Хозяин Вороньего мыса - Коултер Кэтрин - Страница 70

Все завершилось, и в то же время ничто не закончилось, Меррик знал, что колдовство, соединившее их, никогда не исчерпается. Он удовлетворенно откинулся на спину.

И туг., в неверном дневном свете, когда рассеялся туман у него перед глазами, он явственно увидел Хельгу, притаившуюся возле дверей, точно призрак. Она уставилась на влюбленных, слегка приоткрыла губы, глаза ее сверкали.

Меррик словно оцепенел. Потом с трудом покачал головой. Тогда Хельга повернулась, взглянула на них в последний раз и растворилась в вечерних тенях. Меррик почувствовал, как сильно колотится сердце, не от восторга, а от безумной ярости. Хельга подсматривала за ними, следила, как он поднимает Ларен, как он медленно входит в нее, следила, как его руки ласкали Ларен и Ларен кричала от наслаждения, она видела, как наливается кровью лицо Меррика в тот миг, когда и он достиг утоления своей страсти. Убил бы эту суку!

– Меррик!

– Да!

– Что с тобой? Ты как каменный.

Меррик заставил себя успокоиться, приказал расслабиться мускулам рук, немного согнул ноги. Ларен вновь забралась на него, обхватила руками его бедра и торжествующе усмехнулась:

– Теперь-то я знаю, что ты ощущаешь, когда ложишься на меня сверху, когда командуешь всем и решаешь, что мы будем делать и как долго!

– Ты и вправду так думаешь, дорогая? – Меррик еще произносил эти слова, а руки его уже скользнули вверх про ногам Ларен, и вот он уже дотронулся до нее и до самого себя в том месте, где их тела по-прежнему были соединены. Меррик впитывал влажность Ларен и своего семени, он прикрыл глаза, испытывая даже не радость, а глубочайшее, интимное счастье от этого прикосновения. Он вновь притронулся к Ларен, и она опять упала на него, с трудом переводя дыхание.

– Значит, нынче ты командуешь нами? – со смехом спросил Меррик.

Ларен не ответила. Она прижалась к нему, раскинула руки на груди Меррика и принялась целовать его рот, подбородок, шею, опускаясь постепенно к груди. Она приподнялась, почувствовала, как набухает внутри нее плоть Медика, – и с улыбкой медленно вновь опустилась, потом опять приподнялась и вновь опустилась – медленно, так медленно.

Меррик прикрыл глаза и застонал. Его руки крепко сжимали бедра Ларен, на этот раз позволив ей опуститься. Меррик заставил Ларен перевернуться на спину и тут же накрыл ее своим телом, он ласкал и целовал ее до тех пор, пока не погрузился снова глубоко в ее недра, вновь вырвав у нее крик наслаждения. Он прижимал к себе Ларен, пот струился по ее нежной коже, она вся отдавалась страсти, и Меррик сумел на время забыть, что Хельга подглядывала за ними.

Меррик, Отта и Ролло сидели в небольшой комнате, поодаль от церемониального зала. Ларен тоже обедала с ними, но затем Ролло отправил племянницу в свою спальню и велел там дожидаться его прихода. Отта принялся рассказывать Меррику про короля Карла и его двор.

Меррик внимательно вслушивался в слова советника. В голосе Отты прозвучало раздражение, когда он сказал:

– Придворные давно разделились на враждующие группы, и я не понимаю, как может король управиться с ними.

– Тут нет ничего сложного, Отта, – с хохотом подхватил Ролло. – Королю приходится прикидываться дурачком, он принимает одну сторону, затем другую, всем улыбается, всем поддакивает, а глаза у него пустые, точно усадьба, из которой все ушли праздновать летнее солнцестояние. Уж такие хитрости ты мог бы разгадать, Отта.

– Разумеется, король глуп, но это вовсе не притворство, господин мой. Ему иногда везет, только и всего.

Ролло изумленно уставился на своего помощника: тот впервые решился открыто противоречить ему. Однако герцог лишь покачал головой со скучающим видом и поднялся на ноги.

– Поболтайте тут вдвоем. Я пойду к Ларен, послушаю сказку про Горма, могучего короля данов, который утратил земную жизнь, но зато стал бессмертным богом.

Отта поглядел вслед герцогу, и на его лице проступила озабоченность. Меррик промолчал, понапрасну ломая себе голову: неужели Ролло больше не интересуется событиями при франкском дворе? Или разум и впрямь изменил старику? Могло ли быть истиной то, что сказал неудачливый убийца: Ролло нанял его вместе с дружком, чтобы те убили Меррика?

Нет, в такое Меррик поверить не мог. Бессмыслица какая-то. И потом Фромм – что это, случайность? Вряд ли. Здесь множество опасных подводных течений, страстей, приглушенных на время, но теперь вырвавшихся на волю, столько тайн, о которых Меррик не ведал и догадаться не мог. Он откинулся на спинку кресла, поглаживая искусную резьбу подлокотников, и продолжал слушать небылицы о глупом короле, который нисколько не занимал мысли Меррика, столько дней прошло, а он по-прежнему понятия не имеет, кто приказал похитить Ларен и Таби. Кровь болезненными толчками билась в раненой руке.

Меррик осторожно приоткрыл массивную, но узкую дверцу, преграждавшую путь в комнату на вершине башни, и заглянул внутрь. Странное восьмиугольное помещение, причудливые, зловещие запахи. Хельга стояла у длинной скамьи со множеством глиняных кувшинов и стеклянных пробирок. Подняв голову, она улыбнулась Меррику.

– Я так и рассчитывала, что ты навестишь меня.

– Мне говорили, ты никому не разрешаешь подниматься на башню. Тем не менее мне ты не запретишь войти. – Меррик умолк на миг, наблюдая за широкой улыбкой на лице Хельги. – Ты подглядывала за мной и Ларен. Мне это не нравится. Зачем ты это сделала?

Хельга только пожала плечами, ничуть не страшась его гнева.

– Прежде чем выбрать себе мужчину, я всегда проверяю, в состоянии ли он утолить мои потребности. Ты мне годишься, Меррик Харальдссон, ты, безусловно, годишься.

– Ты и раньше заводила себе любовников, прежде чем Фромма убили?

– Фромм, – повторила она, затем так же безо всякого выражения произнесла имя покойного мужа во второй и в третий раз. – Фромм. Мы столько лет провели в браке, он отчаянно хотел сына, и я тоже – ведь мой сын мог бы стать наследником Ролло после Гийома. Мое брюхо оставалось пустым. Ролло и Фромм винили во всем мои напитки и притирания, но они ошибались. А потом, когда я уже на все махнула рукой, мне удалось зачать дитя. Бедняжка Ферлен как раз родила мертвенького, уже в пятый раз. Боги знают, как я тревожилась за своего малыша. Он двигался во мне, он жил, мой сынок, но я молчала, никому не говорила, боялась признаться.

– И что же?

– Младенец вышел из моего чрева слишком рано. Я пошла в лес к северу от Руана, собирать коренья и травы, и тут у меня начались схватки, Сколько крови вышло, я и не думала, что из женщины может вытечь столько крови. Я похоронила малыша там же, в глубине леса.

– Зачем ты рассказываешь мне все это, Хельга?

– Я не подсылала к тебе убийц. Я всегда мечтала найти человека, которому я могла бы рассказать про моего ребенка. – Хельга отвела взгляд, уставилась куда-то в пустоту, но они по-прежнему стояли очень близко друг к другу, в комнате, полной осеннего тепла и запахов снадобий, хранившихся, в горшках и глиняных мисках. – Тогда я начала варить зелье, чтобы сохранить красоту, вернуть юность своей коже. Я решила сделать тебя своим любовником, Меррик, сын Харальда. Ты силен, твое тело приводит меня в восторг. Мужчины обычно не заботятся о том, чтобы доставить удовольствие женщине. Ты не таков. Я видела, что ты делал с Ларен, а она – она даже не понимает, как ты отличаешься от большинства мужчин. Она не может оценить то, что ты даешь ей. Я хочу тебя, Меррик. Что ты ответишь мне?

– Чего ради я должен согласиться на твое предложение? Я – один из наследников Ролло. Зачем мне рисковать, изменять жене, любимой племяннице герцога, – разве только ради того, чтобы вспахать твой живот, мягкий и белоснежный.

– А вместе с тем, – совсем тихо сказала Хельга, ставя на место изящный бокал, – я могла бы подарить тебе такое наслаждение, какого не ведал ни один мужчина, и к тому же я расскажу тебе, кто замыслил два года назад похищение Ларен.