Строптивая невеста - Коултер Кэтрин - Страница 32

— Вовсе нет, дорогуша. Он — не мой племянник, потому что у меня нет завещания. Понятно?

— Это не важно. Мы — ваши ближайшие родственники, поэтому в любом случае Кэмил-холл унаследует Джереми. А также и поместье в Фоуи.

— Это тебе Оливер Сассон сообщил? В перерыве между любовными занятиями?

— Вас это не касается. Имейте в виду, в моем пистолете — две пули, и они достанутся вам, если вы будете себя плохо вести. Повернись-ка, Джереми, я посмотрю, сильно ли он тебя ударил.

Мальчик повернулся к Софии спиной: ткань рубашки от удара треснула, и был виден вздувшийся ярко-красный след от кнута.

— Скотина! — негодующе вскричала София. — Как вы посмели ударить ребенка! Если бы пролилась хоть капля крови моего младшего брата, я не раздумывая прострелила бы вам живот, но считайте, что вам повезло. На этот раз я не буду стрелять. Обойдемся без кровопролития… Я забираю Джереми обратно в Кимберли-холл, и не в ваших силах нам помешать. Да, и еще: я требую, чтобы вы оставили в покое меня и моего брата; и не смейте показываться в Кимберли-холле или посылать туда вашего прихвостня Томаса. Пойдем, Джереми. А вы, дядя, только попробуйте сдвинуться хотя бы на дюйм, и я быстро с вами расправлюсь.

— А что ты, интересно, будешь делать, когда Райдер Шербрук вышвырнет вас из своего дома?

— А это уже не ваше дело.

— Томас сказал мне, что ты разместилась в спальне у Шербрука; теперь весь город только и говорит о том, что вы любовники. Твоя репутация безнадежна…

— Да что вы, дядя! Вы меня просто удивляете! — рассмеялась София. — С каких это пор вы заботитесь о моей репутации? Посмотрите на меня! Разве на моем лице не осталось следов от ваших побоев? А мое тело болит так, что даже если бы Шербрук и захотел чего-нибудь, то я была бы не в состоянии удовлетворить его желание. Ни его, ни кого-либо другого. Неужели вы настолько наивны, что не понимаете этого? Мы уходим, дядя.

— Уходите? К этому англичанину?

— Да. Он гораздо лучше вас.

— Да он вышвырнет вас на улицу! Я слышал, что у него слава донжуана; он соблазняет женщин, а потом быстро от них устает и бросает. Еще ни одной женщине не удалось удержать его надолго. Доверенный человек, которому я поручил следить за семейством Шербруков в Англии, написал мне, что красотки из кожи вон лезут, лишь бы очутиться в постели с этим сластолюбцем. Ты что, лучше других? Да тебе вряд ли удастся завладеть его вниманием дольше, чем на одну ночь.

— А мне не нужно его внимания. Я вообще не желаю его видеть или находиться с ним в одной постели. Пусть у него будет хоть сто любовниц, мне это все равно. Но Райдер Шербрук показал себя с хорошей стороны в той ситуации, в которой я оказалась из-за вас, дядя; он заботится о Джереми и обо мне и при этом ведет себя так, как и положено истинному джентльмену. А джентльмены в моей жизни встречались крайне редко. Все, дядя, разговор окончен. Джереми, иди к выходу, я пойду за тобой.

— Но, Софи…

— Я сказала, хватит! Иди, Джереми, что ты стоишь?

Мальчик, бледный и усталый, медленно повернулся и пошел к двери. София посмотрела на дядю, опустила руку с пистолетом и прицелилась Тео Берджесу в колено.

— Я, кажется, передумала, дядя, — сказала она. — Я с удовольствием понаблюдаю за вами, когда вы будете хромать. Как, представляете себя в роли несчастного калеки?

— Нет, проклятая девка, не смей! — завопил Берджес и стремительно бросился к племяннице. От неосторожного движения опрокинулся подсвечник с горящей свечой, и через секунду комната погрузилась во мрак. София, не успевшая даже толком сообразить, что ей следует делать, инстинктивно нажала на курок, и пистолет выстрелил в темноту… Раздался крик, и в следующее мгновение Софию сильно ударили по руке, державшей пистолет, так что девушка едва не выронила оружие, а удержав его, выстрелила второй раз, уже вполне осознанно. Потом она получила удар в висок и упала как подкошенная на пол. До ее сознания доходили какие-то странные звуки и запахи и, придя на мгновение в себя, она с трудом открыла глаза и увидела, как полыхнули огнем муслиновые занавески, услышала крики брата и поняла, что в комнате начался пожар.

— Джереми, — позвала она, — пожалуйста, беги отсюда в Кимберли, к Райдеру. Скорее уходи отсюда, слышишь?

С этими словами, обессилев и задохнувшись от дыма, София потеряла сознание.

Очнувшись от обморока, она зашлась в долгом кашле, горло у нее жгло так, словно там содрали кожу. Кто-то хлопал ее по спине и говорил:

— Не волнуйся, Софи, все кончилось хорошо. Джереми в полном порядке. Ш-ш, не разговаривай. Тебе сейчас не о чем беспокоиться, поэтому молчи.

Райдер… Это его голос, его руки… София прижалась к своему спасителю, вся дрожа от слабости, и, превозмогая боль в горле, сказала:

— А где Джереми? С ним правда все в порядке?

— В порядке, не волнуйся. Мы сейчас в Кэмил-холле. Твой брат сумел вытащить тебя из горящей комнаты, и ты была уже в безопасности, когда прибежали мы с Эмилем. Огонь удалось быстро потушить, и практически ничего не сгорело. Ущерб невелик. Я имею в виду весь дом, а кабинет, конечно, почти полностью разрушен, и еще часть веранды, куда выходила его дверь. Дым, разумеется, распространился по всему зданию, и запах гари еще долго не выветрится. А дядя Тео погиб.

Еле шевеля языком, превозмогая боль в горле, София прошептала:

— Это я убила дядю. Я стреляла из пистолета и слышала после выстрела крик.

— Ты стреляла? Вот молодец! Но ты поступила очень опрометчиво, ничего никому не сказав. Если бы Коко не увидела, как ты бежала через сад, ты и Джереми могли навеки остаться под обломками горящего дома, мальчик ни за что не оставил бы тебя там одну. Вы бы сгорели заживо, не подоспей мы вовремя.

— Лучше бы я сгорела. Судья Шерман Коул наверняка приговорит меня к повешению.

— Не вижу для такого приговора никаких причин. София попыталась отстраниться от Райдера, но из его объятий вырваться было невозможно.

— Нет, причины есть. Судья приставал ко мне с нескромными предложениями, однако дядя, не видя в этой связи выгоды для себя, приказал мне отказать судье. Тому мой отказ не понравился, и он даже угрожал разными неприятностями, так я задела его самолюбие. Дядю все это забавляло; он судьи не боялся, считая, что всегда сумеет с ним справиться. Я должна была, конечно же, поддерживать с Коулом легкий флирт, чтобы, появись в этом нужда, быть готовой соблазнить его.

— Ну и как, флирт состоялся?

— Нет. Когда судья попытался лезть ко мне с поцелуями, я влепила ему пощечину и в придачу наступила ему на ногу так, чтобы он надолго запомнил. Это было месяца три назад, но, думаю, он не простил обиду и теперь попытается отомстить мне.

— Понятно. Ладно, моя дорогая Софи, мы что-нибудь придумаем, не унывай. Например, Берджеса мог застрелить я, спасая тебя и Джереми от разъяренного дяди. Хотя нет… Он же изестен всем своей добротой и благородством, так что придется изобрести другую версию. Это уже мое дело.

— А Томаса ты видел?

— Томаса? Нет. Понятия не имею, где он. Надо будет спросить.

— Знаешь, я хотела прострелить дяде Тео колено, чтобы он стал таким же калекой, как и Джереми… Господи, он же стегнул моего брата кнутом, негодяй, он посмел… Райдер, я клянусь тебе, я не хотела убивать дядю. Выстрел получился случайно, понимаешь? Упал подсвечник, стало темно, и дядя схватил меня за руку… Я должна была защищаться, иначе он бы меня убил. И Джереми.

— Расскажи мне все подробно, сейчас, у нас мало времени, а я должен знать все прежде, чем здесь кто-нибудь появится.

София рассказала, как было дело, и Райдер, когда она закончила, деловито кивнул и сказал:

— Хорошо. А теперь я передаю тебя и Джереми Сэмюелю, он доставит вас в Кимберли-холл. И больше никаких споров, вопросов, объяснений. Ты будешь все делать так, как я тебе скажу, иначе у нас будут неприятности, поняла? И мой первый приказ будет такой: ни единого слова от тебя в течение суток.