Нормальных семей не бывает - Коупленд Дуглас - Страница 49

— Еще бы. Пожалуйста, забирайтесь. Флориан распахнул перед ней заднюю дверь «линкольна», водитель которого был отделен от задних сидений стеклянной тонированной перегородкой.

— А теперь, приятель, в то местечко с рыбной кухней, которое мы присмотрели на Нью-Смирна-Бич.

— Да, сэр.

— Наша колымага готова?

— Да, сэр.

— Колымага? — переспросила Дженет. Флориан обернулся, указал на передвижной дом исполинских размеров, выезжавший на улицу вслед за ними, и сказал:

— Не люблю путешествовать налегке. Но хватит о скучном, хватит обо мне, — расскажите о себе, Дженет.

— О себе? Сплошная скука.

— Не преувеличивайте, Дженет. Для начала — как вам удалось подцепить инфекцию?

— Ах, это.

Всю дорогу до ресторана, полчаса на юг, Дженет рассказывала свою историю, и, слушая ее, преисполненный сочувствия Флориан узнавал все больше о семье Драммондов.

— Бедняжка вы, бедняжка, — сказал он, беря Дженет за руку. — Вы заслужили доброго, сердечного отношения — и что же вы получили взамен? Вот это.

Он кивнул на бар, мимо которого они проезжали и на фасаде которого, словно подводя черту подо всеми мировыми культурными достижениями, красовался большущий плакат «Добро пожаловать, байкеры».

— Это, знаете, не так уж плохо, — сказала Дженет.

— А вот врать вы не мастерица. Скажите-ка мне лучше, как часто вы принимаете свои таблетки?

— Каждые четыре часа.

— Обалдеть можно.

Машина въехала на большую парковку при торговом центре и притормозила у заведения под названием «Хижина». Фургон маячил сзади.

— Так поужинаем?

Они вошли в ресторан; стены его были мятно-зеленого цвета, а в воздухе плавали ароматы сигаретного дыма, средства, которым уборщица протирала пол, и щавеля. Флориан явно был в ужасе.

— Какой промах с моей стороны. Приношу свои извинения.

— Нет, давайте останемся, Флор. Покурим — я решила, что с сегодняшнего вечера снова начинаю курить после десятилетнего перерыва. — Почему я так решила? А почему бы и нет?

— Покурить — это отлично, — сказал Флориан. — А вы назвали меня «Флор». Так дерзко. Так непосредственно.

— То есть вы хотите сказать, что не курили в машине из-за меня? — удивилась Дженет. — Какой вы милый.

Молодая позевывающая женщина с нечесаными волосами, покрашенными в убийственно бурый цвет, провела или, скорее, впихнула их в кабинку в одном из углов ресторана, испещренную падающим через окно солнечным светом. «Спасибо», — сказала Дженет, на что барышня ответила: «Выбирать не приходится».

Как только она ушла, Дженет сказала:

— Поневоле задумаешься, насколько обслуживание способно отравить радости пищеварительного процесса.

Флориан с треском распечатал пачку «данхилла»:

— Прошу вас.

Дженет взяла сигарету и прикурила; дым, мягко пощекотав миндалины, перенес ее в мир пятидесятых, когда они, студенты-младшекурсники, собирались на вечеринки.

— Как чудесно, — сказала она Флориану. — И зачем только я бросила?

— Держу пари, что пара телефонных звонков — и нашу официантку выставят отсюда коленом под зад, — сказал Флориан.

— На что пари?

— Если я выигрываю, вы платите за десерт.

— Согласна.

Флориан набрал на мобильнике какой-то номер, пролаял в трубку несколько фраз на немецком и разъединился. Потом позвонил еще раз, убрал мобильник и сказал: «А теперь смотрите». Телефон за стойкой зазвонил, официантка взяла трубку, выслушала, что сказал ей невидимый абонент, проорала: «И вам того же! Глаза б мои не видели эту поганую дыру» — повесила трубку и, намеренно тяжело топая, скрылась в дверях.

— Десерт за мной, — сказала Дженет, сигарета которой даже не успела догореть до половины.

— Люблю быть мелочным, — сказал Флориан.

— Мне бы тоже хотелось, — вздохнула Дженет.

— Нет, вам это не к лицу.

— Все равно хотелось бы. Будь я мелочной, я бы на многое перестала обращать внимание.

Оставшиеся представители немногочисленного персонала заметались, как кролики, по очереди выбегая на парковку, чтобы посочувствовать уволенной официантке. Пользуясь возникшим вакуумом, Флориан прошел к бару и налил два джина с мартини. Усаживаясь за столик и передавая один бокал Дженет, он кивнул на происходящее за окном и сказал:

— Посмотрите, какой урон наносит увольнение даже одного служащего всей экономике — в данном случае экономике «Хижины». Отец всегда говорил, что скорейший путь нанести урон любой экономике — это подтолкнуть ведущие профсоюзы к забастовке. От этого у среднего класса голова неизбежно идет кругом, и не успеете вы оглянуться, как — бум! — к власти приходит какой-нибудь тиран. Надо любой ценой обеспечивать своевременную доставку салата в супермаркеты. Ваше здоровье.

— За вас.

Они со звоном сдвинули бокалы.

— Но знаете, Флор, — сказала Дженет, — я до всего этого уже дошла своим умом.

— Правда?

— Вы просто не поверите, с чем только не сталкиваешься в интернете.

— Вам нравится копаться в сети?

— Ну еще бы.

— И вашим друзьям тоже?

— Пфффф. Нет. На самом деле меня просто тошнит от собственного поколения. Они стали совершенно нелюбознательными, но только не я — мне нравится интернет. Вся когда-то запрещенная информация теперь легко доступна.

— Например?

— Во-первых — медицина. И во-вторых, правительственные файлы и документация — я больше никогда не поверю никакому правительству.

— Разумное решение. А как насчет нехороших чатов?

— Бывает, но я умерла бы со стыда, если бы моя семья узнала.

— Как ваша подпольная интернетовская кличка?

Дженет вспыхнула.

— Ну, давайте же, скажите мне, Дженет.

— Обещаете, что не будете смеяться?

— Постараюсь.

— Азиатская Шлюха.

Смех Флориана был похож на собачий лай. Дженет снова зарделась.

— И были сексуальные свидания? — спросил он.

— Нет, но могли бы быть, если бы я захотела.

— И вы шли на попятный?

— Флориан, ведь моими собеседниками могли оказаться мои дети. Меня в дрожь бросает при одной мысли об этом.

— Вы всегда регистрируетесь как Азиатская Шлюха?

— Нет, я просто создала этот персонаж, чтобы посмотреть, как ведут себя мужчины, когда их жены на кухне, а дверь заперта.

— И что же вы выяснили?

— Всеми мужиками без исключения руководит то, что у них между ног.

— И все?

— А что, мало? Мое воспитание учило меня верить в то, что мужчинами руководят политические и социальные идеи. И я действительно верила в это.

— Пора выпить еще мартини. Вам принести?

— Да, пожалуйста.

В другом конце ресторана компания из восьми пожилых людей, праздновавших день рождения, уже готова была взбунтоваться; вторая вылазка Флориана в бар прошла так же незаметно, как и первая. Он вернулся к столику и передал Дженет бокал.

— Меняемся: я вам — коктейль, вы мне — откровенность, — сказал Флориан.

— Да, было одно свидание, но мы встретились не в интернете. Мы встретились в интернет-кафе, — от сигареты у Дженет закружилась голова.

— Да? — заинтересованно спросил Флориан.

— Но как только он узнал, что у меня ВИЧ, его и след простыл. Вот и вся история.

— Неужели? Неужели он так поступил?

— Да. Его звали Эрни — Эрни Фармингем.

— Это было в Ванкувере?

— Да.

По лицу Флориана скользнула тень озабоченности; Дженет заглянула ему в глаза.

— Если быть максимально точной, он живет в Северном Ванкувере. Уж не собираетесь ли вы погубить его?

— Абсолютно верно, Дженет.

Дженет почувствовала себя так, будто ужинает с Богом.

Официант швырнул им на стол меню.

— Надо бы что-нибудь заказать, — сказала Дженет, — но, право, не знаю, — дело в том, что у меня отсутствует иммунитет, а это такая забегаловка. Пища здесь может быть заражена какой-нибудь вирусной дрянью.

— Нет, если вы будете заказывать по-флориановски.

— Это еще как?

— А вот глядите.

Пройдя через зал, Флориан хлопнул официанта по плечу и сунул ему стодолларовую бумажку. В мгновение ока официант оказался рядом с Дженет.