Ночной огонь - Коултер Кэтрин - Страница 71

— Говорю же вам, все так и было, — объявил он, оглядывая завороженную публику, перед тем как произнести заключительную фразу, — козел укусил его. Прямо в зад. В левую ягодицу.

Все еще ухмыляясь, Берк подъехал к конюшне.

— Не повезло, — пожаловался он конюхам. — Немного отдохнем и опять отправимся на поиски.

— По-моему, не стоит беспокоиться, — отозвался Джошуа. — К этому часу кто-нибудь наверняка изловил проклятых тварей и сунул в горшок с супом Джордж снова громко, непочтительно захохотал.

— Разотри хорошенько Эша, — велел Берк Харри, новому конюху, молодому парнишке с широкой щелью между передними зубами.

— Милорд!

— Что, Джорди? Мы не нашли Ганнибала, если ты именно это хотел узнать.

— Нет, это насчет мисс Ариель.

— Что с ней? — мгновенно насторожился Берк.

— Она еще не вернулась. Отправилась поискать Ганнибала, совсем одна, вот уже два часа прошло, а ее все нет, и я что-то беспокоюсь.

— Говоришь, совсем одна?

— Да, и когда я хотел поехать с ней, сказала, мол, никому она теперь ни за пенни не нужна и не хочет больше быть узницей.

«О Боже, — подумал Берк, — О пожалуйста, милосердный Боже, нет, только не это!»

Но вслух сказал как можно спокойнее:

— Два часа? Должно быть, она просто потеряла представление о времени. Мы не будем волноваться, пока…

Он неожиданно замолчал и громко выругался:

— Оседлай Хана, Джорди. Эш слишком устал и вспотел. Десять минут спустя Берк, Джорди, Джордж и Джошуа уже мчались на восток.

— Ты уверен, Джорди? — в сотый раз спросил Берк.

— Она направилась на восток, милорд, — стоял на своем Джорди.

В ноздри бил невыносимый запах. Что-то сгнившее, липко-протухшее, разлагающееся. Ариель задохнулась, с трудом подавляя рвотную судорогу, но вонь еще усилилась. Ариель открыла глаза, пытаясь понять, где находится. Она лежала на холодном жестком полу. Руки связаны за спиной, ноги чем-то замотаны. Ариель повернула голову, поморщившись от пульсирующей боли за левым ухом, и едва удержалась от вопля — на столе лежал Ганнибал с перерезанным горлом, длинная шея свисала с края стола. Кровь капала медленно, равномерно, и рядом с головой Ариель уже натекла маленькая лужица.

Ариель застонала и попыталась отодвинуться.

— Ш-ш-ш, дитя мое. Все хорошо. Доркас здесь. Тебе ничего не грозит.

Доркас.

Ариель не шевельнулась. Душу затопил страх, настолько глубокий, такой парализующий, что она не могла говорить. Доркас стояла на коленях рядом с ней, гладя Ариель по волосам.

— Доркас. — прошептала она. — Ты жива. Я так волновалась за тебя.

— Знаю, знаю, дитя мое. Со мной все в порядке. И с тобой тоже.

Старуха мерно раскачивалась над ней. Ариель заметила, что горничная выглядит, как ужасная старая ведьма из детских сказок — грязные, спутанные волосы, жирная, запачканная едой и кровью одежда, омерзительная вонь исходит от давно немытого тела. Пустые бессмысленные глаза. Глаза безумной.

«Я должна попробовать уговорить ее», — подумала Ариель, хо1Н полна безнадежности окатила ее. Пытаться образумить сумасшедшую? Доркас связала ее и приволокла на кухню. Повсюду разбросаны ножи. Ганнибал зарезан. Доркас убьет ее, совсем как гусака, и так же быстро.

— Доркас, не можешь ли ты развязать меня?

— Развяжу, только очень боюсь его. Он снова изобьет меня.

Старуха поднялась, осторожно, исподлобья озираясь.

— Посмотрю, здесь ли он, — прошептала она и осторожно ступая, шаркающими шагам вышла из кухни.

— Она больше не Доркас, — подумала Ариель. — но кто же он? — Пожалуйста, вернись и развяжи меня, — пробормотала она, но ответом было лишь молчание, молчание и запах крови.

Руки Ариели совсем онемели. Она попыталась освободиться. Несколько минут она тянула, рвала, крутила, но все напрасно. Думай, Ариель! Нужно перерезать веревки.

Она заметила кухонный нож на полке, футах в пяти над головой, сжалась в тугой комочек, и, резко развернувшись, ухитрилась встать на колени. Потом медленно, пытаясь сохранить равновесие, поднялась. Щиколотки связаны слишком туго; придется прыгать, чтобы добраться до полки.

Ариель сумела сделать два крошечных шажка и тяжело упала на бок, ударившись так сильно, что на несколько мгновений потеряла сознание. Она полежала немного, отчаянно пытаясь подавить острую боль в бедре. Отдышавшись, она снова умудрилась подняться, и на этот раз сделала три шага, прежде чем опять свалилась. Только на пятый раз они благополучно добралась до полки и протянула к ножу связанные руки.

Но не смогла дотянуться. Три дюйма. Всего три дюйма отделяло ее от проклятого ножа, от свободы. Ариель едва не вывернула руки из суставов, пытаясь достать до ножа. Бесполезно. Она попыталась найти другой. Всего их было три, и остальные — еще выше. Тяжело дыша, Ариель пыталась справиться с новым приступом безнадежного отчаяния. Она не сдастся. Берк ни за что не отступил бы.

Оглянувшись, она вновь заметила Ганнибала и поклялась отпустить на свободу всех гусей, если удастся выбраться отсюда живой и невредимой. Они такие же пленники, как и она, несчастные, бессильные, ожидающие смерти.

Конечно, это было глупо, но Ариель почувствовала, как на мгновение стало легче.

Острый край. Неужели во всей чертовой кухне ни одного острого края?

Только сейчас Ариель увидела грязь, остатки сгнившей и разлагающейся пищи на каждом столе, пыли, потеки жира.

Должно быть, Доркас направилась прямо сюда и живет в доме полторы недели, как животное, хищное и жалкое, не сознающее, что делает.

Ариель почувствовала, как по коже поползли мурашки, но в это мгновение заметила маленький кривой ножик, воткнутый между кастрюлей и рашпером на дальнем разделочном столе. Опираясь на край стола, она смогла сохранить равновесие и агонизирующе-медленно и неловко начала добираться к цели. Наконец нож оказался совсем близко, и Ариель, задыхаясь, схватила его. Сердце гулко билось, изнемогая от волнения, страха, возбуждения, надежды.

Самым трудным оказалось повернуть нож так, чтобы острый кончик рассек веревки. Она порезалась дважды, прежде чем сумела отыскать правильное положение. Взад и вперед. Взад и вперед. Еще и еще раз. Стреляющая боль пронизала запястья, но Ариель продолжала пилить, чувствуя, как ослабевают узлы.

И тут она услыхала шаги, не тихие и шаркающие, а быстрые и уверенные. Мужские шаги.

За стеной раздался громкий голос. Мужской голос. Ариель уставилась на дверь, не в силах отвести глаз.

Глава 22

— Ну и ну! Подумать только, я-то был уверен, что старуха все сочиняет. Здравствуй, моя дорогая девочка.

Ариель почему-то совсем не удивилась.

— Этьен, — выдохнула она, с трудом шевеля пересохшими губами, чувствуя, как поддаются веревки, но держа руки абсолютно неподвижно, застыв как статуя, боясь, что он заподозрит неладное, страшась, что по ее лицу угадает все.

— Могу я спросить, что ты делаешь?

— Ничего. Просто не могла лежать на полу и дышать запахом крови.

— Понимаю, — кивнул Этьен.

— Лучше объясни, что ты здесь делаешь. Он улыбнулся, явно сознавая, что Ариель напугана. Этот страх перед ним стал ее неотъемлемой сущностью. Этьен думал, и размышлял, и строил планы до тех пор, пока он и Эван не начали напиваться каждый вечер до потери сознания. Как заполучить ее? Как похитить из тщательно охраняемой, укрепленной крепости, какой представлялся ему Рейвнсуорт Эбби?

И вот она оказалась здесь, связанная, беспомощная, ожидающая его приговора.

Этьен, не в силах сдержаться, громко, радостно рассмеялся и, войдя в кухню, облокотился о стол, скрестив на груди руки.

— Я уже несколько дней живу здесь. Составляю, если можно так выразиться, опись имущества. В конце концов мой отец был владельцем Рендел-холла и всей обстановки, как и его отец до него. Я возьму все, что захочу, это будет только честно и справедлива. Что же касается твоего брата… думаю, старина Эван отчаялся заполучить тебя. Никогда не видел его в таком бешенстве, как в тот день, когда он вернулся в Лесли-фарм с распухшим носом и в синяках. Твой муж неплохо поработал.