Земля обреченная - Шенгальц Игорь Александрович - Страница 18

Договорить он не успел, меч, будто живой крутанулся у меня в руке, лишь только Иван попытался сымитировать атаку, и ловко отразил выпад, при этом я сместился в сторону и через мгновение оружие Ивана отлетело прочь.

– Ого, – он будто и не удивился. – А ты, оказывается, знатный фехтовальщик. Где учился?

– Нигде я не учился, – то, что я был удивлен – это мало сказано. Я был просто ошеломлен. Никогда в прежней моей жизни я не держал в руках подобное оружие и умудриться сделать такое…

– Покажи-ка руки свои, – потребовал Иван. Я молча протянул ему руки ладонями вверх. Он сжал мои ладони, покрутил, повертел, как-то странно хмыкнул и молча отвернулся.

Ни слова больше я из него так и не вытянул, но тренировки он прекращать и не подумал.

А вечером Денис сильно всех удивил. Собрал дрова для костра, сложил сверху хворост, а потом взял и зажег огонь безо всяких спичек – прикоснувшись пальцами рук к суховине.

Я вспомнил, как он сжег того зеленого. Тогда, как он говорил, все получилось случайно, а теперь, выходит, мальчик научился контролировать свое умение и вызывать огонь уже по необходимости.

Кира всплеснула руками и долго восторгалась, пыталась даже повторить, но безо всякого результата.

А Иван пристально взглянул на довольного Дениса и промолчал.

Мы так и продолжали двигаться по трассе, несмотря на то, что сверху она просматривалась очень хорошо и второго посещения крылатого змея мы могли и не пережить. Но выбора у нас не было. Оставалось только надеяться, что повезет.

И нам повезло. Даже, несмотря на то, что наездниками большинство из нас были никудышными, и мы потратили на дорогу раза в два больше времени, чем требовалось.

Миновали пару крупных озер. Вдоль дороги стали гораздо чаще появляться различные строения помимо попадавшихся нам и раньше придорожных закусочных.

Что было самым пугающим – мы так за все два дня и не встретили ни одного человека, ни живого, ни мертвого.

Хотя, по поводу мертвых мне лично было все ясно. Они просто исчезали, уменьшаясь в размерах за несколько дней, и пропадали безо всякого следа. Почему так происходило я, конечно, не понимал. Но взглядом тела уже давно искать перестал.

Быстро же человек ко всему привыкает. Прошло еще меньше двух недель с начала всех этих событий, а меня уже мало что могло удивить. Даже дракон, и тот – больше напугал, чем заинтересовал.

Дорога, несмотря на близость к городу, становилась все хуже и хуже. Постоянно попадались мелкие ямки, выбоины. Трясло на лошади сильно, как в старом советском автомобиле.

В поселки не заезжали. Вокруг было тихо, но как-то беспокойно. Я подсознательно чувствовал что-то неприятное, какое-то напряжение, словно туманом накрывавшее местность.

Слева показалось довольно большое озеро.

– Синеглазово, – довольно прокомментировал Иван. – Мы почти на месте. А справа неподалеку еще одно – это Смолино. Считайте, уже прибыли.

Я приободрился. Дорога, с непривычки показалась очень долгой. Ходить в походы я никогда не любил, предпочитая более комфортные способы проведения досуга. Так что это двухдневное турне по округе показалось мне чрезвычайно утомительным.

Мы проехали очередной поселок и только свернули на Троицкий тракт – уже городскую магистраль, как Иван, ехавший впереди, резко остановился. Конь его дико заржал и попятился назад. Кира, следовавшая за ним вскрикнула, а Денис, сидевший за ее спиной, ловко спрыгнул на землю. Только тут я увидел, что послужило причиной остановки.

Прямо посередине дороги, по-хозяйски оглядывая нас, стоял медведь – огромной, бурый, с крайне недобрым взором маленьких глаз.

Откуда он тут взялся? Единственного медведя в этой местности я видел лишь в зоопарке, но тот был раза в два или три меньше, с людьми предпочитал не связываться, и вообще, более всего на свете любил поспать…

А этот мишка явно исповедовал иные жизненные принципы.

Осмотрев нас, медведь лениво шагнул вперед и негромко заворчал.

Лошади наши продолжали пятиться, отпусти мы поводья, мчались бы уже далеко отсюда.

– Люди, человеки… – внезапно услышал я. – Еда! Есть!

Я поначалу и не понял вовсе, кто это произнес. А когда понял – просто не поверил своим ушам.

Говорил медведь. Говорил тяжело, с трудом произнося слова, слегка шепелявя на некоторых звуках. Но говорил именно он – в этом не было ни малейших сомнений.

Иван присвистнул и достал свой меч.

– Еда! Моя есть еда! Твоя и твоя и твоя – еда! – медведь проинформировал нас о своих целях и, неспешно переставляя лапы, пошел вперед.

– Эй, мишка косолапый, не так быстро!

Иван спрыгнул с коня и встал напротив. Мне показалось, что своими размерами медведю он почти не уступал.

Я последовал его примеру и, выхватив свой меч, встал рядом.

Кира и Денис, словно репетировали заранее, слаженно взяли под узды всех трех лошадей и отступили назад.

– Моя хотеть еда! – удивился медведь. – Моя есть!

– Мы не еда! – не согласился Иван. – Мы будем защищаться! Мы сильные! Мы можем убить тебя!

Медведь остановился.

– Моя сильный! Моя быстрый! Моя убить!

– А если не получится? Ты сильный, мы тоже! Тебе это надо, проверять, кто сильнее? У нас есть еда, мы можем с тобой поделиться, если ты будешь вести себя спокойно. Согласен?

В подтверждение своих слов Иван с невероятной скоростью закрутил мечом. Воздух загудел. Медведь притормозил и сел на попу.

– Твоя дать еды? Моя не нападет.

– Кира, не могла бы ты достать пару банок тушенки и чего-нибудь сладкого. И открой их, пожалуйста!

Кира выполнила требуемое очень быстро. Испытывать терпение медведя ей не хотелось.

Вскрыв ножом банки, она, стараясь не делать резких движений, подошла к нам и поставила угощение на землю.

Мы, не отрывая взгляда от медведя, попятились назад.

– Ешь! – предложил Иван, когда расстояние между нами и оставшимися банками оказалось достаточным.

Мишка что-то невнятно забурчал себе под нос, глубоко вздохнул и, вновь поднявшись на ноги, одним прыжком очутился у банок. Он был чудовищно быстр.

Тушенку он уничтожил за пару секунд, ловко подцепляя куски мяса огромным когтем и отправляя в рот, после чего с видимым блаженством потребил сгущенку и довольно облизал себе морду огромным, как лопата, языком.

– Еда – вкусно! – обратился к нам пообедавший мишка. – Моя не тронет!

Тремя гигантскими скачками медведь удалился в ближайшие кусты. Еще пару минут был слышан постепенно затихающий хруст веток, потом все смолкло.

– Ни хрена себе, – сказал Иван. – Что это было?

– Говорящий медведь! – сообщил Денис. – Разве такие существуют?

– Теперь уже, думаю, существуют… – Иван сунул меч в ножны и вытер пот со лба. – Я вообще ничего не понимаю… Если кто мне объяснит, что у нас в мире творится, буду очень благодарен!

Желающих дать разъяснения среди нас не нашлось.

Кто бы мне сказал пару недель назад, что я буду всерьез размышлять над вопросом: оттуда берутся разумные, говорящие медведи – покрутил бы пальцем у виска и посоветовал обратиться в службу скорой психиатрической помощи.

А вот сейчас еду и размышляю…

И очень интересно: откуда взялся этот голодный мишка – из наших ли мест или оттуда, откуда прилетело то трехголовое чудовище?

В Челябинск мы въехали часа через два. В городе творилось что-то странное. В поселках, что мы проезжали, это было не так заметно, а вот здесь бросалось в глаза сразу же.

Непорядок был с домами. Если в нашем городе от них просто начали отваливаться куски, то местные строения еще и постепенно погружались под землю. От многих пятиэтажек осталось уже этажа по три, причем дома при этом еще и разваливались на части, и в то же время, словно тонули в болоте, медленно и постепенно.

Множество машин, брошенных повсюду, тоже удивляли. Ни у одной ни осталось ни шин, ни стекол, а, слегка свесившись со своего коня и заглянув внутрь брошенного Мерседеса, я обнаружил, что куда-то подевалась почти вся пластмассовая приборная панель. От машины остался лишь металлический корпус на ободах, прекрасный кожаный салон и куски дерева на полу.