Хранитель - Ланган Сара - Страница 42

Поднявшись, он увидел, что Сюзан уходит из парка. Мокрое платье прилипало к телу. Она ступала по земле босыми ногами, с которых исчез кожный покров — остались лишь кости и сухожилия.

Сюзан прошла сквозь ворота, одновременно плача и улыбаясь. Пол знал почему, он понял причину после ее прикосновения. Собственно, поэтому Сюзан не убила его. Розов был прав: она любила и в то же время ненавидела Пола. Страшные вещи творились в последнюю дождливую ночь. Сюзан и хотела, и противилась им, отсюда — улыбка сквозь слезы. Он не мог разобрать, какой из демонов преобладал в ней. В этом они были похожи.

Пол поднял глаза к небу. Дождь лил с утроенной силой, но он не чувствовал его. Одежда промокла насквозь. Со стороны фабрики потянуло горящей серой.

Выйдя из парка. Пол пошел по наводненной Мэйн-стрит. Мимо него, высунув голову на поверхность, проплыл голден ретривер. [10]Правда, он был не привычного золотистого цвета, а с вымазанной в саже шерстью. Пол помнил его настоящий окрас: Бенджи. Пес отчаянно боролся с течением. Пол схватился за ошейник, чтобы вытащить Бенджи на сушу, но тот грозно зарычал и цапнул его за пальцы. Пол резко отпустил пса, и он поплыл вниз по улице. Разве мог Бенджи укусить своего хозяина? Нет, это точно был не он… верно?..

Во всем городе вырубилось электричество, тьма поглотила улицы. Во мраке скользили фигуры. Вокруг дома Чака Брэнна гигантский красный паук плел паутину. Если Чак попытается выйти, то как муха застрянет в липких сетях.

Привидения двигались по дорогам, не касаясь воды, проплывая высоко над ней. Среди призраков попадались как совсем древние, из прошлого века, так и молодые, ничего не успевшие повидать в жизни. Они не обращали внимания на Пола. Их единственным намерением было вернуться домой.

Глаза слезились от едкого фабричного дыма. Пол захотел бежать… взломать «Дон Ликер», украсть несколько бутылок шотландского виски, вплавь добраться до шоссе, забиться в какой-нибудь уголок и прождать до утра. Или вскрыть себе вены — тогда наконец-то уйдут все тревоги.

Подойдя к ближайшему дому — одноэтажному, с голубыми ставнями, — Пол заколотил в дверь. Из-за занавески осторожно высунулась Элли Бруттон. Он продолжал стучать до боли в костяшках, пока его бывший начальник Кевин Бруттон не открыл дверь. Он дышал, прижав к лицу носовой платок. Из дома вырвался запах тухлого мяса.

— Ты должен помочь мне! — сказал Пол. — Нужно эвакуировать город!

— Пошел к черту! — крикнул Кевин и захлопнул дверь.

Пол бросился к дому напротив. Дверь была такой ледяной, что каждое прикосновение обжигало пальцы. Он увидел, что из окна второго этажа за ним наблюдала Джейн Ходкин со своим парнем Крэйгом Питсфилдом. В комнате, где они находились, горели свечи, и оба дрожали от холода. Изо рта шел пар. Бросив камень и разбив окно, Пол закричал:

— Бегите отсюда!!!

Но Джейн и Крэйг лишь подальше отошли от окна.

Тогда Пол начал ломиться в дом семейства Андриас.

— Вы не понимаете, что происходит?

Кто-то подошел к двери, но затем шаги удалились. По всей улице в каждом доме Пол видел лица, но стоило ему приблизиться, как они тут же прятались. Знакомые, изуродованные, они все больше напоминали те, что чахли в зеркалах Сюзан. Лица были очень похожи на нее.

Впереди возвышалась фабрика. Сюзан стояла около нее, разведя руки и запрокинув голову. Рассекшая небо молния озарила здание, дым и женщину, давно лишившуюся красоты. Сюзан смеялась и плакала — это была потрясающая картина.

Ревели двигатели, в небо из трубы поднималось все больше дыма, вместе с которым наружу выходило что-то плотное, темное, заполнявшее воздух, землю и его легкие. Пол побледнел, осознав, что вдыхает серные отходы. Кто-то… ну конечно, Луис Андриас с двумя дружками-идиотами вскрыли канистры и приготовили смесь. При соединении с углем, а тем более при воспламенении сера становилась очень опасной. Человек может дышать сероводородом около тридцати секунд, затем умирает. Если ветер разнесет это месиво и капли дождя впитают его, то грядет катастрофа, не снившаяся даже Лав Каналу. [11]

Если наружу выплывет еще больше серы, то к тому времени, как сюда явится бригада спасателей, город вымрет.

— Нет… — прошептал Пол.

Сюзан со спокойным лицом повернулась к нему.

— Да, — сказала она. В ее голосе отразились все эмоции: от сожаления и печали до радости и злобы. Дым поднимался в небо, и вскоре вместо звезд, облаков и луны образовалось сплошное черное пятно.

Пол побежал на фабрику. От аварийного генератора горело несколько лампочек, кое-как разгонявших дым. Восьмидесятилетняя машина грохотала. Поперек пустого конвейера двигалась пила. Чан кипел, газовые нагреватели обдували помещение.

На линии сборки работали призрачные люди. Они резали и обрабатывали дерево, прессовали горячим утюгом бумагу. Пола окружали многотысячные привидения жителей Бедфорда. На них были надеты костюмы-тройки или рваные рабочие майки, загаженная обувь, а на голове — цилиндры. Места всем не хватало, поэтому они умещались друг у друга внутри, и лицо каждого раздваивалось: старый и молодой, мужчина и женщина, уродливый и красивый.

Снизу доносились голоса мучеников, убитых основателем фабрики Уильямом Прентисом. Их трупы сгнили под землей, отравив почву. Ни один росток не увидит здесь белого света. Нескончаемый истошный крик усиливался с каждой секундой, пока Пол находился там. Он видел их глаза: одинаковые, голубые, как у Сюзан Мэрли.

Ему захотелось повернуться и бежать, но в ту же секунду он понял, что некуда. Переступив порог. Пол вошел в помещение и принялся на ощупь искать стоп-кран. Он знал: это не остановит химическую реакцию, но по крайней мере пострадает только малая часть долины. Как слепец, он двигался сквозь темноту и призраки, обжигая руки горячими аппаратами. Ядовитый дым неумолимо прибывал, и у Пола закружилась голова. Лицо, руки — все открытые части тела сильно чесались. Пора выбираться, бежать прямо сейчас, пока не потерян последний шанс…

Вдруг он разглядел на стене ящик. Пять рычагов, два из которых были подняты. Наугад Пол опустил первый, и тот без сопротивления подался. Конвейер тут же остановился.

— Есть! — хрипло возликовал Пол.

Он потянулся ко второму рычагу, дернул, и он с треском развалился на части. Из панели торчал лишь дюймовый осколок, который никак не удавалось опустить пальцами. Чан продолжал кипеть, производить смертоносное месиво, распространявшееся по всей фабрике. Пол наклонился и, срыгнув, почувствовал соленый привкус. Кровь.

Медленно ползли минуты: пять, шесть, семь… не умолкали крики, полные горя и ужаса. Им хотелось, чтобы фабрика сгорела, перестала существовать. Привидения обступали, но Пол, пройдя сквозь них, подошел к панели и снова стал давить. У него обломались ногти, он присел и сделал глубокий вдох, забыв, что больше не осталось воздуха. Снова кровавая отрыжка. Пол чувствовал, как пузырятся легкие, и это была не слизь — разжижалась оболочка.

Ринувшись к чану, он попытался голыми руками затушить пламя. Боль пронзила его миллиардами кинжалов, давая понять, сколь глупа была затея. Он судорожно пустился на поиски вдоль чана. От сильнейших ожогов руки потеряли чувствительность, но он, не сдаваясь, продолжал ощупывать пол и стены. Ничего.

Скоро дыхание отказало. Он не мог больше идти. Легкие горели.

— Пожалуйста, — взмолился Пол. — Сюзан, прекрати это…

Он захлебывался в собственной крови. На фабрике появилась Сюзан. Она ковыляла со сломанной лодыжкой, голова болталась. Единственное, что осталось в ней живым, — это глаза.

Пол тихо рассмеялся над своей грядущей кончиной: он умрет на бумажной фабрике, на спасение которой потратил много лет. Ирония еще не оставила его. Но в следующую секунду он протрезвел. Да, вот как все кончится — сегодня ночью тысяча людей встретят Создателя.