Историк - Костова Элизабет - Страница 82

— Избавиться от него? — тихо договорил я. — Буду иметь в виду.

После этого нам, казалось, уже не о чем было говорить, хотя я тоже надеялся, что смогу когда-нибудь продолжить разговор. Мы нашли такси, доставившее нас в Пешт, и Хью настоял на том, чтобы проводить меня в гостиницу. Мы сердечно прощались с ним в вестибюле, когда портье, с которым я разговаривал днем, вышел из своей кабинки и схватил меня за локоть.

— Гер Пауль! — возбужденно воскликнул он.

— Что такое? — Мы оба встревожено обернулись к нему.

Перед нами был высокий сутулый человек в синей рабочей куртке, отрастивший усы, приличествовавшие гуннскому воину. Он притянул меня к себе, чтобы шептать почти в самое ухо, но я успел сделать Хью знак задержаться. В зале больше никого не было, и мне не особенно хотелось оказаться наедине с новыми проблемами.

— Гер Пауль, я знаю, кто заходил сегодня в вашу циммер.

— Как? Кто? — воскликнул я.

— Хм, хм… — Портье замычал себе под нос, оглядываясь по сторонам и поглаживая карманы.

В его жестах чувствовался несомненный намек, только вот я не мог его уразуметь. Мне пришло в голову, что у парня не все в порядке с головой.

— Ему нужна взятка, — вполголоса перевел для меня Хью.

— О, боже всевышний, — выдохнул я, однако взгляд портье в самом деле мгновенно просветлел, как только в моих руках оказались две крупные венгерские купюры.

Вороватым жестом он выдернул у меня бумажки и мгновенно спрятал в карман, однако ни словом не отметил моей капитуляции.

— Гер американец, — шептал он, — я знаю, в вашей комнате был не айн менш. Их было двое. Один вошел первым, очень важный. Потом второй. Я видел, когда нес чемодан в другую циммер. Тогда я их видел, они разговаривали. Они вышли вместе.

— И никто их не остановил? — зло поинтересовался я. —

Кто они такие? Венгры?

Портье снова оглядывался через плечо, и я не без труда подавил искушение придушить его. Атмосфера всеобщей подозрительности начала сказываться на нервах. Но вид у меня, наверно, был достаточно грозный, потому что портье умоляюще погладил меня по плечу.

— Важный человек — венгр. Второй — нет.

— Откуда вы знаете? Он понизил голос.

— Один был венгр, но говорили они англиш. — Больше он ничего не мог сообщить, несмотря на мои настойчивые расспросы.

Он явно решил, что уже отработал полученные им форинты, и, пожалуй, мне не удалось бы выжать из него ни слова больше, если бы что-то вдруг не привлекло его внимания. Он смотрел мимо меня, и я тоже обернулся, проследив его взгляд, устремленный в широкое окно рядом с входной дверью. На мгновенье глаза мои встретили знакомый голодный взгляд запавших глаз. Промелькнувшему за окном лицу место было в могиле, а не на улице. Клерк брызгал слюной, вцепившись в мой локоть.

— Это он, это он, с лицом дьявола — англишер!

Я, должно быть, взвыл, стряхнул с себя клерка и рванулся к двери. Хью, продемонстрировав большое присутствие духа (как я сообразил позже), захватил из стойки у дверей зонтик и с этим оружием бросился следом. Я даже теперь не выпустил из рук портфель и потому бежал медленнее, чем хотелось бы. Мы метнулись в одну сторону, в другую, обежали соседние переулки — тщетно. Я даже не слышал шагов и не мог угадать, в какой стороне скрылся враг.

Наконец я остановился, прислонившись к стене, чтобы отдышаться. Хью пыхтел рядом.

— Что это было? — выговорил он.

— Библиотекарь. — Мне не сразу удалось набрать воздуху на связную фразу. — Тот, что следил за нами в Стамбуле. Я его узнал.

— Великий боже! — Хью вытер лоб рукавом. — Что он здесь делает?

— Пытается добыть остальные мои бумаги, — проскрежетал я. — Он вампир, хотите верьте, хотите нет, а теперь мы притащили его за собой в этот прекрасный город.

По правде сказать, я добавил еще немало слов, и, вероятно, Хью основательно пополнил свой словарь американского сквернословия. Я чуть не плакал от мысли, что повсюду тащу за собой это проклятие.

— Ну-ну, — утешал меня Хью, — мы-то знаем, что здесь и до вас водились вампиры. — Однако он был бледен и судорожно сжимал свой зонтик, оглядываясь по сторонам.

— Чтоб его! — Я грохнул кулаком о стену дома.

— Вам придется смотреть во все глаза, — рассудительно заметил Хью. — Мисс Росси уже вернулась?

— Элен! — Я не сразу вспомнил о ней, но теперь вырвавшееся у меня восклицание вызвало на лице Хью тень прежней улыбки. — Пойду проверю. И сразу позвоню профессору Бора. Слушай, Хью, ты тоже смотри во все глаза. Будь осторожен, ладно? Он видел нас вместе, а я, кажется, последнее время не приношу людям удачи.

— За меня не беспокойся. — Хью задумчиво уставился на зажатый в руке зонтик. — Сколько ты заплатил этому портье?

Я рассмеялся сквозь слезы.

— Да, забудь!

Мы горячо пожали друг другу руки, и Хью ушел по улице к своей гостинице, находившейся почти рядом. Мне не хотелось отпускать его одного, но на улице уже появился народ, прохожие толкались и разговаривали. К тому же я понимал, что он все равно не позволил бы себя провожать — не тот человек.

Вернувшись в вестибюль гостиницы, я не нашел перепуганного портье. Впрочем, возможно, у него просто закончилась смена, потому что его место занял гладко выбритый молодой человек, который показал мне, что ключ от номера Элен висит на месте. Стало быть, она еще у тети. Молодой портье позволил мне, подробно договорившись о плате, воспользоваться телефоном. Всего с трех попыток мне удалось дозвониться до Тургута. Очень неприятно было звонить по общему телефону, наверняка прослушивавшемуся, но в такой поздний час другой возможности не было. Оставалось надеяться, что содержание нашего разговора слишком необычно, чтобы подслушивающий сумел в нем разобраться. Наконец в трубке щелкнуло, и голос Тургута, далеко не радостный, проговорил что-то по-турецки.

— Профессор Бора! — прокричал я в микрофон. — Тургут, это Пол из Будапешта!

— Пол, дорогой мой! Тут неполадки на линии, дайте мне ваш номер на случай, если разъединят.

Кажется, я никогда не слышал ничего слаще этого рокочущего далекого голоса. Я спросил номер у портье и прокричал его в трубку. Он крикнул в ответ:

— Как у вас? Нашли?

— Нет! — кричал я. — У нас все в порядке и кое-что еще удалось узнать, но тут страшные дела.

— Что такое? — Даже издалека я расслышал в его голосе озабоченность. — Вы не пострадали? А мисс Росси?

— Нет, мы в порядке, но библиотекарь здесь.

Сквозь треск разрядов я не разобрал какого-то замысловатого шекспировского проклятия.

— Как вы думаете, что нам делать?

— Еще не знаю, — голос Тургута стал чуть ближе. — Вы носите с собой тот набор, что я вам дал?

— Да, — сказал я, — но мне не подобраться к нему достаточно близко, чтобы что-нибудь можно было сделать. Кажется, он сегодня перерыл все у меня в номере, и кто-то здесь ему помогал.

Слушает ли нас полиция, и если да, что они подумают?

— Будьте очень осторожны, профессор, — в голосе Тургута звучало беспокойство. — Я пока не нашел для вас мудрого совета, но скоро будут новости, может быть, еще до того, как вы вернетесь в Стамбул. Хорошо, что вы сегодня позвонили. Мы с мистером Аксоем нашли новый документ, раньше ни он, ни я его не видели. Он разыскал в архиве Мехмеда записки монаха восточной православной церкви, их еще надо перевести. Датированы 1477 годом.

На линии снова начались помехи, и мне пришлось кричать:

— 1477 год? На каком языке?

— Не слышу, друг мой, — прогудел издалека Тургут. — У нас гроза прошла. Позвоню вам завтра вечером.

Следующие слова потерялись в мешанине голосов — не знаю, турецких или венгерских, а потом раздался щелчок и трубка умерла. Я медленно опустил ее на рычаг, раздумывая, не попробовать ли перезвонить, но обеспокоенный портье уже забрал у меня аппарат и, что-то бормоча, записал на клочке бумаги расчеты. Я мрачно расплатился и постоял минуту, оттягивая возвращение в новый номер, куда мне разрешили перенести только бритву и одну чистую рубашку. Настроение падало на глазах — как-никак, день был долгий, а часы на стене показывали уже одиннадцать часов.