Историк - Костова Элизабет - Страница 64

— Дверь! — выкрикнул сзади Тургут. — Там дверь!

Все мы бросились в погоню, опрокидывая стулья и виляя между столами. Селим Аксой, быстрый и легкий, как антилопа, первым добрался до стеллажей и скрылся за ними. Мы услышали шорох, удар, а потом хлопнула дверь, а мистер Аксой выкарабкался из-под обрушившейся на него лавины хрупких старинных свитков, растирая большую красную шишку на лбу. Тургут, а следом за ним и я бросились к двери, но замок уже защелкнулся, а когда мы справились с ним, за дверью обнаружился пустой переулок, перегороженный штабелем пустых ящиков. Мы рысцой обежали ближайшие улицы, и Тургут ухватил за шиворот нескольких случайных прохожих, но никто не видал беглеца.

Ничего не оставалось, как понуро вернуться через заднюю дверь в библиотеку. Элен прикладывала свой носовой платок ко лбу Селима Аксоя. Пистолета не было видно, а рукописи снова аккуратной пачкой лежали на полке. Она подняла взгляд нам навстречу.

— Он на минуту потерял сознание, — тихо пояснила она, — но теперь все в порядке.

Тургут опустился на колени рядом с лежащим другом.

— Дорогой мой Селим, ну и шишка! Селим слабо улыбнулся:

— Я в хороших руках.

— Вижу, — согласился Тургут. — Мадам, я поздравляю вас. Это была доблестная попытка. Но нельзя убить мертвеца.

— Откуда вы знаете? — задохнулся я.

— Да вот знаю, — мрачно ответил он. — Я уже видел такие лица. Никто, кроме не-умерших, не смотрит так. Я и раньше видел такой взгляд.

— Пуля была серебряная, — сказала Элен, плотнее прижала компресс ко лбу Селима и уложила его голову себе на плечо. — Но вы же видели, он двигался, и я не попала в сердце. Я понимаю, что рисковала… — Она выразительно взглянула на меня, но я не понял, что она хотела сказать. — Но вы сами видели: я не ошиблась в расчетах. Живой человек был бы серьезно ранен, а этот… — Она глубоко вздохнула и снова занялась компрессом.

Я в изумлении глядел на нее:

— У тебя был с собой пистолет?

— Ну да.

Она закинула руку Аксоя себе на плечи.

— Ну, помоги же мне поднять его!

Мы вместе поставили Селима на ноги — он был не тяжелее ребенка, — и он улыбнулся, кивнул, показывая, что справится сам.

— Я всегда ношу с собой пистолет, если чувствую какую-нибудь… угрозу. И не так уж трудно раздобыть пару серебряных пуль.

— Верно, — кивнул Тургут.

— И где ты выучилась так стрелять? — Я все еще не мог оправиться от изумления.

Элен рассмеялась:

— На родине нам дают весьма разностороннее образование — хотя в то же время довольно однонаправленное. Я еще в шестнадцать лет получила приз лучшего стрелка в молодежной бригаде. К счастью, оказалось, что ничего не забыла.

Тургут вдруг вскрикнул и хлопнул себя по лбу.

— А мой друг?! — Мы все уставились на него. — Мой друг… мистер Эрозан! Я и забыл о нем.

Мы не сразу сообразили, о чем он говорит. Селим Аксой первым опомнился и, пошатываясь, бросился к рядам стеллажей, а остальные тем временем обыскивали длинный зал, заглядывали под столы и за стулья. Поиски продолжались несколько минут, когда нас окликнул Селим. Мы бросились на зов. Молодой человек стоял на коленях возле шкафа, заставленного всевозможными коробками, пакетами и связками свитков. Коробка с бумагами Ордена Дракона стояла рядом с ним на полу, открытая, и часть ее содержимого вывалилась на пол.

Тут же, среди пожелтевших пергаментов, лежал мистер Эрозан, белый как бумага и неподвижный. Тургут склонился над ним, приложил ухо к груди.

— Слава богу, — сказал он чуть погодя, — он дышит. Выпрямившись, он присмотрелся внимательней и указал нам на шею своего друга. Над воротничком рубахи в бледной дряблой коже виднелась рваная ранка. Элен встала на колени рядом с Тургутом. Все мы на минуту онемели. Я помнил и рассказ Росси о таинственном чиновнике, и сцену с Элен в фондах библиотеки, и все же не мог поверить своим глазам. Лицо лежащего было бледно до синевы, и он втягивал воздух короткими мелкими глотками, так что услышать его дыхание можно было, лишь напряженно прислушавшись.

— Он отравлен, — тихо проговорила Элен, — и, видимо, потерял много крови.

— Будь проклят этот день! — Лицо Тургута исказила боль, он сжимал в своих широких ладонях маленькую руку раненого друга.

Первой пришла в себя Элен.

— Давайте рассуждать здраво. Первое нападение… Она обернулась к Тургуту:

— Вы прежде или вчера не замечали в нем тревожных признаков?

Тургут покачал головой:

— Ничего подобного.

— Ну, тогда… — Она опустила руку в карман, и я невольно отпрянул, ожидая снова увидеть в ее руке пистолет.

Но Элен достала из кармана и положила на грудь библиотекарю головку чеснока. Тургут улыбнулся сквозь боль, извлекая точно такую же головку из своего кармана и кладя рядом с первой. Представления не имею, когда Элен нашла время покупать овощи? Может быть, во время прогулки через базар, пока я любовался видами?

— Вижу, у великих умов мысли сходятся, — заметила Элен.

Потом она достала бумажный пакет и развернула его. Внутри оказался крошечный серебряный крестик. Я узнал распятие, купленное в церкви Святой Марии, — то самое, которым она запугивала злодея-библиотекаря в историческом отделе фондов.

На сей раз Тургут мягко удержал ее руку:

— Нет-нет, — сказал он, — у нас здесь свои методы. Откуда-то из-за пазухи пиджака он вытащил четки, какие я часто видел в Стамбуле в руках у мужчин. На них висел резной медальон с вязью арабской надписи. Тургут едва коснулся медальоном губ мистера Эрозана, но лицо несчастного библиотекаря исказила гримаса боли или отвращения. Зрелище это ужаснуло нас, но длилось лишь мгновение, а раненый открыл глаза и чуть сдвинул брови. Тургут склонился к нему, тихонько говоря что-то по-турецки, погладил его лоб и дал отхлебнуть какой-то жидкости из крошечной фляжки, которую, словно фокусник, извлек из кармана.

Через минуту мистер Эрозан приподнялся, оглядываясь по сторонам и осторожно ощупывая горло. Когда его пальцы наткнулись на ранку с запекшимися струйками крови под ней, он закрыл лицо ладонями и душераздирающе зарыдал.

Тургут обнял беднягу за плечи, а Элен гладила его локоть. Я невольно задумался о том, что второй раз за последний час вижу, какой нежной становится она с ранеными. Тургут принялся расспрашивать о чем-то библиотекаря и спустя несколько минут посмотрел на нас.

— Мистер Эрозан говорит, что рано утром, еще до рассвета, в его квартире появился незнакомец, под угрозой смерти требовавший открыть для него библиотеку. Когда я звонил ему из пансиона, вампир был рядом, но он не осмелился предупредить меня. Незнакомец, узнав, кто звонил, заторопился, и они немедленно отправились в архив. Мистер Эрозан не смел ослушаться и, войдя в зал, открыл для него коробку. Как только крышка отскочила, этот дьявол кинулся на него, прижал к земле — мой друг говорит, что он невероятно силен, — и вонзил зубы ему в горло. Больше Эрозан ничего не помнит… — Тургут горестно покачал головой.

Мистер Эрозан вдруг схватил его за локоть и принялся пылко умолять о чем-то.

Минуту Тургут молча слушал его турецкую речь, потом взял ладони друга в свои, вложил в них бусины четок и коротко и тихо ответил.

— Он говорит, что понимает — еще два укуса этого дьявола, и он сам станет таким же. Умоляет, если такое случится, убить его собственной рукой.

Тургут отвернулся, но я заметил, что в его глазах блеснули слезы.

— До этого не дойдет, — твердо объявила Элен. — Мы должны найти источник этой заразы.

Я не знал, подразумевает ли она мертвого библиотекаря или самого Дракулу, но, увидев, как решительно она стиснула зубы, готов был поверить, что обоим от нее не уйти. Я уже видел прежде такой взгляд: за кофе в столовой кампуса, когда мы заговорили о ее происхождении. Тогда она клялась найти предавшего ее отца и разоблачить его перед всем научным миром. Теперь, если только я не ошибался, она, сама того не заметив, избрала для себя новую цель.

Селим Аксой все это время держался позади, но теперь он негромко заговорил с Тургутом, и тот кивнул: