Блондинка в черном парике - Коултер Кэтрин - Страница 87

– Я их нашел, Салли, нашел, – радостно сообщил он. – Я нашел того мерзавца, который вам не отец.

– Так вот к чему относилось ваше «Эврика!»?

– Вот именно. Мне нужно срочно связаться с офисом в Сиэтле. Они в аэропорту Си Тэк. Да, эти глупцы купили два билета до Будапешта через Нью-Йорк. Он воспользовался фальшивой кредитной карточкой и фальшивым паспортом.

– Тогда как же вы ухитрились их засечь? – подключился к беседе Томас Шреддер. Его рука была все еще на перевязи, но щеки обрели прежний здоровый цвет. Он больше не пребывал в шоке. – Ведь этот подонок изменил внешность.

– Это оказалось нетрудно. – Диллон любовно похлопал рукой по портативному компьютеру. – Мы втроем – я, «Макс» и наш модем – можем все. Тетка Салли проходила по собственному паспорту. Разве не чудо? Думаю, у нее просто не было другого выхода. Они, видно, понадеялись на авось. Этой парочке стоило бы затаиться, пока они не раздобудут второй поддельный паспорт. Должно быть, вы с Кори перепугали их до полусмерти, и они не чаяли дождаться первой возможности удрать из страны.

Диллон стал звонить в офис ФБР в Сиэтле.

– Итак, все почти закончилось, – задумчиво проговорила Салли. – Что же будет с Коувом, мистер Брэммер?

– Сейчас наши агенты заканчивают с кладбищем. Как старики и говорили, каждый убитый ими человек захоронен с удостоверением личности, так что установить, кто есть кто, оказалось совсем несложно. – Брэммер покачал головой. – Да, это настоящее массовое убийство, по-другому и не назовешь, причем совершенное компанией пенсионеров. Чего я только на своем веку не повидал, но такое... Этот случай ни с чем не сравнится. Зло может дать ростки где угодно, – добавил он, потирая подбородок. – И заметьте, никто из стариков не говорит ни слова. Нужно отдать им должное, они верны друг другу, хотя сейчас это и не важно. Женщина, которую Квинлан ранил – Марта Криттлан, – представьте себе, выкарабкалась, хотя я почти уверен, что она не хотела поправляться. Подумать только: на вид такая милая пожилая леди, а оказалась мозговым центром всего города.

– Она – лучшая кухарка на свете, – со вздохом заметила Кори Харпер, – последний ее обед был самым вкусным, какой мне доводилось есть за всю жизнь.

– Точно. И он мог бы стать и нашим последним обедом на этом свете, потому что старуха нас отравила, – ухмыльнулся Томас.

– К счастью, вы выжили. Ах да, я и забыл – один из наших агентов нашел тот самый дневник, который эта самая Тельма вела все то время, что жила в Коуве.

– О да! – воскликнула Салли. – Он всегда был у нее при себе. Знаете, у нее даже образовалось на языке чернильное пятно оттого, что она облизывала кончик ручки перед тем, как начать писать!

– Зная наших людей, не удивлюсь, если они это отметили. Старуха очень подробно описывала, как все происходило. Наверное, это самое лучшее доказательство и описание всей истории, какое только может кто-нибудь дать. Я имею в виду, что она начала свою летопись еще в сороковые годы, когда они с мужем переселились в Коув, и записывала абсолютно все... Теперь это все уже проблема генерального прокурора. Почти уверен, они возненавидят каждую минуту этого дела. Вы и представить себе не можете, во что превратят эту историю средства массовой информации. Хотя, пожалуй, вы-то как раз и можете себе это представить. Это безумие. По крайней мере есть одна хорошая новость: сегодня утром шериф Маунтбэнк вышел из комы. Три его помощника тоже поправляются. Их отравили и привязали в том же сарае, что и вас.

– Меня интересует судьба Эймори Сент-Джона и Амабель, – сказала Салли. – Что их ждет, когда ваши люди их схватят?

– Сент-Джону грозит три пожизненных заключения. Что же касается вашей тети, Салли, я точно не знаю, будут ли ее судить вместе с остальными стариками или добавят еще обвинение в заговоре и киднеппинге. Остается только ждать.

– Эврика!

Все головы дружно повернулись к Диллону. Он поднял глаза и усмехнулся с некоторой робостью.

– Э... я только хотел сообщить вам всем, что процедура развода Салли завершится через шесть месяцев. Это будет... скажем, в середине октября. Я заказал на четырнадцатое октября пресвитерианскую церковь в Вашингтоне, на Элм-стрит. Все заметано.

– Кори, ты выйдешь за меня замуж? – напомнил Томас Шреддер.

Кори бросила на него проницательный взгляд:

– Тебе еще предстоит доказать, что ты умеешь ценить женщину не просто как сексуальный объект, но и как личность. На это уйдет не меньше года, да И то, если ты очень постараешься. И не забывай: условие, что я стану старшим специальным агентом в портлендском офисе, по-прежнему остается в силе.

– Если он примется за старое, вы всегда можете прострелить ему вторую руку, – усмехнулся Брэммер. – Что же касается старшего специального агента, мисс Харпер, – что ж, я над этим подумаю.

Салли улыбнулась всем этим людям, которые теперь стали ее друзьями на всю жизнь, и побрела обратно к Джеймсу.

Он будет жить, и это главное. Что до всего остального, об этом она просто не будет думать, пока не возникнет непосредственная необходимость.

Пока они летели на вертолете в Портленд, а Джеймс лежал рядом с ней на носилках белый как полотно, и к нему тянулись шланги от капельниц, Салли вдруг поняла, что перед ней открывается вся жизнь. И она не спускала глаз с лица Джеймса – милого дорогого лица. Скорее бы уж он поправлялся, чтобы они могли пойти в «Бонхоми-клуб», и Джеймс сыграл бы на саксофоне.

На следующее утро Квинлан открыл газету «Орегониен», которую ему принесла медсестра. Броский заголовок на первой странице гласил: «Эймори Сент-Джон убит агентами ФБР при попытке к бегству». Можно подумать, мерзавец этого не заслуживал!

– Да, не повезло бедняге, – сказал он вслух и стал читать дальше. Очевидно, Эймори Сент-Джон попытался бежать, но ему это не удалось. Он, ни секунды ни задумываясь, бросил Амабель, вскочил на багажную тележку, выкинул водителя на асфальт и попытался уехать. Он даже оказался настолько глуп, что стал стрелять в агентов, отказываясь выполнить приказ остановиться и бросить оружие.

Итак, он мертв. Наконец-то этот подонок сдох. Салли не потребуется пройти через суд над Эймори Сент-Джоном. Ей больше никогда не придется взглянуть ему в лицо.

Что тут пишут насчет Амабель? Казалось, в редакции «Орегониен» не знали, какую тему сделать гвоздем номера: убийства в Коуве или дело Эймори Сент-Джона. Похоже, они решили, что сегодня настала очередь Эймори, поскольку накануне они уделили главное место Коуву.

Амабель Порди, прочел он, отвергла все обвинения, как касающиеся Эймори Сент-Джона, так и связанные с событиями в Коуве. Она утверждала, что в обоих случаях не имела ни малейшего понятия о том, что происходило. Она просто художница, заявила Амабель, она помогала продавать мороженое, и это все.

«Ничего, подождите-ка, пока пресса пронюхает про дневник Тельмы, – злорадно подумал Квинлан. – Тут-то нашу художницу и припрут к стенке. Всем этим старикам не поздоровится». Джеймс страшно устал, грудь нещадно болела, поэтому он решил подкачать себе в вену небольшую дозу морфия.

Скоро он уснет сном младенца, и его сознание освободится от всей этой дряни. «Вот только хорошо бы еще разок повидать Салли до того, как он снова отключится», – мелькнула мысль.

Когда она, улыбающаяся, вдруг возникла возле его кровати, Джеймс подумал, что, должно быть, он спит и видит сон.

– Ты выглядишь как ангел. Он услышал ее смех и почувствовал на своих губах ее губы – воплощение тепла и мягкости.

– Прекрасно, – прошептал он. – Еще.

– А ну-ка спать, парень! – ответила Салли. – Когда ты проснешься, я буду здесь.

– Каждое утро?

– Да. Всю жизнь.

ЭПИЛОГ

Салли Сент-Джон Брэйнерд и Джеймс Рейли Квинлан поженились в день, назначенный для них Диллоном Сэйвичем, – 14 октября. Диллон Сэйвич был на свадьбе шафером Квинлана, а мать Салли – посаженной матерью. На свадьбе дочери она присутствовала вместе с сенатором Мэттом Монтгомери из Айовы – вдовцом, которому оказалось достаточно бросить на Ноэль один только взгляд, чтобы влюбиться без памяти. Этим летом Ноэль снова начала носить раздельные купальники.