Дочь дьявола - Коултер Кэтрин - Страница 61

«Ледяная и бесстрастная! Боже, если бы кто-нибудь знал, как нелепы эти обвинения», — с горечью подумал Камал.

— Ну, подлая девка? Что ты теперь скажешь?

Арабелла, сохраняя полнейшее хладнокровие, выступила вперед и наградила Елену звонкой пощечиной, от которой голова гречанки беспомощно запрокинулась. Та охнула от неожиданности.

— У тебя ум малого ребенка, — мягко заявила Арабелла, — и манеры уличной твари.

— Сука! — завопила Елена, бросаясь на англичанку. За свои двадцать лет Арабелла никогда не подняла руки ни на одно живое существо. Ладонь горела, но времени опомниться не было: Елена вцепилась ей в волосы, причинив невыносимую боль. Что-то словно взорвалось в мозгу Арабеллы. С быстротой, которой девушка не подозревала в себе, она, в свою очередь, напала на Елену и сдавила ей горло. Елена разъяренно взвыла, но ее нельзя было назвать трусихой, а мысль о том, что наконец предоставилась возможность унизить соперницу перед Кама-лом, была сладка. Она продолжала дергать Арабеллу за волосы, пока та не разжала руки.

Камал повернулся и, остолбенев, с открытым ртом уставился на схватившихся женщин. Наконец, не обращая внимания на вопли остальных невольниц, он попробовал оттащить Арабеллу от Елены и крикнул одному из солдат, чтобы тот держал гречанку. Но Арабелла не поддавалась. Камал стиснул руки, пораженный силой девушки.

— Прекрати! Да успокойся же! — прохрипел он. Арабелла неожиданно обмякла, словно воинственный дух покинул ее.

— Вот так-то лучше, — бросил Камал и, чуть ослабив хватку, попытался повернуть девушку лицом к себе, но она, сцепив руки, ударила его в живот. Сила удара была такова, что Камал согнулся пополам. Однако он успел схватить ее, но было уже поздно. Арабелла коленом ударила его в пах. Почти теряя сознание от боли, он упал на колени.

Мир и покой в тихом гаремном садике мгновенно сменились столпотворением, словно здесь был сам ад кромешный. Женщины истерически визжали. Двое турок заломили руки Арабеллы и безжалостно отрывали ее от соперницы, пока девушка не застонала от боли. Над головой сверкнула серебряная молния, и Арабелла зажмурилась, готовясь к неминуемой смерти. Боже, погибнуть лишь потому, что она на мгновение потеряла голову… из-за собственной глупости…

— Стойте!

Арабелла широко распахнула глаза и увидела Ка-мала, с трудом поднимавшегося на ноги. Они уставились друг на друга, и девушка, улыбнувшись, вызывающе вскинула голову.

Хасан поспешил поддержать бея под руку.

— Вы здоровы, повелитель? Клянусь Аллахом, девчонка безумна!

— Вполне здоров, — ответил Камал и глубоко вздохнул несколько раз, чтобы прийти в себя.

— Наши законы непреложны, повелитель. Любой мужчина, который ударил бея, должен умереть.

— Она не мужчина, — едва выговорил Камал, превозмогая дурноту. Хасан в ужасе отпрянул.

— Это верно, повелитель, но тот, кто устанавливал законы, и представить не мог, что женщина вздумает броситься на хозяина.

— Нет, Камал, — дрожащим от страха голосом вскрикнула Лелла. — Не смей расправляться с ней! Она не знает наших обычаев… и не хотела…

— Хотела! — вскинулась Арабелла. — Не защищай меня, Лелла!

— Убей ее, — пропыхтела Елена. — Убей суку! Камал на мгновение растерялся. Какого же дурака он разыграл! Довел Арабеллу до крайности, и теперь она заплатит за его мелочную мстительность.

— Повелитель, — тихо вмешался Хасан, — ты должен покарать девушку. Если ты не сделаешь этого, твои солдаты расскажут всему Орану, что женщина поставила на колени самого бея. Такое нельзя оставлять безнаказанным.

— Но я сам во всем виноват, — возразил Камал.

— Это уже не важно, повелитель. Нельзя спускать ей подобное. Понимаю, ты не хочешь ее убивать. Кнут, повелитель, несколько ударов кнутом сломят ее строптивость и покажут всему миру, какой вы грозный, но справедливый правитель.

— Не нужно, Камал, — попросила Лелла, дергая его за рукав.

Камал поднял голову и снова оглядел Арабеллу. Она по-прежнему смотрела сквозь него. Камал обратился к Богу и Аллаху, моля наставить его, но ничего не приходило в голову. Выхода не было. Он поднял руку, призывая к спокойствию.

— Дать англичанке десять плетей. И привяжите ее к колонне.

— Ай-й-й! — завопила Елена. — Выпори ее как следует! Исполосуй спину суки!

— Зверь, — прошептала Арабелла и впервые за все это время увидела, как в глазах Камала промелькнуло что-то странное. Сожаление? — Ненавижу тебя, — глухо пробормотала она, отворачиваясь.

Двое солдат поволокли ее к колонне, увитой цветущими розами. Один из них оторвал нижнюю плеть, и Арабелла, поняв, что ее ожидает, стала вырываться. Турок что-то резко сказал и, стиснув ее запястья, связал кожаным ремнем, а потом вытянул руки девушки вверх и привязал ремень к вбитому в колонну крюку, вынуждая пленницу встать на носочки.

Арабелла прикрыла глаза, борясь с нахлынувшим ужасом. До этого дня никто не смел поднять на нее руку. И вот теперь она висит на колонне, бессильная, беспомощная. Идиотка, безмозглая идиотка!

Мужские руки сорвали с нее тонкое болеро, оставив ее обнаженной до талии. Холодный мрамор леденил вздымавшуюся грудь. Да умоляй же его сжалиться, черт бы тебя побрал!

Арабелла неистово тряхнула головой, прижалась щекой к колонне и стиснула зубы, выжидая.

Камал лихорадочно пытался придумать, что делать, но так и не нашел подходящего предлога освободить ее. Кнут щелкнул, и Камал сжался, словно безжалостный кожаный язык впился в его плоть.

— Не прощайте ее, повелитель, — настаивал Хасан, словно читая мысли Камала. — Сожалею, но это ваша… обязанность.

Камал стряхнул руку визиря, подозвал солдата, державшего кнут, и негромко приказал:

— Побереги силы, Лем. Не делай ей слишком больно. Не хочу, чтобы у нее остались шрамы.

Лем долго глядел на господина, прежде чем кивнуть. Ему не доводилось раньше сечь женщин, и мысль о том, что это прекрасное создание вскоре будет вопить и извиваться под дождем ударов, не доставляла ему удовольствия.

Он направился к Арабелле, и Камал почувствовал, как на лбу выступили крупные капли пота.

— Камал, неужели ты допустишь это?

Камал посмотрел в искаженное тревогой лицо Леллы.

— Ничего не поделаешь, — покачал он головой, наблюдая, как Лем собирает со спины Арабеллы длинные волосы и перекидывает их ей через плечо. Какая у нее изящная, точеная фигура и безупречная кожа!

Лем отступил и медленно поднял кнут. Арабелла затаила дыхание, ожидая первого удара. «О, папа, не дай мне опозориться!»

Послышалось мягкое шипение, и Арабелла дернулась, скорее от удивления, нежели от боли, когда кнут опустился ей на спину. Боязливая, напряженная тишина окружала девушку; единственным звуком было ее тяжелое дыхание. Безумная мысль пронзила Арабеллу: что, если турок, орудующий кнутом, ощущает исходящий от нее запах страха? Неожиданно громкий треск разорвал воздух, и жало кнута обвилось вокруг ребер. Перед глазами Арабеллы взорвались мириады искр. Снова и снова обжигал ее кнут. Кожа лопнула, и из ранок выступили алые капельки крови. Боль рвала ее на части, сводила с ума. Арабелла безуспешно дергала путы, пытаясь освободиться. Лем невольно охнул, когда кончик кнута задел грудь, высекая кровь. Он старался сдерживать свою недюжинную силу, но у девушки была не столь грубая кожа, как у мужчин. Однако она не издала ни звука.

— Ты щадишь суку! — прохрипела Елена. — Исполосуй ее хорошенько!

Наконец Арабелла обмякла, уже не думая о сопротивлении. Сил оставалось лишь на то, чтобы удержаться от криков. Боль… Боже, неужели на свете существует подобная пытка! Тихий плач сорвался с губ, когда кнут снова опустился. Откуда-то донесся хриплый прерывающийся голос Камала:

— Довольно! Довольно, Лем, Остановись! Больше ему не вынести. Еще два удара, и он бросится на турка.

— Но, повелитель…

— Молчать, Хасан, — велел он и в два прыжка очутился рядом с девушкой, морщась при виде кровавых рубцов на нежной коже. Багряные капли медленно стекали на шальвары. Камал обошел колонну, чтобы увидеть лицо Арабеллы. Почувствовав его присутствие, она с трудом разлепила веки и взглянула на него. Он одними губами выговорил ее имя. Арабелла открыла пересохший рот и плюнула Камалу в глаза.