Дикая звезда - Коултер Кэтрин - Страница 72

Брент приподнялся на локтях и посмотрел, на лицо Байрони, бледное и словно умытое лунным светом. Ее слова прозвучали монотонно-бесцветно, как будто были ей безразличны.

— Возможно, — отозвался Брент. — А может быть, и нет. Мне нравится быть внутри тебя — такой теплой и нежной.

— К тому же мне не надо платить.

Глубоко в Бренте что-то перевернулось. Это было оскорбление. Тяжкое оскорбление.

— Ты выпил. Это оправдывает мужчину, не правда ли, Брент? А теперь, когда твоя похоть утолена, что тебе еще надо?

Обида смешалась у Брента со злостью.

— В следующий раз я постараюсь сделать так, чтобы была утолена и твоя похоть, жена. Ты всегда такая милая и ласковая после того, как я доставлю тебе наслаждение.

И говоришь мне, что любишь меня.

Брент оторвался от нее, задержавшись на коленях между ее широко раскинутыми бедрами.

— Не стоит, Брент, — вяло сказала Байрони. — Я хочу спать. Прошу, оставь меня в покое.

Он тихо выругался, отодвинулся от Байрони, медленно свел ее колени и лег на бок, спиной к ней.

Она не пошевелилась. Он рисовал Байрони в своем воображении — на спине, в поднятой до талии ночной рубашке. Его охватил неумолимый порыв — заключить ее в объятия, прижать к себе и сказать… Сказать — что, глупец?

Глава 29

Байрони протянула колье суетливому мистеру Дюбуа. Она понимала, что он знает настоящую цену прекрасной вещи, но, разумеется, не станет ее называть ей, явно желавшей ее продать.

— Работа не совсем такая, какую хотелось бы видеть, — заключил мистер Дюбуа, — но хотя камни и посредственного качества, вещь неплохая.

Байрони молчала и ждала. Дай Бог, чтобы он предложил цену больше той, что давали другие.

Мистер Дюбуа еще долго рассматривал жемчуг и бриллианты и наконец скорбно вздохнул.

— Боюсь, что не смогу предложить вам больше трехсот долларов, миссис Хаммонд. Положение на рынке…

— Нет, благодарю вас, мистер Дюбуа, — не дала ему договорить Байрони, протягивая руку. — Могу я получить колье обратно?

Он с жадностью зажал изделие в пальцах.

— Возможно, мэм, я мог бы немного прибавить.

Скажем, четыреста?

— Нет, благодарю вас, мистер Дюбуа, — повторила Байрони, все еще держа перед ним раскрытую ладонь.

— Сколько вы хотите? — спросил он несколько недовольным тоном.

— Никак не меньше пятисот долларов.

Он начал длинную тираду, которой хватило на добрые три минуты, но Байрони, побывавшая уже у троих ювелиров и извлекшая определенный опыт от общения с ними, позволила ему продемонстрировать свое искусство.

— Нет, мэм. Я не могу дать столько, право, не смогу продать его больше чем за…

Она резко оборвала ювелира:

— Это ваше дело, сэр. Могу я получить наконец колье?

Он тихо выругался, а ей захотелось плясать от радости.

Спустя десять минут она вернулась к сидевшей в ландо Лиззи с широкой улыбкой на лице.

— Куда теперь, миссис? — спросил Оскар.

Байрони глубоко вздохнула, не переставая удивляться успешной сделке.

— На склад одежды.

— Где ты пропадала?

Байрони смотрела на мужа, стоявшего на нижней ступеньке веранды, уперев руки в бока, с непроницаемым выражением лица.

— Ну? Мамми Бас сказала, что ты рано утром уехали с Лиззи в Начиз. А сейчас солнце уже клонится к закату. Где ты была, Байрони?

Внезапно она засомневалась, стоит ли ему говорить. Разве не может он остановить выполнение заказа на складе одежды, откуда должны были привезти хлопчатобумажные брюки, рубахи и юбки? Бочонки с солониной были уже на пути к баракам, так что с этой стороны опасности не было. А может быть, все-таки была?

Он мог не только остановить всю операцию, но, как хозяин, конфисковать все закупленное. Неужели он проявит такую жестокость?

Байрони облизала внезапно пересохшие губы.

— Я тебе отвечу, — Начала она, понимая, что выбора не было. Он все равно довольно скоро узнал бы правду.

— Я жду.

— Я продала колье Айры и купила одежду и еду для рабов.

Брент словно получил удар в живот от гиганта вроде Сента Морриса. За весь этот показавшийся ему вечностью день ему и в голову не пришло, чтобы Байрони могла это сделать. Он весь день думал о том, куда она уехала, то поддаваясь тревоге, то приходя в ярость, допускал, что она рассердилась на него за то, что он так бесчувственно обошелся с ней ночью. Дьявол, он пережил не самые приятные мгновения.

— Понятно, — наконец ухитрился произнести Брент.

— Ты сказал, что я должна сама найти средства, если помнишь.

Да, черт побери, он помнил каждое свое язвительное, насмешливое слово, сказанное ей. Но он вовсе не имел в виду именно это.

— Проклятие, Байрони… — Он тут же умолк, взъерошив волосы. Внезапно он увидел всю ситуацию со стороны, глазами постороннего наблюдателя и рассмеялся, закинув голову.

— Что здесь происходит? Брент, по какому это поводу вы так развеселились? — Лорел переводила взгляд с Брента на застывшую с прямой спиной Байрони и обратно.

— Маленькая миссис его рассмешила, — проговорила довольная Мамми Бас, почесав длинным ногтем свою лысеющую голову.

Брент взял себя в руки и обратился к жене:

— Пойдем в библиотеку? Мне кажется, нам нужно обсудить это с глазу на глаз.

Усевшись на угол отцовского письменного стола, он смотрел, как Байрони входила в комнату. Она сняла шляпку с пером и машинально размахивала ею, держа за ленты. Прическа ее растрепалась. Ему хотелось, чтобы в эту минуту выражение ее лица было таким же привлекательным, как и весь ее вид. Брент мысленно снимал с нее бледно-голубое платье, вспоминая, как он поднимал до талии ночную рубашку, как раздвигал ей ноги и входил в нее. Он на мгновение закрыл глаза, удивляясь тому, что по всему его телу снова прокатилась волна желания.

— Что ты хочешь мне сказать, Брент?

Ее вызывающий тон мгновенно вернул ему бдительность. Он улыбнулся Байрони.

— Что наши люди будут одеты лучше всех рабов на Юге. Сегодня после полудня я говорил здесь, в Уэйкхерсте, с мистером Крэнфордом. Он поставит много разной одежды еще до конца этой недели. И не только для рабов, занятых на плантации, но и для мастеровых, домашней прислуги и, конечно, для детей.

Байрони оставалось лишь изумленно смотреть на Брента.

— Почему ты ничего не сказал? Почему делал вид, что тебя это не беспокоит?

Он посмотрел на нее долгим оценивающим взглядом.

— Как мне помнится, ты весьма серьезно говорила о том, что есть во мне плохого. И я.., да, моя дорогая, мне нравится не распространяться о некоторых своих действиях.

— Ну да, и мне тоже, разве нет? Но я не уверена, что это хорошо.

Брент подошел к Байрони, и она, насторожившись, отпрянула от него.

— Почему ты бежишь от меня?

— Я не бегу, — возразила Байрони, сжав зубы.

Его длинные пальцы легко погладили ее подбородок, синие глаза, потемневшие почти до черноты, пристально смотрели на нее.

— Опять невостребованная похоть, Брент? — Она тщетно попыталась изобразить презрительную ухмылку.

Брент приблизился к ней, и она, быстро повернувшись, ухватилась за ручку двери, но не успела выйти.

Брент прижал дверь рукой.

— В тебе нет ничего невостребованного, Байрони.

Я не трону тебя, по крайней мере пока.

Она медленно повернулась к нему, не отрываясь смотря на верхнюю пуговицу его белой рубашки.

— Нет, — пробормотала она, — Не думаю… Не имеет значения. Ты меня очень злишь.

— Или радую?

Байрони насмешливо посмотрела в его лицо.

— Не понимаю.

— Дорогая моя Байрони, я вспоминаю, что ты говоришь мне.., когда ты счастлива.

Байрони проговорила твердо и спокойно:

— Любовь можно умертвить, Брент. Я привыкла верить, видимо, девичья глупость, что если человек полюбит, то это навеки. Но, наверное, так бывает далеко не всегда.

— Сначала нужно доказать, есть ли она, — насмешливо заговорил Брент, но, попав в ловушку, почувствовал, что не уверен. Ни в ней, ни в себе.