Денис Котик и орден бледных витязей - Зорич Александр - Страница 86

Прямо на них, почти неотличимые от летучих мышей, неслись стайки перепуганных эльфов. Ребята инстинктивно пригибались и закрывали руками лица. Но эльфы, стоило им завидеть сияние клинков бледных витязей, верещали "Железо! Злое железо! Спасайтесь, братцы!" и резко сворачивали в стороны, растворяясь во тьме.

– Ой, как же я сразу не сообразил! – Денис хлопнул себя по лбу. – Я же читал когда-то! С Диетой потом еще обсуждал!

– Что? Что обсуждал? – встрепенулся Максим.

– Да про эльфов! Ты разве не обратил внимания, что мы ни разу не видели у эльфов – хоть крылатых, хоть королевских – железных предметов?! А только всякие стеклышки, рыбьи кости, деревяшки... Это потому, что эльфы на дух не выносят железа! Это же любой англичанин знает! А уж средневековый англичанин!..

– Любого-любого железа? – недоверчиво переспросил Максим. – Даже крохотной крупинки?

– Насчет крупинки не скажу. Но общий смысл такой, что чем железа больше – тем эльфам хуже. На себе они не могут носить даже маленького железного колечка. На человеке, наверное, еще могут терпеть... Но уже целый меч, да впридачу латы – как на бледных витязях – это чересчур.

– Ага, – понимающе кивнул Максим. – Выходит, для них железо – это как для нас радиоактивный уран какой-нибудь?

– Что-то вроде.

– Я не знаю что такое уран, но услышанное от вас – чудесно! – воскликнул Кельвин. – Это значит, что бескровная победа за нами!

– Выходит, так, – осторожно согласился Денис. Ох, не верилось ему, что могут быть бескровные победы – в самом сердце волшебного леса, населенного множеством недружелюбных, воинственных существ!

Но тут с вершины кургана донесся крик Хитроцельса, который на время развеял его сомнения.

– Смело подымайтесь! Тут, наверху, все чисто! Десяток смельчаков еще стреляет в меня из луков какими-то зубочистками, но я их сейчас одним чихом прогоню!

Впервые после эпизода с рыжими муравьями отряд сошел с "твердой воды" на обычную землю у основания кургана. Идти по окаменевшему ручью дальше было несподручно – наклон превращал его из гладкой пешеходной дорожки в скользкий трек для езды на санках.

Уже не следя за соблюдением строгих боевых порядков, отряд быстро достиг вершины.

– Так вот он какой, Четвероисток... – прошептала Леся.

Вершина представляла собой ровную каменистую площадку шагов двадцать в поперечнике. По периметру она была окружена потрескавшимися изваяниями: похожие на кощеев воины с неестественно вытянутыми лицами и кустистыми бровями опирались на мечи и топоры с длинными ручками. У одного изваяния, с боевым молотом, была отбита голова, которая валялась тут же у ног статуи. Эта голова, к слову сказать, была увенчана короной с тринадцатью зубцами.

В центре вершины возвышался круглый каменный постамент. Из постамента на четыре стороны света торчали огромные резные драконьи пасти, которые изрыгали воду.

Так начинались ручьи Броселианда. Три из них с тихим бормотанием убегали по каменным желобам прочь с вершины, струились по склонам кургана и отправлялись дальше в свое путешествие к морю. Где-то там, в лесу, причудливый рельеф острова заставлял их все повернуть на юг и проделать последние километры пути почти параллельно друг другу.

Поскольку не было больше необходимости удерживать "твердую воду" в кристаллическом состоянии, Хитроцельс прикоснулся к четвертому ручью Хрусталь-Ключом и освободил поток из волшебного плена.

– Ну вот мы и пришли... – зачарованно прошептала Леся.

– И где же круглые врата? – полюбопытствовал Кельвин.

– Единственный круглый предмет здесь – этот вот постамент... – начал Хитроцельс.

Конец его фразы потонул в оглушительном раскате грома.

Вдруг поднялся неистовый ветер. Туман за несколько секунд был разорван порывами ветра на длинные лоскуты. Кое-где над головой даже показались клочки чистого ночного неба. Загадочно подмигнули звезды.

И, казалось бы, – хорошо! Мгла, которая всем действовала на нервы, отступала!

Но лоскуты тумана, вместо того чтобы истончиться и вовсе сгинуть, начали свиваться в тугие жгуты. Причем эти жгуты вели себя подозрительно одушевленно! Они потянулись к статуе с отбитой головой и закружились над каменными зубцами короны. Очень быстро они образовали пронзительно воющий смерч высотой в три человеческих роста.

Колдовская конденсация бушевала вовсю. Струи тумана с угрожающим свистом вырывались из далеких чащоб и присоединялись к смерчу.

– Глядите, оно меняет цвет! – ахнул Серьги-Златы.

И действительно: поначалу снежно-белый, туман (или, скорее, то, что было туманом) посерел, а затем стал черным. Черным, как угольная пыль!

Туман становился тьмою.

– Что говорит Зарок Пяти Народов насчет вот этого? – Страхен указал шпагой на стремительно замедляющий вращение смерч, в который втягивались все новые черные змеи. – Это эльф? Или фея?

– Попо... по-моему, нет, – у Максима от страха заплетался язык.

– Нет? Отлично! Морская пехота, слушай мою команду!.. Залпом!.. По неопознанной цели!.. Пли!

Сверкнули шесть молний. Плотные заряды соли с лихим свистом продырявили смерч в сотне мест.

Увы, никакого видимого эффекта это не возымело. Но Страхен не падал духом:

– Свинцовыми пулями!.. Пере-заря-а-жай! – скомандовал он.

И тут смерч остановился. Оплыл книзу, превратившись в колонну. Всколыхнулись крылья густого мрака. Тугая волна пугающих превращений пробежала по колонне – и когда она схлынула, рядом со статуей обезглавленного короля выросла ее точная копия. Но только была она не высечена из камня, а вылеплена из сгустившейся тьмы и сжимала в руках огромный боевой молот. И увенчанная короной голова этой копии возвышалась над плечами, а не валялась на земле.

У подножия кургана раздался многоголосый крик радости. Это снова подтягивались к Четвероистоку ночные эльфы, приободренные своими командирами.

"Хозяин Ночного Броселианда воплотился! – кричали они. – Он снова с нами! Да здравствует Хозяин! Да здравствует Король-Молот!"

– Король-Молот! – ахнул Хитроцельс. – Вот так встреча...

Но Страхен, никого не слушая, уверенно гнул свою линию:

– Пли! – выкрикнул он.

Снова загремели мушкеты. Но и огромные свинцовые пули, способные опрокинуть дракона, не причинили черному королю вреда. В том месте, где они прошили его грудь, взметнулись жидкие фонтанчики тьмы – и только.

– Не стреляйте – это без толку, – Хитроцельс махнул рукой. – Лучшее, что вы можете сделать – спасаться бегством. Все без исключения. Бегите со всех ног – и тогда, может быть, кто-то из вас доберется до моря живым! Я постараюсь задержать его, хотя...

– Спасаться бегством? Нет, никогда! – выкрикнул Кельвин, взмахнув мечом. – Подумаешь, Король-Молот! Пусть мы погибнем здесь, но не отступим перед каким-то облаком черного дыма!

– Это не облако черного дыма, – мертвым голосом сказал волшебник. – Это могильная тьма, это неупокоенная совесть преступного короля-чернокнижника, прозванного Молотом! Он старше, чем я, старше, чем вы! Броселианд еще не был волшебным лесом, его Дневной Хозяин еще не был даже желудем, а Король-Молот уже гулял со своей дружиной по волшебным мирам, сея смерть и пожиная ужас! Не пойму только, почему ночные эльфы признают его своим властелином... Где их законный король? Что-то тут неладно...

– Неладно, ладно... – раздраженно проворчал Кельвин. – Да какая разница?! Уничтожить урода – и весь разговор!

Сотканное из тьмы страшилище оторвало от земли молот и сделало шаг вперед. Земля отозвалась ему угрожающим гулом.

Первым атаковал Короля-Молота гроб магистра Гренделя, о котором все уже как-то подзабыли.

Мраморная глыба, в глазах ребят снискавшая себе славу оружия могучего и неотразимого, с басовитым гудением устремилась на врага.

Но ожидавшегося удара гаубичной силы не последовало.

Король взмахнул молотом – и огромные осколки мрамора брызнули во все стороны. Кувырком полетел на землю один из каменных грифончиков с отбитыми крыльями!