Хранитель - Ланган Сара - Страница 19

— Заметила, что нигде не льет так, как в Бедфорде? — сказал Бобби.

— Да.

— Ты никогда не думала, что наш город проклят?

Лиз пожала плечами.

— Кем?

— Не знаю… самим собой, может быть. Или делами, которые там творятся.

— Вероятно, и людьми, — ответила она.

— Например?

Лиз промолчала, но было очевидно, что она имела в виду Сюзан.

— М-да… полагаю, и такое возможно, — согласился Бобби. Он кивнул на дорогу. — Знаешь, иногда мне хочется просто ехать и ехать.

— Точно, — сказала Лиз. — Давай вместе сбежим. Думаю, нашего остроумия хватит, чтобы выжить.

Он весело рассмеялся. Затем вдруг сказал:

— Ты прелесть!

Лиз опустила глаза, думая, что он шутит над ней.

— Нет, серьезно! Мне очень нравится твоя улыбка.

Она нервно усмехнулась, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

— Спасибо…

— Хм, так забавно, я наблюдал за тобой на математике. Сидишь прямо напротив меня, всегда задумчивая… В твой адрес вечно говорят плохие вещи, но ты будто не замечаешь. Иногда я вижу, как ты сама себе улыбаешься. В жизни еще не встречал таких лучезарных людей!

«Наверное, это и есть счастье», — подумала Лиз. На душе стало хорошо и в то же время больно, захотелось плакать. Неужели нашелся человек, который смотрел на нее и знал, что она достойна большего!

Бобби протянул ей руку. Взявшись за нее, Лиз снова чуть не разрыдалась.

— Честно, — сказал он, — я не ожидал, что так получится… с ребятами.

— Что именно?

— Ну, на фабрике. Я бы с тобой так не поступил. — Его голос звучал на октаву ниже обычного.

Лиз молча кивнула.

— Ты нравишься им, уверяю тебя!

— Нет, Бобби. И ты знаешь это.

Впереди показался знак: «Канада: 60 миль». Они ехали уже три часа.

— Пора возвращаться, — сказала Лиз. — Идет дождь, а мы так далеко от Бедфорда. Никогда не знаешь, что произойдет с мостом. И сможем ли мы вообще вернуться.

Они вздохнули в унисон, и наследующем повороте Бобби развернул машину к югу, в сторону Бедфорда.

— Меня, кстати, они тоже не особо жалуют, — сказал он.

Кажется, не одна Лиз мечтала вырваться из плена.

Вскоре они начали встречаться. Первый раз они занялись сексом летом, на заднем сиденье его машины. Лиз не ожидала, что будет так больно, и по окончании, чувствуя сильное изнеможение, даже не старалась казаться довольной. В тот же вечер, возвращаясь домой, они почти не разговаривали. Оба были потрясены: ведь думали, что случится нечто волшебное, а вышло совсем наоборот.

Потом они попробовали еще. И еще, и еще… до тех пор, пока Лиз не понравилось. Прошел уже целый месяц, и Лиз призналась Бобби, что секс — лучшее, что есть в этом мире. После американских горок, разумеется.

Они каждый вечер созванивались. Бобби говорил, что счастлив идти в постель и ощущать на простынях ее запах, представлять Лиз рядом с собой. Часто после его тренировок по баскетболу они шли в «Дагаут», где Лиз заказывала диетическую «колу», а Бобби — газировку из корнеплодов и картофель с сыром, на который она вечно покушалась. Они много разговаривали, а иногда просто сидели, не произнося ни слова. Знакомые ребята, приходя в кафе, здоровались с Бобби, но игнорировали Лиз. Влюбленным было все равно: они представляли, что живут в собственном мире, где нет никого, кроме них.

Осенью Бобби уедет на учебу в Бодуин. Если отметки Лиз по химии останутся на должном уровне, УМО предоставит ей первый год обучения бесплатно.

Они часто вдвоем выдумывали смешные имена для будущих детей. Бобби нравились Дилан и Томас, а Лиз предлагала назвать ребенка Персивиллом Сиропчиком — чтобы воспитать чувство юмора. Но она постоянно себе напоминала, что все эти планы — выдумка, игра. По утрам, смотря в зеркало, Лиз говорила себе: «Это долго не протянется. Не впадай в зависимость».

Сейчас она просто жила, наслаждаясь своим счастьем, покуда это было возможно.

ГЛАВА 11

Когда Богарт был королем

Бобби Фулбрайт любил сигареты, особенно «Лаки Страйк». Этот сорт был особенно популярен в давние времена, когда умели снимать хорошие фильмы и Хэмфри Богарт считался королем.

Курил Бобби крайне редко (пускай история про «никогда не вырастешь» — чистый вымысел, но оставаться на веки вечные с ростом в пять футов он не собирался). В его нагрудном кармане лежала пол у вы куренная смятая пачка, которую Бобби повсюду таскал с собой. После секса в машине он доставал ее и тряс, пока не выпадала одна сигарета. Вцепившись в нее зубами, он говорил с французским акцентом: «Пошли со мной, моя маленькая теплая картошечка, и я покажу тебе мир». Лиз это очень забавляло.

Сегодня ему скорее всего не доведется покурить постсовокупительные «Лаки».

Поездка к Сюзан Мэрли… никто же не навещал ее, даже семья! Ни у кого, включая Бобби, и желания такого не возникало — пообщаться с девушкой из ночных кошмаров.

Он так и не понял, почему именно сегодня, в первый день дождя, Лиз настаивала на странном воссоединении родственников. Правда, потом Бобби вспомнил, что была пятая годовщина смерти ее отца. Это немного прояснило ситуацию. В конце концов, какими бы ни были их отношения, семья есть семья.

Он позвонил Лиз сообщить, что задержится: сперва надо было уложить младших братьев-близнецов.

— Ты не против?

— Нет, все в порядке, — ответила Лиз.

По ее голосу нетрудно было догадаться, что девушка лжет. Лиз весь день ходила какая-то странная — Бобби сразу это заметил и понял, что случилось нечто страшное, раз ей так сильно захотелось увидеть свою ненормальную сестру. Поэтому он старался как можно быстрее покончить с делами по дому.

— Какую вам историю рассказать сегодня? — спросил он у близнецов, ворочавшихся на простынях с изображением человека-паука.

Бобби было тринадцать, когда мальчики родились, и он чувствовал себя скорее их дядей, нежели братом.

— Страшилку давай! — воскликнул непоседливый Алекс. Он начал скакать на кровати. — Как в тот раз!

— Не надо! Ненавижу эти истории! — завопил из своей постели Майкл.

Бобби терпеливо ждал, пока малыши успокоятся. Страшилок он рассказывать не станет, потому что в отличие от обожавшего их Алекса Майкл не мог потом уснуть и часто приходил в спальню родителей, забираясь к ним в постель. В результате отец приказал исключить из репертуара сказки про кровавые розы и людей с крюками вместо рук. Бобби сделал свой неопровержимый вывод: родители вели бурную сексуальную жизнь.

— Страши-илку-у! — настаивал Алекс, грозно улыбаясь Майклу. — Бобби, давай рассказывай скорее!

— Нет, книга. И вы оба должны согласиться! Книга, и ничего больше. У меня сегодня еще встреча с Лиз.

— Ненавижу ее, — проворчал Алекс.

Это слово появилось в его лексиконе совсем недавно, и он использовал по поводу и без.

— А мне кажется, ты воняешь, — ответил Бобби.

— Я?! — взвыл мальчик. — Нет! Я не воняю!!! А вот она — плохая, и я ненавижу ее! Она ходит на кладбище по ночам и выкапывает людей.

Вот три вещи, которым научились его младшие братья в детском саду: кубики, алфавит и как издеваться над семьей Мэрли. Им же не объяснишь, что Лиз — это не Сюзан.

Бобби бросил на него свирепый взгляд.

— Прости… — сказал Алекс.

Можно было бы прочитать им нотацию о том, как умные люди не слушают всяких неудачников, но часы показывали уже почти девять. В ушах Бобби снова раздался голос Лиз — холодный, напомнивший ему их первое так называемое свидание на фабрике. Как потом она сидела в его машине по дороге домой, замерев и пытаясь делать вид, что ничего не произошло. Естественно, он позвонил Лиз на следующий день — нельзя же было все так оставлять. И потом, через день… еще и еще. Он сам не заметил, как у них закрутился роман.

Бобби посмотрел в сторону Майкла — как на более адекватного собеседника.

— Так, мне нужно сегодня уйти. Ребят, вы мне друзья или кто? Не хотите, чтобы я веселился? Вот вы, значит, какие.