Дочь дьявола - Коултер Кэтрин - Страница 79

Увидев, что хозяину не до шуток, раб присмирел и молча выполнил приказание. Камал оделся и оглядел комнату.

— Вели вынести отсюда мои вещи, Али. Брат захочет, чтобы все оставалось, как прежде, до его исчезновения.

И, не дожидаясь ответа, вышел. Несколько секунд он тихо стоял в дверях пиршественного зала, рассматривая людей, изменивших его жизнь. Все здесь, кроме его матери. Даже Лелла вопреки обычаям сидела рядом с. Хамилом, такая счастливая, что ее улыбка затмевала солнечный свет. Рейна уже переоделась в европейское платье и зачесала волосы наверх. Но почему нет Арабеллы? Может, она не хочет видеть его? Презирает и ненавидит?

Камал едва не вскрикнул от боли, но тут же выругал себя. Разве не этого он добивался, жалкий глупец?

— Брат мой! — воскликнул Хамил. — Мы заждались тебя! Иди поскорее сюда, Лелле не терпится поздороваться!

Камал кивнул и уселся рядом с братом, чувствуя себя скованно, неестественно, словно в его обличье скрывался совсем другой человек.

Граф вертел в пальцах кубок с вином, удивляясь, как могли Джованна и Хар эль-Дин произвести на свет такого великолепного сына. Он понимал страдания молодого человека, но знал, что пока не в силах ему помочь.

В комнате воцарилось неловкое молчание, и граф недоуменно обернулся к дверям и ахнул. Арабелла в прозрачных желтых шальварах и коротком жилете, с распущенными волосами показалась на пороге и лукаво улыбнулась, не сводя глаз с Камала. Убедившись, что он увидел ее, девушка грациозно подошла к нему, медленно опустилась на колени и коснулась губами носка сапога. Волосы рассыпались по ковру золотыми прядями.

Камал отпрянул, словно от удара.

— Встань! — проревел он.

Арабелла подняла голову и вопросительно, с нежной улыбкой взглянула на него.

— Да, господин, — покорно прошептала она, — как тебе будет угодно. — И, обратившись к Хамилу, осведомилась: — Разве не долг женщины выказывать почтение и преданность хозяину?

— Совершенно верно, — рассмеялся тот, — но не в присутствии отца. Вы можете целовать сапоги моего брата, исключительно оставшись наедине с ним, миледи.

— Садись, — разъяренно прошипел Камал, — и прекрати весь этот вздор!

— Да, господин, — с готовностью ответила она, хотя глаза лукаво блеснули.

— Арабелла, — благоговейно прошептала Рейна, — ты выглядишь совсем… другой.

— Хотел бы я посмотреть на тебя в таком костюме, дорогая, — заметил Адам. — Но сначала я прикажу начистить свои сапоги.

Граф наблюдал за дочерью, не отрывавшей глаз от замкнутого лица Камала. В ее взгляде было столько голодного желания и любви, что он поморщился. К сожалению, она пошла в отца и может любить лишь однажды. Но что, если Арабелла сумеет убедить Камала в том, что он не повинен в позоре матери.

— Ты молчишь, Камал? — тихо сказала Арабелла. Камал, не отвечая, кивком велел рабу подать блюдо.

— Мне есть о чем подумать, — сухо объяснил он наконец.

— Я… мне жаль… что так вышло, Камал. Возможно, мы когда-нибудь навестим вместе твою мать, если захочешь.

— Нет. Не захочу.

Арабелла озабоченно свела брови. Он ни разу не взглянул на нее с тех пор, как она села рядом. Может быть, она смутила его своей одеждой, театральным появлением и демонстративной покорностью? Камал был разгневанным, чужим, и она не понимала причин. Баранина с пряностями казалась безвкусной, вино — кислым. Девушка решила пока оставить его в покое и обратилась к отцу:

— Как случилось, что мама вывихнула ногу, сэр?

— Где же еще, кроме как на своей шлюпке! Поскользнулась на палубе. Но, несмотря на это, мне едва ли не пришлось связать ее — она просто рвалась ехать со мной.

Адам, рассмеявшись, легонько сжал руку Рейны.

— Итак, вот что меня ожидает, любимая? Придется взять пример с отца и время от времени связывать тебя, чтобы уберечь от опасностей! Боюсь, что под оперением моей голубки скрывается настоящий ястреб!

— Мой господин, ты хочешь, чтобы я оставила вас и не набиралась дурных примеров? — осведомилась Лелла у Хамила.

— Зачем? Я просто сделаю так, чтобы ты всегда носила дитя под сердцем, а твои мысли были заняты мной.

Камала передернуло. Скорее бы кончился ужин! Он сейчас словно раненое животное, мечтающее лишь о том, чтобы уползти в свою нору и попытаться выжить в одиночестве. Он побледнел еще больше, когда Хамил поднял чашу с вином и весело объявил:

— Хотя мой благородный брат вернул мне трон, клянусь, он не остался в проигрыше! Камал обрел женщину, которая принесет ему огромное счастье, если, конечно, он будет обращаться с ней, как подобает вести себя мужу со своевольной женой. Сумей поставить ее на колени, братец, но предупреждаю, держи своих любовниц в тайне от нее, иначе найдешь преждевременную кончину.

Камал наконец не выдержал и, поднявшись, объяснил брату:

— Завтра леди Арабелла отплывает домой вместе с отцом. Она вернется к жизни, которую вела с самого рождения.

Он услышал, как охнула Арабелла, но, не обернувшись, вышел из зала.

— Дорогая, — предостерегла Лелла, схватив Арабеллу за руку. — Дай ему время.

— Нет!

— Арабелла, — резко окликнул отец, — оставь его в покое.

Девушка подняла на отца полные слез глаза.

— Ты все знал, верно? Знал, что я больше не нужна ему!

Она неуклюже поднялась, выбежала из зала, не обращая внимания на гул голосов, и остановилась только в саду. Прохладный вечерний воздух окутал разгоряченное тело.

Теперь он проявляет неуместное благородство, черт бы его побрал! Арабелла перегнулась через стену и увидела Камала, спускавшегося по извилистой тропинке к форту. Бабуши из тонкой кожи мешали бежать, но Арабелла бросилась следом, не замечая, как острые камни впиваются в ноги. Солдаты и не подумали остановить ее.

— Камал!

Камал пошатнулся, словно от удара.

— Возвращайся во дворец, Арабелла. Я не желаю больше видеть тебя.

Очистительный гнев омыл ее.

— В таком случае, хотя бы поговори со мной, жалкий трус! Не смей убегать, как заяц!

— Хорошо, — со вздохом согласился он и подождал, пока она подойдет ближе. Арабелла стояла перед ним, испытующе глядя на него огромными сверкающими глазами. Камал сгорал от желания зарыться в ее мягкие душистые локоны, но стоял молча и неподвижно.

— Я… не понимаю, — пролепетала Арабелла. — Чем я прогневала тебя?

Она умоляюще протянула к нему руки, но Камал отступил.

— Ты ничего не сделала.

— Но почему же ты стал таким чужим? Я думала, ты будешь рад: Хамил вернулся, и ты свободен. Мы сможем уехать вместе.

— Нет, — покачал головой Камал, — я не свободен.

— Ты говоришь загадками, Камал. Пожалуйста, признайся, что тебя тревожит!

Камал глубоко вздохнул, понимая, что Арабелла не сдастся и будет продолжать спорить с ним, даже если узнает правду. Ей не понять его стыда, вечного позора.

— Я наслаждался временем, проведенным с вами, миледи, — глухо произнес он, — но теперь все кончено.

Арабелла смотрела на него, пытаясь привести в порядок смятенные мысли.

— Ложь! — наконец выдохнула она. — Этого не может быть! Ты намеренно делаешь вид, что я для тебя была всего лишь развлечением в минуты скуки!

— Чем же еще?

Камал пожал плечами и, отвернувшись, стал глядеть на Средиземное море, переливающееся под белой луной.

— Нет, — прошептала она.

— Правда, ты была девственна, а любой мужчина счастлив лишить девушку невинности, но женщины моего гарема куда искуснее в любви. Ты очень наивна.

— Откуда такая жестокость? — Арабелла сверхъестественным усилием воли старалась не заплакать, хотя вздрагивала всем телом. — Я люблю тебя.

— Это пройдет.

— Но ты сказал, что любишь меня?

— Мужчина наговорит все что угодно, когда хочет овладеть женщиной. Но вспомни, чего добился я лестью и уговорами! Податливое, горячее, нежное тело в постели, что еще нужно мужчине? Я поклялся, что приручу тебя, и сумел добиться своего, слишком хорошо сумел! Теперь ты ничем не отличаешься от моих наложниц — такая же покорная, смиренная и безоговорочно послушная.