Нормальных семей не бывает - Коупленд Дуглас - Страница 51

— Я? Совсем немного. Я из Канады, в которой дву...

— Ах, милочка, французский, на котором говорят в Канаде, это какая-то путаная разновидность парижского варианта.

— Боюсь, мой французский не в лучшей форме.

Дженет пошарила в памяти в поисках разговорных тем, но так ничего и не обнаружила. Кроме того, ее раздражало то, что она не знает, какое место занимает Сисси в жизни Флориана.

— Флориан всегда заказывает столько еды?

— Не знаю, что и ответить, Дженет. Мы знакомы всего два дня.

Бред какой-то.

— Ваш наряд восхитителен. От Гермеса?

— От Версаче, милая.

Обе замолчали. Молчание затягивалось.

— Вам не попадались в последнее время какие-нибудь интересные книги? — спросила Сисси.

— Книги? — вопрос застал Дженет врасплох. — Дайте подумать. Вообще-то я больше читаю газеты и журналы. А книги в основном про здоровье и диеты. Боюсь, ничего больше не могу вам сказать по этому поводу. А как насчет вас, Сисси?

— Недавно я перечитала свою самую любимую книгу.

— Какую? — спросила Дженет.

— «Манеры и поведение в приличном обществе» мисс Лидии Милрод.

— Это новая книга?

— Нет! Упаси Боже, моя дорогая. Она вышла в 1913 году перед самой мировой войной. Но ее классический дух помогает ей не устаревать.

— Понятно.

Флориан вернулся с тарелкой, доверху нагруженной лимонными дольками.

— Приступим.

Они с Сисси быстро произвели рекогносцировку блюд. Оба положили себе по крохотному кусочку, чем еще больше смутили Дженет.

— Так как вы познакомились? — спросила она у Флориана.

— Мои друзья рассказали мне про Сисси, и я просто не мог с ней не встретиться.

— Что же рассказали вам ваши друзья?

— Они сказали, что Сисси из города Мубенде, в пятидесяти милях к западу от Кампалы, в Уганде. Почти двадцать лет она была проституткой и занималась сексом без презервативов по меньшей мере тридцать пять тысяч раз. Она подвергалась прямой опасности заражения СПИДом примерно пятнадцать тысяч раз, но тем не менее в ее крови нет и следа вируса или его антител.

— Флориан, не подобает обсуждать деловые вопросы за обеденным столом, — с упреком сказала Сисси.

— Сисси, Дженет мне почти как родная. К делам это не имеет никакого отношения. Я всего лишь хочу все ей о тебе рассказать, моя хорошая.

— Что ж, отлично. Но ни слова о деньгах. Это категорически воспрещается.

— Так вот, как я говорил, — продолжал Флориан, повернувшись к Дженет, — несколько месяцев назад исследователи из Атлантского эпидеологического центра разыскали Сисси в ее хибарке при дороге. Они проводили текущие исследования и случайно наткнулись на нее. Полмесяца назад они привезли ее в Атланту и предоставили ей просторный номер в типовом блочном мотеле, напоминавший дортуар в колледже Огайо году этак в шестьдесят седьмом. К счастью, тамтамы доносят до меня все новости джунглей, и я узнал о незавидном положении Сисси. Два дня назад я посетил Атланту с двумя куколками из магазина готового платья, которых привез прямо с Седьмой авеню, — самая экзотическая и дорогая одежда, какую можно достать во всем Манхэттене, — и с ослепительным набором драгоценностей от Харри Уинстона, наколотых на шелковые полосы. У Сисси был выбор: комната в мотеле или Версаче. Так я позаботился о ее спасении.

— Вы украли Сисси из Центра эпидемиологического центра?

— «Украл»? О Боже мой, нет, — ответил Флориан. — И пожалуйста, Дженет, не будьте такой мелкобуржуазной. Это вас не красит. Сисси вольна поступать как пожелает. Верно, Сисси?

— Моя комната в Атланте была ничуть не лучше, чем какой-нибудь сортир, — сказала Сисси. — Это оскорбительно. — Она обернулась к Флориану. — Мне скоро понадобится чаша, чтобы ополоснуть пальцы.

Флориан обернулся к Сисси:

— Дай мне руку, Сисси.

Он взял ее вымазанную соусом правую руку.

— Дженет, протяните мне вашу правую руку — через стол — вот так.

— Я...

— Доверьтесь мне, Дженет. Дженет протянула руку Флориану:

— Хорошо.

Он взял нож для мяса, поднял бровь и сделал на ее руке маленький надрез.

— Ай, Флориан, что вы...

— Тссссс.

Затем Флориан взял руку Сисси и тоже сделал ей небольшой надрез на ладони. Переведя взгляд с одной женщины на другую, он соединил их кровоточащие руки в пожатии.

Рука Сисси была такой сухой и теплой, так трудно представить себе мощные потоки теплой крови, текущие в ее жилах, но кровь Сисси текла и капала на скатерть. Дженет смотрела, как кровь просачивается сквозь две крепко сжатые ладони.

— Я буду считать до шестидесяти двух, Дженет, — сказал Флориан. — За шестьдесят две секунды кровь в открытой ране свертывается.

— ...раз... два... три... четыре...

Неужели это правда — или мне все только мерещится?

— ...тридцать четыре... тридцать пять... тридцать шесть...

Этого не может быть.

— ...пятьдесят девять... шестьдесят... шестьдесят один... шестьдесят два...

Нет, это не сон.

— Разожмите руки.

Сисси посмотрела на Дженет.

— Вам понадобится чистая салфетка, милочка.

Дженет была потрясена. Ее рука зависла над столом.

— Взгляните на меня, Дженет, — сказал Флориан.

Дженет взглянула на Флориана, но цвета и формы окружающего менялись, как телевизионные каналы.

— Теперь все позади, Дженет.

— Позади?

— Да. Отныне никаких пилюль. Никаких вирусов. Ничего. Все позади.

— Это не может быть так просто.

— Почти. Придется сделать пару уколов, ввести вам плазму Сисси как основу. Но по большому счету — все. Так просто, и все позади.

— Я...

— Да, Дженет?

— Я не...

— Что вы чувствуете, Дженет?

— Свет. Белый свет.

— К вам вернулось чувство единения с миром?

— Нет, я о другом.

— О чем же?

— Яркий свет. Словно во мне зажглось солнце.

26

На столе стояло пятнадцать десертов, и Дженет едва дышала, проглотив два из них. В довершение всего у нее еще слегка кружилась голова после кровавого обмена с Сисси.

— Я не хочу вам лгать, Флориан, — сказала она. — Письмо, которое я собиралась вам передать, — подделка.

Флориан на мгновение застыл.

— Я рад, что вы сказали мне об этом, Дженет, потому что в противном случае мы не смогли бы оставаться друзьями.

— Зачем вам так нужно это письмо, Флор? Просто скажите мне — зачем?

— А вы как думаете?

— Потому что... потому что вы рано потеряли мать. Потому что, похоже, вам нравится все английское, и мне кажется, что, именно купив это письмо, богатый англоман может дать выход своим силам и эмоциям.

— Очень хорошо, Дженет. Я действительно тоскую по моей дорогой Maman[10], но письмо — или карточка в нем — или что бы там ни было нужно мне совсем не поэтому.

— Тогда я не понимаю.

— Дженет, на самом деле мне нужен конверт.

— Простите?

— О да, конечно, я уверен, что написанное на карточке — сама нежность и свет, но мне нужен конверт.

— Что вы такое говорите, Флориан?

— Дженет, задумайтесь на минутку о нехитром механизме написания писем. Ведь кто-то же должен был лизнуть конверт, правда? А я полагаю, что лизать — занятие, которое человек вряд ли доверит даже своему папе, не говоря уже о дворецком.

— И что?

— В клее на конверте, Дженет, содержится большое количество устойчивых и нетронутых соматических клеток.

— Соматических клеток?

— Не половых — не сперматозоидов, не яйцеклеток. Через несколько лет — обратите внимание: не прямо сейчас, а через несколько лет — так же неизбежно, как лазерные диски вытеснили виниловые пластинки, будет до смешного просто клонировать млекопитающих — любых млекопитающих — по соматическим клеткам. Дайте этим клеткам соответствующую почву для роста, добавьте необходимые стимуляторы и — хлоп! Новенький принц. Ваша дочь, сколько мне известно, проводит на борту шаттла эксперименты по развитию этой методики. Мир поистине тесен.

10

Матушке (фр.).