Южная Африка. Прогулки на краю света - Мортон Генри Воллам - Страница 76

Жители деревни устроили нам шумные проводы за околицей, после чего поспешили обратно — готовиться к праздничному пиру.

Если задаться вопросом, что производило наиболее сильное впечатление на путешественников в Южной Африке, то ответ напрашивается сам собой — конечно же, неисчислимые стада дичи, которые невозбранно бродили по всей стране (во всяком случае так было с древних времен и до середины девятнадцатого века). Подобного не увидишь больше нигде в мире! Огромные стада бизонов, разгуливавшие по американским прериям, — несомненно, эффектное зрелище, но оно не идет ни в какое сравнение с тем богатым разнообразием животного мира, которое характерно для Южной Африки.

Когда белые впервые высадились на Капе, им пришлось жить в непосредственном соседстве со львами и гиппопотамами. Затем, по мере того как человек, вооруженный ружьем, продвигался в глубь континента, дикая природа вынуждена была отступать. Но еще и в первые десятилетия девятнадцатого века в Африке можно было встретить огромные стада антилоп, смешанных с зебрами, стаи страусов и прочих животных. Все они свободно кочевали по землям, которые впоследствии были освоены и заселены человеком.

Чтобы представить себе, как выглядела Африка в начале девятнадцатого столетия, достаточно ознакомиться с иллюстрациями к двум популярным книгам: одна из них «Дикая охота в Южной Африке» Корнуоллиса Харриса, а вторая «Охотник на львов в Южной Африке» Гордона Камминга. На обложке книги Харриса мы видим всадника, галопирующего на фоне огромного стада, в котором перемешались антилопы гну, зебры, страусы и, кажется, еще какие-то животные. А на горизонте маячат другие столь же многочисленные стада. Не менее живописно выглядит и обложка «Охотника на львов»: на ней изображается человек, который на полном скаку стреляет по стаду, насчитывающему буквально тысячи блесбоков.

И что же случилось с неисчислимым богатством южноафриканской фауны? Оно исчезло в результате массового истребления, предпринятого в девятнадцатом веке. Доказательством тому — многочисленные рога и головы несчастных животных, украшающие стены загородных особняков и замков, а также стеклянные витрины музеев естествознания. Человеческая цивилизация наступала на дикую Африку — люди строили новые города, прокладывали железные дороги, и дикая природа не могла сопротивляться этому натиску. Боюсь, большая часть южноафриканских животных вообще не дожила бы до наших дней, если бы не национальные заповедники.

Государством выделены большие участки охраняемой территории, на которых животным предоставлено право жить в естественных условиях. Людям запрещено здесь охотиться, и биологические виды развиваются в соответствии с законами природы. Львы и леопарды охотятся на зебр, антилоп и жирафов, восстанавливая тот баланс, который существовал до прихода белого человека. Хищники играют роль своеобразных санитаров, уничтожая слабых и больных животных. Самыми известными из южноафриканских заповедников являются Национальный парк Крюгера в Трансваале (прославившийся своими львами) и охотничий заповедник Хлухлуве на территории Наталя, главной достопримечательностью которого являются черные носороги, а также практически вымершие белые носороги.

Южноафриканцы обожают проводить свободное время в национальных заповедниках. С этой целью устроены специальные стоянки. Люди ночуют в хижинах, а днем бродят по окрестностям, наблюдая за дикими животными в их естественных условиях и снимая увиденное на фотокамеру. Почти у каждого в этой стране припасена история о том, как он в Парке Крюгера нос к носу столкнулся с диким львом или же был вынужден удирать от разъяренного носорога в Хлухлуве.

Когда мне позвонил управляющий Наталя, мистер Д. Э. Митчелл, и предложил провести несколько дней в заповеднике Хлухлуве, я с радостью согласился, ибо лучшего экскурсовода трудно было и желать.

Мы выехали из Эшове вскорости после обеда. Нам предстояло проделать путь почти в сотню миль, чтобы попасть в наиболее дикие и удаленные прибрежные районы Зулуленда. Мы двигались в северном направлении, проезжая меж округлых зеленых холмов. Разбросанные по их склонам хижины хранили тот же мрачный и неприступный вид, который характерен для одиноких лачуг Коннемары. Вскоре местность стала и вовсе безлюдной. Вдоль дороги тянулись нескончаемые плантации сахарного тростника. После того, как мы миновали крохотный Эмпанджени, нам по пути не встретилось ни единого городка или деревушки.

Название Хлухлуве — еще одно прелестное словечко! — переводится как «Пресные воды» и, на мой взгляд, является очень метким. В самом звучании этих чередующихся «х»и «л» слышится плеск набегающих волн. А если кому-то это название покажется непроизносимым, то пусть они поучатся у валлийцев, которые без запинки произносят полное имя своего национального героя Ллевелина. Мистер Митчелл сообщил мне, что заповедник занимает площадь в шестьсот квадратных миль и является единственным в мире местом, где можно увидеть южноафриканских белых носорогов (что касается белых носорогов Уганды, они — не более чем подвид здешних животных).

Мы подъехали к реке Черная Умфолози, через которую был перекинут длинный расшатанный мост. Поднявшись на него, мы увидели далеко внизу тонкий коричневый ручеек, который бежал на восток, к лиману Сент-Лусия. В теплых водах лимана водились крокодилы, люди съезжались туда, чтобы развлечься охотой на акул. Здесь же на многие мили вокруг не было видно ни души. Единственный поселок, выглядевший таким значительным на карте, на поверку оказался обычной заправочной станцией и небольшой жилой пристройкой за живой изгородью из кактусов.

Наше путешествие продолжалось, и я стал свидетелем того, как природа пытается вернуть Южную Африку в изначальное дикое состояние. Это была еще одна проблема, о которой мне прежде не приходилось задумываться. Речь о так называемом «одичании» земель, и я убедился, что бороться с ним так же трудно, как и с эрозией почвы. Мы проезжали по земле, которая раньше была покрыта зеленой сочной травой, но постепенно перешла в категорию неплодородного буша. Теперь здесь ничего не растет. И эти «одичавшие» земли занимают десятки тысяч квадратных акров — до самой границы Свазиленда. Сейчас мы стояли на границе «одичания», и зеленая полоса за нашей спиной напоминала океан, отступающий в пору отлива.

Как-то незаметно мы въехали на территорию заповедника, и я был очарован красотой местности. Вокруг меня простиралась чудесная страна мягких зеленых холмов и тенистых долин с цепочкой голубых гор на заднем фоне. Существует большая разница между землями, уже освоенными человеком (пусть даже это малонаселенные земли), и первозданной природой, никогда не знавшей человека с его плугами, кострищами и хижинами. Заповедник Хлухлуве представлял собой как раз такой кусочек нетронутой дикой Африки, какой она была до прихода племен банту. Невольно на память приходили рассказы о легендарных пигмеях, которые, согласно зулусской традиции, жили в этих местах прежде бушменов. Мысли мои унеслись в далекое прошлое, но были прерваны внезапным появлением нынешних обитателей заповедника. Стук копыт, стремительно промелькнувшие черно-белые полосы — это прямо перед нами дорогу пересекла дюжина зебр. Мне они напомнили жирных, экстравагантно раскрашенных пони. Верный признак того, что мы действительно в Хлухлуве! Теперь я стал внимательнее присматриваться к высокой траве на обочине и довольно скоро заметил какое-то движение. Мы поспешно остановили машину и стали наблюдать. Сначала из травы выглянули печальные носатые физиономии, а затем показалось целое семейство бабуинов. Смешно припадая на передние лапы и оттопырив зады, они проковыляли перед нами и скрылись в кустарнике на противоположной стороне дороги.

А еще через несколько минут мы подъехали к лесистой долине, живо напомнившей мне суррейские рощи. Ветви деревьев переплетались между собой, образуя зеленые арки, а под ними…

— Смотрите! — воскликнул я. — Вот животные, которых я мечтал увидеть! Спрингбоки!