Опасная леди - Коул Мартина - Страница 87

– Две. Одна с двигателем большой мощности, другая – какой-нибудь незарегистрированный "вольво". Ну, вы знаете: семейная машина.

Мора кивнула.

– О'кей, я скажу ребятам. Могу дать и "стрелков", если понадобятся.

Томми покачал головой.

– В таком случае все, что мне нужно, это точное время и дата. Только, пожалуйста, минимум насилия. Я прошу об этом не только вас, но и всех остальных "громил". Очень прошу.

Томми усмехнулся:

– Как вы любите говорить на "кокни": "все будет сладко, словно ядрышко ореха". Информацию вам предоставят за семь дней до начала операции.

– Прекрасно. Пусть это будет быстро и "сладко"!

– Я постараюсь. Кстати, Мора, мне очень жаль Джоффри – и так скоро это случилось, сразу же после Майкла. – Томми в недоумении развел руками.

– Ладно. Чего только не бывает на свете! Я сейчас полностью контролирую ситуацию и могу вас заверить, что никаких изменений не произошло. Я буду следить за порядком на улице, как и прежде, и никаких глупостей не допущу.

Томми кивнул, уловив в ее голосе скрытую угрозу.

– Я, Мора, уважаю порядок. И мои ребята тоже. Так что о нас можете не беспокоиться.

Она рассмеялась, но тут же холодно произнесла:

– Я знаю.

У Томми на затылке забегали мурашки от страха. В Ливерпуле его считали "папочкой" и беспрекословно подчинялись ему. Он всегда хвастался, что никого не боится. А эта высокая, красивая и интеллигентная женщина внушала ему страх.

Не в пример другим, он никогда не интересовался, почему Мора не замужем. Ходили слухи, будто она лесбиянка, но он-то думал иначе: просто не родился мужчина, который принял бы ее такой, какая она есть, и все, что за ней тянулось.

Он откашлялся и спросил:

– Вы получили от меня похоронные венки?

– Да. Майклу они понравились бы. Он любил вас, Томми.

– Полагаю, вам его сильно недостает.

– О да! Мора резко поднялась с места, дав тем самым понять, что разговор окончен, и протянула Томми руку, которую он мягко пожал.

– Ну, я буду держать с вами связь.

– О'кей.

Джосс улыбнулся Море на прощание, и она заставила себя ответить ему улыбкой. После их ухода Мора закурила и достала из ящика конторки фотографию, сделанную Лесли. На ней были изображены Мора и Майкл, смеющиеся, с бокалами в руках. Фотография оказалась очень удачной, и Мора отдала ее увеличить. Сейчас, глядя на красивое лицо Майкла, она мучительно чувствовала, как ей недостает его!

Сара Райан сидела на кухне за чашкой горячего чая, от которого шел пар. На столе перед ней были разбросаны бумаги из папки, найденной в спальне, где спал Джоффри. Он, должно быть, спрятал их там незадолго до смерти. Сама судьба привела Сару к этим бумагам. В них характерным для Джоффри крупным, четким почерком были изложены сведения о Майкле и Море, которые он собирал годами. Когда Сара прочла бумаги, в ней стала закипать ярость. Теперь-то она знала, почему Джоффри мертв. Она уже похоронила четверых сыновей, в том числе и Антони, почти ребенка. Что делать с этими бумагами? Отнести в полицию и раз навсегда покончить с этим? Но тогда всех ее сыновей будут считать преступниками. И живых, и мертвых.

Несколько дней назад она узнала о том, что Рой теперь стал у Моры "номером два". Ей рассказала обо всем Джэнайн. Сара не понимала, что значит "номер два", но, в конце концов, это не имело значения. Сара вздохнула. Если передать эти бумаги в полицию, вся семья окажется за решеткой.

Сара отнесла бумаги наверх, в спальню, а потом спрятала их у себя в платяном шкафу. Пусть полежат. А там видно будет. Надо все хорошенько обдумать.

Сара выглянула из окна и увидела, что по улице идет Маргарет с матерью. Будь Мора такой, как ее подруга, Сара считала бы себя счастливой. Забеременей она не от этого чертова полицейского – Терри Пезерика, а от кого-нибудь другого, все было бы в порядке. И тут Сару осенило: вот кому она отнесет бумаги, если когда-нибудь решится на это! – На губах ее появилась гадкая ухмылка. – В таком случае они останутся как бы в семье. Только перед ним Сара может раскрыть всю подноготную собственной дочери.

Сара молитвенно сложила руки и прошептала: "О, Иисусе, пребывающий на небеси, в царстве добра и света, помоги мне принять верное решение!"

В одном Сара могла быть совершенно уверена: Мора способна на все, способна даже причинить вред собственной матери, если ее к тому вынуждают обстоятельства...

Джэнайн и Рой пили кофе. Годы не очень-то были добры к Джэнайн. Она выглядела много старше своих сорока восьми лет, и лицо ее вечно было нахмуренным. В кухню влетел Бенни-Антони.

– Привет, папа! – Он удивился, застав отца дома.

– Привет, сынок! – ласково откликнулся Рой. – А почему ты не в школе?

– Учителя бастуют.

– Ступай-ка наверх и сделай что-нибудь из домашних заданий, – вмешалась в разговор Джэнайн. – Отец занят.

Бенни сразу как-то сник.

– Ну, мама! – заскулил он. – Я ведь так редко вижусь с папой.

– Делай, что тебе велено! – завизжала мать.

– Ну, что ты орешь, Джэнайн? Утихомирься! – стал урезонивать ее Рой.

Она вскочила со стула.

– Давай, давай! Кричи на меня, да еще при Бенни! Пусть станет таким же скотом, как ты сам и твоя вонючая сестрица!

– Ты, Джэнайн, прямо как заезженная пластинка. Изо дня в день перелопачиваешь одно и то же дерьмо.

Джэнайн встала перед ним с перекошенным от ненависти лицом.

– В него ты не вонзишь своих когтей! – Она указала на Бенни, наблюдавшего за ссорой родителей. – О нет! Ни ты, ни эта шлюха, твоя сестра. Хватит, что она Карлу настроила против меня. Но если вы возьметесь за Бенни, не жить вам на свете! – Она снова перешла на визг.

– Да уймись же ты, наконец, сука ты сонная. Ребенка напугаешь!

Джэнайн захохотала:

– Я пугаю ребенка? Я? И это говорит папаша, который работает на известную в Лондоне содержательницу публичных домов и убийцу! Просто смешно! Спишь ты с ней, что ли? Говорят, Мики спал.

Рой вскочил и наотмашь ударил ее. Она рухнула на пол, схватившись за покрасневшую щеку. Таким Джэнайн никогда не видела мужа, и ей стало страшно.

– Ах ты, сука вонючая! Заткни свою помойку и не смей больше оскорблять меня и мою семью! Слышишь? И как только я терпел тебя все эти годы, черт побери! Рожа вечно унылая, сама грязная, непромытая! Теперь ты допрыгалась. Я ухожу. И парня забираю с собой. Кисни здесь одна. А что до нашей Карлы, так ты сама хотела избавиться от нее, дорогая. Подкинула ее моей мамаше. Вышвырнула из дому, как мусор. А теперь говоришь, что кто-то Карлу настраивал. Не знаю, с чего ты взяла. От моей матери Карла ушла, потому что мать – точь-в-точь как ты. На людей смотрит, будто на свою собственность. А Карла не желает быть собственностью. И я тоже не стану этого больше терпеть.

Джэнайн с трудом поднялась на ноги.

– Я не отдам тебе сына. Запомни это! Пойду в полицию... клянусь тебе, Рой. Я донесу на тебя!

Он с отвращением посмотрел на нее.

– И ты могла бы так поступить? Могла бы нас всех заложить, да? – Рой говорил очень спокойно.

– Да, могла бы. Ты не сделаешь из моего сына Райана. Даже за миллион лет. Я прежде похороню тебя.

Рой взял свой кейс и подошел к окну.

– Не бойся. Через несколько дней я приду с тобой повидаться.

Бенни с плачем бросился к отцу:

– Ну пожалуйста, папочка, не уходи! Не оставляй меня здесь с мамой и с Наной Райан. Я ненавижу их... Ненавижу!

Рой привлек к себе мальчика и взглянул на жену.

– Видишь, сука, что ты натворила! Видишь, что натворила!

Джэнайн ошарашенно смотрела на сына, будто у него выросла еще одна голова. Затем попыталась его оторвать от отца.

– Нет, папа. Пожалуйста, не оставляй меня с нею! Я пойду с тобой. Пожалуйста, папа!

Джэнайн вцепилась в сына и тащила его к себе. Тогда Рой повернулся и изо всех сил ударил ее по лицу.