Долго и счастливо - Грэхем Линн - Страница 22

— Мама... где?.. Чем занимается?!

— Поздно, Билли, — с горечью сказала Хилари. — Я тебе сочувствую, но тут уже ничего не исправить. Лорен подписала контракт, забрала деньги и теперь живет в отеле в Лондоне. Не знаю, когда напечатают эту статью. Думаю, Лорен еще отдала им фотографии Ники. Мне так жаль! Я и понятия не имела, что она замышляет, а то бы постаралась ее разубедить. Но я сама узнала об этом лишь тогда, когда она позвонила из Лондона, хвастаясь, какой богатой и знаменитой скоро станет!

— Что случилось? — поинтересовался Алексей, встревоженный мрачным выражением лица Билли.

— Это не твоя забота, Хилари. В каком отеле она остановилась? — Закончив разговор с тетей, Билли повернулась к Алексею: — Ты не поверишь, что натворила моя мама! Она рассказала о нас какой-то желтой газетенке, подписала контракт, и они заплатили ей за это целое состояние. Она даже отдала им мои личные фотографии Ники! — яростно воскликнула она.

— Меня это совсем не удивляет. — Алексей лишь пожал плечами. — Я подумывал о том, чтобы заплатить ей за молчание, но в итоге решил: тебя оскорбит подобная идея...

— Почему ей необходимо платить за молчание? Как моя мать вообще додумалась продать фото своего внука? — выдохнула Билли.

Алексей был менее удивлен алчностью Лорен. В течение многих лет его многочисленные любовницы, знакомые и даже некоторые родственники продавали истории о нем желтой прессе. И он полагал, что Лорен Фостер тоже клюнет на эту удочку.

— Я должна лететь в Лондон, чтобы встретиться с ней! — заявила Билли, дрожа от гнева.

То, что Лорен ничего не рассказала сестре о своих планах, только доказывало Билли: мамочка сама прекрасно знала, что поступает подло.

— Ты ничего не изменишь. Если она подписала контракт, обратной дороги нет, — заметил Алексей. — Оставь Ники здесь. Скорее всего, газетчики только и ждут, когда ты приедешь с ним в Лондон.

— Почему ты так спокоен? — с подозрением спросила Билли, игнорируя его слова.

— Я всегда был на виду у репортеров. Поэтому мне нравятся французские законы о частной собственности. Здесь папарацци приходится играть по правилам.

Билли вернулась в дом, чтобы переодеться.

Она с иронией отметила: ей совсем не хочется уезжать из Франции, оставлять здесь сына. Тем не менее Билли чувствовала непреодолимую потребность в выяснении отношений с матерью, на жадность и бесчестность которой она так часто раньше закрывала глаза ради сохранения мира в семье.

— Не думаю, что тебе стоит это делать, — прямо заявил Алексей перед тем, как она села в джип и отправилась в аэропорт. — Или, по крайней мере, мне нужно поехать с тобой.

Мысль о том, что Алексей будет стоять рядом и слушать, как Лорен бесстыдно вещает о своем потребительском подходе к жизни, заставила Билли поежиться.

— Думаю, стоит! Я вернусь завтра, — резко пообещала она, заметив, как сардоническая улыбка на его губах постепенно исчезла.

Билли сгорала от нетерпения, сидя в лимузине, который вез ее по улицам Лондона к Лорен. Явно ощущая себя богатой после продажи информации о дочери и зяте в желтую газету, ее мать остановилась в очень дорогом отеле.

Когда она открыла дочери дверь, той сразу стало ясно — ее мамочка напилась почти до бесчувствия: спутанные белокурые волосы, чересчур короткое фиолетовое платье, нетвердая походка...

— Даже когда мы были детьми, Хилари никогда не упускала случая посплетничать обо мне, — угрюмо жаловалась Лорен. — Полагаю, ты приехала, чтобы читать мне мораль.

— Не совсем. Всю свою жизнь я старалась не обременять тебя. А начав зарабатывать самостоятельно, всегда щедро делилась с тобой деньгами, — тихо сказала Билли. — Так почему при первой же возможности ты вонзила мне нож в спину?

Лорен скорчила недовольную гримасу:

— Ты такая ханжа, Билли! Ты совершенно не похожа на меня — ни внешностью, ни характером. Так как же ты можешь понимать, что значит быть мной? У меня была паршивая жизнь, потому что я родила тебя слишком рано. Япросто не успела ею насладиться. Большинство мужчин не хотят иметь дело с женщиной, у которой есть ребенок...

— Что-то я не припомню, чтобы наличие ребенка тебе мешало, — сухо ответила Билли, не обращая внимания на жалостливую ложь, которую ей приходилось выслушивать с малых лет. — У тебя была куча ухажеров, когда я была маленькой. Но, казалось, ты не хочешь ни с кем оставаться надолго, потому что думала найти себе лучше.

— Да это, черт подери, было разумнее, чем влюбляться в собственного начальника и вздыхать о нем в течение нескольких лет, словно ты старая дева! — язвительно ответила Лорен своей дочери.

— Есть ли смысл в том, что ты рассказала журналистам? — с трудом сдерживая гнев, спросила Билли.

— А тебе хочется прочитать статью? — сухо спросила Лорен, кинув на дочь снисходительный взгляд. — Придется тебе подождать несколько недель и прочитать ее вместе со всеми.

— Несколько недель... почему? — поинтересовалась Билли.

Ее мать пожала плечами:

— Откуда мне знать? Возможно, они сначала хотели уточнить некоторые детали.

— Тебя не заботит то, что ты продаешь мою личную жизнь! Но фото Ники...

Услышав этот упрек, Лорен громко рассмеялась:

— О, он великолепный ребенок, тебе стоило бы им гордиться! В любом случае зачем ты суетишься? Разве ты не получила то, чего всегда так хотела? Зачем же становиться такой жадиной по отношению ко мне? В конце концов, у тебя есть Алексей Дракос и кольцо на пальце, а еще целая куча денег.

— А еще у меня есть мать, которая меня постоянно позорит перед всеми, — с горечью сказала Билли. — Как ты могла так с нами поступить? Ты же прекрасно знаешь, как высоко Алексей ценит личную жизнь. Ты знаешь, какие... трудности нам сейчас приходится преодолевать. Меня поражает сам факт: ты распродала все наши тайны, не заботясь о том, сколько неприятностей нам этим принесла.

Ее мать была слишком увлечена наполнением своего стакана вином, чтобы как-то ответить на эти слова. Она сделала пару глотков, а затем уставилась на дочь:

— Чего?..

Билли осознала: эта женщина не думает о том, что ей говорили, или о том, что она натворила. Ей не было стыдно, и она не собиралась извиняться. Билли вздернула подбородок, не желая проявлять слабость и привычно прощать маму, как делала до сих пор.

— Я не хочу больше тебя видеть, — с отвращением заявила она.

— Следуешь приказу Алексея? А я все думала, когда же он заставит тебя вычеркнуть меня из твоей жизни? — заключила Лорен, нелепо размахивая стаканом, так что капли вина падали на светлый ковер. — А мне наплевать... Вы мне не нужны. Все, что вы делали, — держали меня всю жизнь на привязи. А мне нужна свобода! Хочу делать то, что мне заблагорассудится, не заботясь о чужом мнении.

— Отлично! — ответила Билли и пошла к двери, потрясенная и оскорбленная полным безразличием Лорен.

Она любила свою мать. Всегда любила. Присматривать за ней было чем-то вроде обязанности и священного долга Билли еще со времен детства. А теперь, услышав слова Лорен, Билли наконец пришлось признать: ее мать никогда не показывала свою любовь, напротив, заставляла дочь чувствовать себя обузой, само существование которой лишало ту желанной свободы.

Билли зашла в лифт и спустилась в фойе отеля. Она была как в тумане, но мгновенно узнала Гелиоса, притворявшегося, будто он изучает брошюрки для туристов на стойке консьержа. Билли быстро поняла его знак — идти к боковому выходу вместо главного. У тротуара ее ждал не тот лимузин, на котором она приехала. Как только Гелиос широко раскрыл перед ней дверцу автомобиля, она увидела внутри Алексея, ожидающего ее.

— А ты еще что тут делаешь? — пораженно выдохнула Билли, бегло оглядев его и заметив: он был одет в тот же костюм, и, вопреки своей обычной щепетильности, явно должен был побриться. — И как ты здесь так быстро оказался?

— Решил все в последнюю минуту. Прилетел на вертолете, сам, — ответил он, целуя ее бледное изможденное лицо. — Как Лорен?