Дикая звезда - Коултер Кэтрин - Страница 69

— И о нем, и о других вещах, — вздохнул Брент. — На его месте я, вероятно, убил бы такого сына. Я был бы не слишком хорошим сыном?

— Все в прошлом, Брент.

— Да, он умер, и теперь слишком поздно пытаться что-то исправить.

— Знаете, что он десятки раз перечитывал ваши письма к брату? Следил за успехами. Узнав, что вы открыли салун в Сан-Франциско, был очень рад за вас. Помню, с удовольствием говорил мне, что наконец-то вы осели на месте, наконец поладили с самим собой.

Брент помнил то письмо, последнее из написанных им. Оно было проникнуто возбуждением, удовлетворенностью, надеждами.

— Как жаль, что он не дожил до вашей свадьбы.

Он очень бы порадовался.

— Думаете? Я не уверен. Возможно, он представлял себе моего сына, в далеком будущем, в постели с новой соблазнительной молодой женой отца. Иронический итог, воздаяние конечной справедливости.

— Не могу представить, чтобы вашей молодой жене вздумалось умереть, — сухо заметил Джеймс Милсом.

— Как и я не мог представить, что умрет моя мать.

Милсом, нахмурившись, откинулся на спинку кресла.

— Я думаю, пора избавляться от чувства вины, Брент. Сам я вас, разумеется, не осуждаю, и ваш отец тоже перестал осуждать очень скоро после вашего отъезда. Лорел… — он помолчал, тщательно подбирая слова. — Не считаю, что разумно, как для мужчины, так и для женщины избирать себе спутника жизни за пределами своего поколения. Ваш отец осознал свою ошибку очень быстро. Правда, не раньше, чем застал вас в постели с Лорел. После этого он никогда не был близок с нею.

— Почему? Потому что я ее осквернил?

— Нет, потому что переживал из-за своей глупости и слепоты. Послушайте, Брент, ваш отец провел последние годы не в одиночестве. Он нашел себе другую и был счастлив.

Брент подался вперед в кресле.

— Я не стану называть вам имя этой леди. Достаточно сказать, что он был осмотрителен, и опять-таки я единственный человек, кому он доверил свою тайну.

— Вы меня утешили, — заметил Брент. — Видит Бог, он этого заслуживал. Если бы только я не был таким эгоистом, если бы понимал…

— Мне никогда не доводилось встречать восемнадцатилетных юношей, которые были бы святыми, Брент. Ну а теперь должен сказать тебе кое-что. Я виделся с вашим отцом перед самой его смертью. Он хотел написать вам письмо.., как я думаю, очистить свою и вашу душу. Но на это уже не оставалось времени. К сожалению. Что же касается его завещания, то он поначалу лишил вас наследства, но очень скоро, года через два, изменил решение.

Письмо. Да, подумал Брент, сцепив пальцы, жаль.

— Будь я на месте отца, я сделал бы своим наследником Дрю.

— Ваш брат не интересуется ничем, кроме живописи, вы же знаете. Что до Лорел, я нахожу весьма небезынтересным то, что он, так сказать, передал ее в ваши руки.

— Над этим я пока еще не думал. — Брент помолчал, потом осторожно проговорил:

— Есть и еще одна причина моего визита к вам, сэр. Речь идет о Фрэнке Пакстоне.

— А, да, разумеется.

— Уверен в том, что управляющий Уэйкхерста годами набивает себе карманы, в особенности с того времени, как заболел отец.

— Вы, вероятно, правы, но доказательствами я не располагаю. Больной хозяин или хозяин в отъезде — вот причина подобных вещей, сами понимаете. На вашем месте, Брент, я просто уволил бы этого парня.

Но кто тогда станет управлять плантацией?

— Сначала я с удовольствием свернул бы ему шею.

Пакстон пользуется услугами вашего банка?

— Нет, он вовсе не дурак. Скажите, ваша жена с Юга?

«Не дурак и я», — подумал Брент, хорошо понимая, куда гнул мистер Милсом.

— Она провела отроческие годы в Бостоне, а в прошлом году вернулась в Калифорнию.

— Значит, наши традиции ей непонятны.

— Да, совершенно. Но сказать правду, и я понимаю здешние порядки не лучше ее. И откровенно говоря, не представляю, как следует поступить.

— С Уэйкхерстом?

— Да, и с Лорел, как я уже сказал.

— Я, разумеется, могу помочь найти нового управляющего.

Брент нетерпеливо взмахнул рукой:

— Дело не в этом. Мне кажется, я стал в некотором роде аболиционистом. Вам, конечно, известно, что Калифорния стала свободным штатом. Я больше не могу терпеть тех вещей, которые здесь происходят.

— Вы знаете не хуже меня, Брент, что реальных изменений не произойдет, пока полностью не изменится вся экономическая ситуация. Дело только в этом. В экономическим смысле Юг не может существовать без рабства.

— Я не смогу в этом участвовать.

— Да, это серьезно. И что же вы намерены делать с вашим наследством?

Брент с унылой улыбкой покачал головой:

— Не вижу ничего другого, как вернуться в Калифорнию во главе пяти сотен освобожденных негров.

— Это тоже серьезно. Прямо не знаю, что посоветовать. Я банкир, и все мои активы напрямую связаны с институтом рабства, но я не стану говорить громких слов о том, к чему вас обязывает право по рождению и солидарность с другими плантаторами.

Может быть, стоит продать плантацию?

— Неграм от этого не станет легче.

— Вы говорили об этом с Лорел?

Брент покачал головой, поднимаясь из кресла.

— Надо обо всем как следует подумать. Благодарю за то, что меня приняли.

Джеймс Милсом тепло пожал Бренту руку.

— Если снова захотите посоветоваться со мной, я всегда к вашим услугам.

Брент задумчиво выехал из города, придерживаясь кромки высокого обрывистого берега, с которого открывался вид на Миссисипи. На какой-то пустынной полянке он остановился и привязал жеребца к нижнему суку крепкого дуба. Он медленно прошелся по краю обрыва, поглядывая вниз, на бурлившую мутную воду.

Потом сел на землю, прислонившись спиной к древнему вязу, и вытянул ноги.

Что ему делать?

Он так глубоко погрузился в свои мысли, что не сразу заметил лошадь и всадника на ней. Подняв глаза, он вдруг увидел прямо перед собой особу в голубом бархатном костюме для верховой езды с очаровательно растрепанными ветром золотисто-каштановыми волосами под надетой набекрень шапочкой.

— А, — не шевельнувшись, чтобы подняться, лениво произнес Брент. — Моя дорогая Лорел. Как это вам удалось меня разыскать?

Глава 28

Сидя в седле, Лорел смотрела на Брента и чувствовала такую же непреодолимую тягу к нему, какую испытала в день его приезда в Уэйкхерст. Впрочем, нет, чувство на сей раз не было непреодолимым, сейчас она владела собой. Она долго любовалась им, не произнося ни слова: черные сапоги, блестящие, как его черные спутанные волосы, доходили ему почти до коленей, а мускулистые, крепкие бедра притягивали ее глаза как магнит. Лорел наконец взглянула ему в глаза, и ее передернуло от прочитанного в них сарказма. Она медленно спешилась и привязала лошадь рядом с жеребцом Брента.

Он даже не поднялся! На месте Брента все знакомые Лорел джентльмены засыпали бы ее изысканными комплиментами. Она грациозно подошла к нему, похлопывая плеткой по юбке.

— Не знаю, привязал ли бы я вашу лошадь рядом с ним, Лорел, — лениво заметил Брент. — Она приятная кобылка, а он вполне… — Не закончив фразу, он широко улыбнулся Лорел.

— Я увидела вашу лошадь, — резко заговорила она. — И остановилась. Вы ездили в Начиз?

— Да.

— Зачем?

Брент удивленно поднял бровь.

— Это допрос?

— А, так, значит, вы ездили к какой-то женщине? И теперь боитесь, что я расскажу об этом вашей женушке?

— Вы знаете здесь какую-нибудь женщину, которая могла бы мне понравиться, Лорел?

— Ах, перестаньте, Брент!

— Я, — помолчав, сказал он, — ездил к мистеру Милсому. Он рассказал мне много интересного.

— Могу представить! На вашем месте, Брент, я бы держалась подальше от этого старика. Ваш отец ему совершенно не доверял… Последние несколько лет они едва разговаривали друг с другом.

Все еще улыбаясь, Брент недоумевал, почему Лорел клеветала на Джеймса Милсома. Уж не был ли он одним из клюнувших на нее глупцов?