а это было всего лишь месяц назад, но я вернулся и передо мной — женщина!

— Месяц — это очень долгое время, — произнесла Фелисите со вздохом, который ни в коем случае нельзя было назвать грустным. — За месяц может произойти многое. Филипп, ты очень похудел и совсем бледный. Ты слишком много работал, я вижу.

Фелисите понимала, что ей необходимо пользоваться моментом, и поэтому она сказала:

— Ты действительно считаешь, что я сильно изменилась? Филипп не сводил с нее взгляда.

— Ты очень красива, — повторил он взволнованно. После этого они оба замолчали и молча смотрели друг на друга. У них не было необходимости разговаривать. Все, что нужно, они сказали друг другу глазами. Вокруг толпился народ, звучали взволнованные приветствия, смех, но они ничего не замечали.

— На нас смотрят, — после долгой паузы прошептала Фелисите, — нам лучше уйти.

Они медленно пошли прочь, он вел ее под руку. Молодая пара не замечала, куда бредет. Они шли по чистому снежному покрову, простиравшемуся позади церкви Бонесекур до самой реки. Они с трудом пробирались по снегу, но пытались на это не обращать внимания до тех пор, пока не смогли двигаться дальше. Они были в снегу по колено. Молодые люди остановились и посмотрели друг на друга, как бы спрашивая: «Как мы здесь оказались?»

Фелисите, не отпуская его руки, начала хохотать.

— Все подумают, что мы сошли с ума, — заявила она.

— Я точно сошел с ума! — заявил Филипп. Он отвернулся от Фелисите и огляделся, но ничего не увидел. — Фелисите, я только что понял, что влюбился в тебя!

Когда он решил объясниться, Фелисите почувствовала уверенность, хотя до сих пор ее переполняли противоречивые эмоции, и она не знала, сказать ей «да» или «нет».

— Ты мне уже говорил об этом, — прошептала она ему в ответ.

Казалось, юноша проснулся и удивленно посмотрел на нее.

— Я тебе это говорил?! — поразился Филипп. Фелисите откинула голову назад и посмотрела на него с таким счастьем и верой, как бы подтверждая взаимную любовь.

— Ты объяснил мне все своим взглядом. Я поняла, что ты меня любишь и была счастлива.

— Они… мои глаза… Они тебе еще что-либо подсказали?

— Я думаю, что ты прав, Филипп.

— Они тебе не сказали, что я собираюсь поговорить с мсье Шарлем сегодня же и попросить у него позволения на наш брак?

У Фелисите был мечтательный голос.

— Да, Филипп. Я уверена, что все было именно так.

— А ты? Ты хочешь, чтобы я поговорил с мсье Шарлем?

— Да, я хочу, — раздался шепот.

Филиппу хотелось подпрыгнуть, но в снегу это было сделать нелегко. Поэтому он произнес:

— Ты сама все сказала. Я бы сам никогда не решился просить твоей руки. Ты мне подсказала, что хочешь за меня замуж, что ты… ты меня любишь.

— Да, Филипп, — ему показалось, что ее голос слышится издалека. — Я люблю тебя и люблю очень давно. Наверное: с тех пор, как я себя помню.