Песня огня - Коултер Кэтрин - Страница 76

— Не могу сказать того же о его жене!

— Тихо, тихо, женщина. Я хочу для начала разобраться с тобой.

— Интересно, — сказала Чандра мечтательно, покоряясь желаниям своего супруга, — что Бланш говорит мужу. Думаешь, он ей верит?

Сэр Гай знал о своей жене все, что можно было о ней узнать, еще до того, как обманом заставил выйти за себя замуж. Ее упорные домогательства по отношению к Грэлэму были в первую очередь вызваны страхом за судьбу сына. Но теперь будущее Эвиана было ясно и вполне обеспечено. Гай настолько сильно привязался к Бланш, что ему даже стали нравиться ее болтовня и язвительные тирады; он знал, что, как только они окажутся в постели, она забудет все, кроме него. Она была страстной женщиной, часто поступавшей нелогично, и очень упрямой, всегда нацеленной на один объект. Но Гай надеялся, что со временем все переменится. Он лениво улыбался супруге, слушая ее разглагольствования. Она никогда ему не надоедала.

— Не хочу быть беременной!

— Но ты уже беременна, дорогая, — возразил Гай мягко, — и такой останешься на некоторое время. После того как ты родишь мне двух или трех сыновей, я позволю тебе принимать эту зловредную настойку.

— Ты животное!

— Мужского пола, судя по всему. Я бы не выпускал тебя из постели, держал там все время. Это смягчит твой нрав и даст отдохновение моим ушам. Мое терпение не вечно.

— Не хочу быть уродливой, пузатой, разбухшей! Не хочу мучиться родами!

— Бланш, — сказал Гай, перегибаясь через разделявший их маленький столик, — мне искренне жаль, что роды — столь мучительная вещь. Если бы я мог что-нибудь изменить в порядке вещей… Но это не в моей власти. Что касается опасений насчет твоей внешности, то это просто глупость. Ты же видишь, мое желание не убывает. Ты — моя жена и любовница. И обещаю тебе, что так останется навсегда.

— Я не дура, Гай. — Голос Бланш стал низким и напряженным.

— Думаю, что да. Особенно теперь я склонен так считать.

Она вскочила на ноги и ударила ладонью по столу.

— Я знаю, почему ты женился на мне! Ты любишь эту тощую пигалицу, эту девчонку, а не меня!

При этих словах, выговорить которые ей стоило немалого труда, Бланш побледнела, потом круто повернулась, предоставив мужу созерцать свою спину. Гай, продолжая сидеть, подался вперед и сомкнул руки на затылке.

— Наконец-то, — сказал он, — наконец ты призналась в этом. — В голосе его прозвучало глубокое удовлетворение.

— В чем же таком я призналась, по-твоему?

— Конечно, в том, что любишь меня. Твои слова греют мое сердце, Бланш. Неужели ты не понимаешь, что у тебя уже давно нет нужды продолжать оскорблять Кассию? — Ответом ему было молчание, и он нежно добавил: — Пожалуйста, повернись ко мне, любовь моя.

Бланш медленно повернулась к Гаю лицом, но голова ее была опущена, глаза устремлены на мягкие кожаные домашние туфли.

— Нет сомнений, что ты самая упрямая женщина в Англии. Иди сюда, любовь моя, и можешь даже прикрикнуть на меня!

— Я не упрямая, но она была вместе с этой сукой Чандрой де Вернон, и они заодно!

— По-твоему, все придворные дамы — суки, Бланш? Бедная моя, как это огорчительно для тебя!

— Признаюсь честно, общество Джоанны не доставляет мне радости, — проворчала Бланш, не желая успокаиваться.

— Приходится вставать на чью-то сторону, дорогая! И, похоже, ты снова сделала неправильный выбор.

Ей хотелось сказать ему, что она язвила Кассию из страха за его безопасность, из опасения, что Грэлэм, узнав о ее предательстве, поступит непредсказуемо и гнев падет на него.

«Он завоевал меня доблестно и честно, — думала Бланш. — Я люблю его, но боюсь сказать ему об этом. Боюсь, что он и впрямь будет считать меня вздорной и злой бабенкой».

Гай поднялся с места и подошел к ней, обнял ее за плечи и легонько встряхнул:

— Послушай меня, женушка. Пора тебе забыть Грэлэма, Кассию и Вулфтон. Пора забыть о своем поражении и разочаровании. Ты и сама знаешь, что тебе пора признать своего мужа.

На мгновение он замолчал, собираясь с мыслями и стараясь найти точные слова.

— Я не был влюблен в Кассию. Мне хотелось ее защитить, потому что я не встречал более невинной девушки. Но я желал тебя, Бланш, несмотря на все то, что ты делала. — Он пожал плечами и добавил честно: — Я добился тебя и одновременно спас Кассию от твоих дальнейших интриг.

Бланш с устремленными на мужа глазами, казалось, была сама искренность.

— Я… я ничего не сделала!

«Неужели я так никогда и не перестану лгать?»

Он легонько кончиками пальцев провел ласкающим движением по ее губам.

— Я не слепой, дорогая. Не стоит притворяться передо мной, любовь моя. Должен признаться, меня очень обрадует, если ты пойдешь к Грэлэму и признаешься ему во всем по доброй воле.

При мысли об этом глаза его потемнели и сузились.

— Конечно, Грэлэм плохо разбирается во всем, что касается женщин. Видя, какой нежной и преданной женой ты стала, он, весьма вероятно, решит, будто это я подстрекал тебя. И я не смогу осуждать его за такие мысли. Так что, пожалуй, лучше оставить все как есть. У меня такое предчувствие, что они разберутся в своих отношениях без нашего вмешательства, Бланш. Но я не позволю тебе уничтожить Кассию, ты меня понимаешь?

— Как не понять! Ты негодяй и хвастун, и я ни за что не поверю тебе!

Он глубоко вздохнул, не выпуская ее из объятий.

— Тогда, может быть, ты поверишь мне через пять или десять лет! Мы с тобой вместе превратим Читтерли в прекрасный замок. — Он усмехнулся и, наклонившись, нежно поцеловал ее в губы. — Наши дети никогда и ни за что не поверят, что их мать — бесхребетное существо.

— Ты насмехаешься надо мной, Гай, — пробормотала Бланш, — ты скользкий, как рыба. Ты мне не нравишься.

— Не нравлюсь, но ты любишь меня. Какое-то время я согласен терпеть это. И, уверен, что ты не пойдешь против моей воли.

— Ты, конечно, с радостью поколотишь меня, если пойду.

Он осторожно прикоснулся рукой к ее чуть округлившемуся животу.

— Нет, но я найду другие способы наказать тебя.

Она спрятала лицо у него на плече.

— Право, мне вовсе не хочется говорить гадости, Гай, — прошептала Бланш. — Я просто… я так боялась.

Он поцеловал ее в висок.

— Но теперь и впредь тебе не придется бояться. И еще, радость моя, мне нравится твой язычок. Ты ругаешься, как торговка рыбой.

Он почувствовал, как тело ее затрепетало от возмущения, и быстро добавил:

— Пойдем в постель, и я заставлю тебя забыть все, кроме твоей страсти и любви ко мне.

День был ясным и солнечным, воздух прозрачным и свежим. Придворные собрались в огромном башенном дворе посмотреть на состязания между королем Эдуардом и леди Чандрой де Вернон. Грэлэм оставил Кассию с королевой и присоединился к Джервэлу де Вернону и его другу сэру Марку. Они много шутили и подтрунивали друг над другом, когда сэр Джервэл отрывал рукав своего камзола.

— Достойная жертва для моей дамы? — спросил он, а остальные покатились со смеху.

— Милорд веселится, — сказала королева Элинор с улыбкой, — но, думаю, скоро он посерьезнеет. Вы видели, Кассия, как практиковалась вчера Чандра?

— Она невероятна, — сказала Кассия. — Я никогда и не думала, что женщина может быть так… — Она безуспешно искала подходящее слово.

— Совершенна, — подсказала королева Элинор.

— Возможно. К тому же она прекрасна.

— По правде говоря, она достигла совершенства, только когда полюбила мужа. Она не всегда была такой, как теперь.

«Зато ее-то муж всегда любил», — хотела возразить Кассия, но вместо этого заговорила о предстоящем состязании:

— Ее беспокоит третий тур. Он требует огромной физической силы, и Чандра говорит, что только король может попасть точно в цель с такого расстояния.

— Да, я знаю, — отозвалась королева Элинор. — Думаю, мой господин настоял на этом — он не любит проигрывать.

Кассия рассмеялась:

— По крайней мере он честен — ничего не скрывает.