Дикая звезда - Коултер Кэтрин - Страница 84

В пять часов утра Байрони выскользнула из дома и быстро зашагала к конюшне. Поначалу она оглядывалась, а потом засмеялась над собой. Брент вечером так и не вернулся, а рабы еще спали. У нее не было никаких причин красться потихоньку. В руках она держала чемодан, а в кармане лежали шестьсот пятьдесят долларов, которые она взяла из сейфа Брента. Она оседлала кобылу, бросила последний долгий взгляд на Уэйкхерст и пустила Бархатную легким галопом.

Она не бежала от Брента, а предоставляла ему выбор. Это приведет его в чувство.

Будет ли он взбешен тем, что она его, по сути, обокрала? Ну и пусть. Кроме денег, она взяла его золотые запонки. Обо всем она написала в оставленном ему письме. Байрони дала ему выбор. Она проглотила комок, подступивший к горлу. Господи, ему придется принять правильное решение.

Двумя часами позже пароход «Новый Орлеан» изрыгнул в воздух тучу дыма и отвалил от пристани Начиза. Байрони стояла на палубе, вцепившись руками в перила. Она поймала себя на том, что всматривалась в толпу мужчин и женщин, собравшихся на пристани.

Внезапно ей показалось, что она увидела его, и сердце буквально подпрыгнуло. Но нет! Мысли Байрони обратились к разработанному ею плану. Она не могла больше ждать, что он сделает или что скажет. В конце концов Брент вернется в Сан-Франциско, по крайней мере она так думала, независимо от его намерений в отношении нее. А когда это случится, он найдет ее там управляющей его салуном.

Может быть, она сменит название «Дикая звезда» на… «У Байрони». Может быть, удастся перекупить заведение Мэгги и назвать его «Бордель Байрони».

Она усмехнулась, рисуя в своем воображении себя, вращающую колесо рулетки или подающую виски, обмениваясь шутками со всеми тамошними мужчинами.

«Я не хочу лишать мое дитя, — говорила она себе, легко касаясь пальцами живота, — всего того, что принадлежит ему по праву». Байрони деловито строила планы и обдумывала все более и более безумные варианты, пока Начиз не скрылся из виду.

Брент осадил лошадь перед воротами Уэйкхерста, уставший до крайности, но чрезвычайно довольный собой. Наконец-то все пришло в движение.

Дома его ждал скандал.

Глава 34

Лошадь, которую Байрони наняла в конюшнях Лука Хэрмона в Сан-Диего, шарахнулась от громкого женского крика.

— Байрони! Дорогая моя девочка, какая неожиданность! Глазам не верю! Что ты здесь делаешь?

Байрони спешилась, быстро привязала ее к столбу ограды и бросилась в объятия матери. Плача, она крепко прижимала мать к себе, засыпая ее вопросами. Она почувствовала, какая она хрупкая. Господи, потрясенно думала она, ощущая под пальцами ребра матери.

— Мама, — проговорила она сдавленным голосом, вглядываясь в дорогое лицо. — Я приехала всего на несколько дней, навестить тебя.

— Я так рада, дорогая! — Элис Девит вытерла глаза краем передника. — Заходи в дом, и мы поговорим, пока я готовлю обед. О Байрони, как я рада тебя видеть!

Байрони осмотрелась, идя с матерью к дому. Маленькая усадьба выглядела намного лучше, чем прежде. Стены дома были побелены, перила крыльца отремонтированы. Около конюшни, громко попискивая, что-то клевали не меньше дюжины цыплят.

— Да, — тихо сказала Элис, — дом теперь выглядит лучше, не правда ли? Деньги от твоего му.., от Айры Батлера приходят исправно каждый месяц…

— И ваш муж не растрачивает их до копейки, — закончила за нее Байрони, не в силах совладать с задрожавшим от гнева голосом.

— Да, — согласилась Элис, привлекая к себе дочь. — А где мистер Хаммонд?

— Он пока в Начизе, — довольно спокойно ответила Байрони, — на Миссисипи, управляет плантацией. Скоро присоединится ко мне в Сан-Франциско.

А если нет, я пошлю за ним наемных головорезов!

— Мне бы хотелось с ним познакомиться. Муж хорошо к тебе относится? Как он с тобой обращается?

— Не бьет, если вы это имеете в виду.

Элис вздохнула:

— Твой отец пережил столько разочарований, Байрони, и, право же, ты не должна…

— Любой человек сталкивается в жизни с разочарованиями, мама. Но большинство не бьют других, неспособных за себя постоять.

— Прошу тебя, Байрони…

— Простите, мама!

Господи, неужели ее мать так и будет до могилы защищать этого человека?

— А где Чарли? — резко спросила она.

— По-моему, в Мехико. Иногда нам пишет. А чем занимается, я толком не знаю.

«Пишет, вероятно, когда нуждается в деньгах», — подумала Байрони, но ничего не сказала.

— А ваш муж?

— В городе. Скоро будет дома.

Байрони стиснула натруженные руки матери.

— Неужели у вас недостаточно денег, чтобы нанять кого-то вам в помощь?

— Пока нет, — бодро ответила та. — Но у отца, знаешь ли, есть планы.

— Да уж знаю, — заметила Байрони.

«Здесь ничего не изменилось, — подумала она. — Мать ничего не может себе позволить». Она уселась за кухонный столик, глядя, как мать чистит картофель.

— Я беременна, — сказала Байрони.

Элис с живостью повернулась к ней, и ее усталые глаза засветились. «Ты когда-то была красивая, — подумала Байрони с болью. — Бывает ли жизнь когда-нибудь справедлива?»

— Прекрасно! О доченька, дай-ка я напою тебя чаем! И когда же? Ты хорошо себя чувствуешь?

Байрони рассмеялась:

— Чувствую себя отвратительно здоровой. Только однажды сильно тошнило, во время шторма у берегов Панамы, но тогда все пассажиры перегнулись через перила. Я чувствую себя отлично, мама. Правда, переезд сюда был утомительным из-за шторма. Ребенку, наверное, около пяти с половиной месяцев, — добавила она, отвечая на другой вопрос, прочитанный в глазах матери.

— Значит, скоро я стану бабушкой, — с удовольствием заметила Элис. — Чудесно! Может быть, ты останешься здесь, Байрони, до рождения ребенка?

Байрони хотелось воскликнуть, что она не может долго находиться под крышей отцовского дома, но она прикусила язык, видя возбуждение матери, и сказала:

— Очень жаль, мама, но я должна вернуться в Сан-Франциско. Там живет мой превосходный друг, доктор Сент Моррис. Он отлично позаботится обо мне, не сомневайся. Там у меня много и других добрых друзей. У одной женщины, ее зовут Чонси, маленькая девочка, и, я уверена, она тоже мне поможет.

— А что с Айрой? — вырвалось у Элис.

— Они с Ирен меня не беспокоят. Держатся на почтительном расстоянии. Правда, — продолжала она, — судьба Айры достойна сожаления. Он оказался в ужасном положении, хотя, я полагаю, он сделал все, чтобы спасти репутацию свою и своей сводной сестры. Видишь ли, он любит ее.

— Как я тебе уже сказала, деньги он присылает ежемесячно.

— И будет присылать. Это условие нашего соглашения.

— Так, значит, ты уедешь?

Обе женщины обернулись на звук насмешливого голоса. На пороге кухни стоял, скрестив на груди руки, Мэдисон Девит. Он растолстел, отметила Байрони, взглянув на отца, и ему не мешало бы принять ванну.

— Уж не вышвырнул ли тебя пинком под зад твой драгоценный муж? — спросил отец, которого разозлило выражение отвращения, появившееся на лице Байрони.

Она увидела, как мать в умоляющем жесте подняла руки, и холодно проговорила:

— Которого драгоценного мужа вы имеете в виду?

— Не хами мне, девочка!

— Мэдисон, прошу тебя…

— Помалкивай, Элис! Что тебе здесь нужно?

— Проведать мать.

— Пока ты находишься в моем доме, потаскуха ты этакая, будешь разговаривать уважительно.

— Она беременна, Мэдисон!

Байрони молча выдержала окинувший ее взгляд отца.

— Чей это ребенок?

— Право, затрудняюсь сказать, — непринужденно отвечала Байрони. — Ведь у потаскухи бывает так много мужчин… Придется подождать, чтобы взглянуть, на кого будет похож.

Отец Байрони зарычал, и она улыбнулась.

— Как жаль, что он не может быть ребенком Габриеля. Вам было бы так приятно иметь внука наполовину калифорнийца, не правда ли? Возможно, даже удалось бы выбить еще какие-то деньги у его отца.