Нормальных семей не бывает - Коупленд Дуглас - Страница 53

— Прямо здесь у меня вмонтирован чип. Если я с силой надавлю на него пять раз в течение двух секунд, то моя, скажем так, борцовская команда будет рядом через две минуты.

— Так, значит, ваши телохранители всегда рядом с вами в пределах двух минут?

— Всегда.

— Впечатляет.

— Без этого никак. Но часть их работы состоит в том, что я никогда не должен их видеть. Так всегда ведут себя лучшие охранные службы. А теперь скажите, Дженет, — Флориан решил сменить тему, — сколько членов вашей семьи больны?

— Четверо: я, Уэйд, Ники и Тед.

— Тед?

— У него рак печени.

— Хмммм. Не забывайте, что вы теперь здоровы.

О Боже, конечно, он прав.

— Трое.

— Полагаю, нам лучше позаботиться о них обо всех. Позвоните им...

Он передал Дженет телефон.

— Вы можете вылечить рак печени?

— Ради Бога...

Помедлив секунду, Дженет стала набирать номер трейлера Кевина.

— Попросите их приехать в Дайтону-Бич на встречу. Но только больных. Терпеть не могу толп.

Дженет позвонила, передала Уэйду сообщение, и вскоре после этого они подъехали к дому Ллойда и Гейл и остановились на аллее. В доме было темно, так что им пришлось зажечь кое-где свет. Зайдя в гостиную, Дженет сунула руку под подушку и достала конверт с надписью «Мамочке».

— Вот он.

— Спасибо, Дженет. Кто это скулит?

— Собака по кличке Кимба, ее пришлось запереть. Мунстеры внизу. Пойдемте взглянем.

Они спустились по холодной — не прохладной, а именно холодной — лестнице. Дженет открыла дверь. Нельзя сказать, чтобы она совсем не боялась, что сейчас монстры набросятся на нее и вырвут ее внутренности или что кто-нибудь выпалит ей в лицо из револьвера, а потом привяжет лентой к стулу. Но вместо этого она увидела Ллойда и Гейл в розовой тюремной камере, и вид у них был, мягко говоря, сердитый.

— Вовремя вы, говнюки, приехали. Вы хоть представляете, в какую историю вляпались?

— Тихо, — сказала Дженет. — Мы нашли фотографии ваших клиенток в гараже.

— О!

— То-то и оно, что «О!», — сказала Дженет.

— Тогда кто этот парень? — спросила Гейл.

— Это мой друг, Флориан, и он в тысячу раз богаче, чем вы, козявки, так что ведите себя подобающе в его присутствии.

Флориан повернулся к Ллойду и Гейл:

— Я бы уточнил — в миллион раз. — И, глядя на парочку за решеткой, он принялся сурово их отчитывать: — Безмозглые тупицы. Нашли тоже, на чем деньги зарабатывать. Кретины, кретины, кретины. Все ваши суррогатные матери рано или поздно вас достанут. Сколько вы собирались заплатить за внука Дженет?

— Пятьдесят кусков, — пожал плечами Ллойд.

— А за сколько хотели продать?

Ллойд собирался было ответить, но Гейл заносчиво перебила его:

— За полмиллиона.

— Кто покупатели?

— Видели бы вы наш список.

— Мы видели, — сказала Дженет.

Флориан повернулся к ней.

— Дженет, — сказал он, — этот розовый цвет действует на меня размягчающе. Давайте поднимемся наверх.

Поднимаясь по лестнице под грязную ругань Ллойда и Гейл, Флориан сказал:

— Что ж, Дженет, теперь вы сами видели, насколько мой бизнес чище. Пройдет совсем немного времени, и подобные Ллойды и Гейл останутся в этом мире не у дел.

Они вошли в холл прямо навстречу Уэйду, Ники и Теду.

27

Небо темнело, когда Уэйд, Тед и Ники ехали по направлению к Дайтоне-Бич в машине с поднятыми стеклами. Уэйд чувствовал себя как в передвижном саркофаге, и ему чудилось, что четвертым пассажиром вместе с ними едет смерть. Кондиционер был включен, воздух циркулировал в замкнутом цикле. Уэйд чувствовал, как он постепенно наполняется смертоносными частицами, выделяемыми их легкими, черепами и кожей. Он чуть-чуть приопустил стекло, оставив узкую щелку. Бледная кожа его отца лоснилась; у Ники вздулись вены, пульсируя криптонитом.

Все молчали. Подъехав к дому, они припарковались и подошли к слегка приотворенной двери.

Уэйд из последних сил постарался сохранить хладнокровие, когда увидел мать рядом с Флорианом в тускло освещенной гостиной. Он ненадолго включил верхний свет, но Флориан жестом попросил его снова приглушить освещение.

— В этаком-то интерьере, Уэйд. Глаза бы не смотрели.

— Привет, Флориан. Отлично выглядишь.

— Здравствуй, Уэйд, дружище.

Тед и Ники, выжатые как лимоны, вошли следом.

— ...а это, должно быть, Тед с Ники.

За этим последовало чопорно-натянутое представление собравшихся друг другу. Уэйд плюхнулся на диван.

— Я окончательно перегорел. Такое случается.

Загудел зуммер, извещавший о том, что пора принимать таблетки; Уэйд откинул голову, втянул в себя воздух и сказал:

— Понятия не имею, что именно надо глотать сейчас.

— Что, выдохся? — спросил Тед, усаживаясь в первое подвернувшееся кресло; остальные тоже расселись.

— Только представь себе, Флориан, — сказал Уэйд. — Мы все дышим на ладан.

И, как сделал раньше его отец, принялся с закрытым ртом напевать похоронный марш.

— Ничего подобного, — сказал Флориан. — И как вульгарны твои старания шокировать меня ради дешевого эффекта. Твоя мать воспитала тебя лучше — верно, Дженет?

Дженет потерла виски и ничего не ответила.

— Получили письмо? — спросил Тед Флориана.

— Да, — ответил Флориан.

— Сколько он заплатил? — спросил Тед у Дженет.

— Ничего он не заплатил, Тед, — ответила Дженет. — Брать с него деньги показалось мне неправильно.

— Показалось неправильно?

— Тед, Флориан мой друг, и я не хочу марать нашу дружбу деньгами.

— Дженет, — сказал Флориан, — вы очень, даже слишком благородная женщина, но не надо так. Я заплачу за письмо сто тысяч, но только не американских, а канадских долларов.

— Благодарствую, — сказал Тед.

— Решайтесь.

— Ладно, мы согласны.

— Хорошо, — сказал Флориан. — Мои подручные доставят вам деньги завтра утром.

— Да, конечно. Когда угодно.

Под конец драмы Уэйд ожидал тошнотворно торжественных фанфар, но вместо зтого у него было такое чувство, будто он продал «боинг» по объявлению в газете.

— А те два вампира — так и сидят там внизу?

— Да, нудят и фыркают, — сказала Дженет. У нее был такой вид, словно она собиралась поделиться какой-то новостью, но передумала. Вместо зтого она решила сменить тему: — Флориан, Уэйд когда-то работал на вас. Что именно он делал? Как только мы пытаемся затронуть этот вопрос, он молчит, словно воды в рот набрал.

— Нежная, как персик, задница Уэйда заставляла меня каждую ночь воспарять на седьмое небо.

— Флориан! Это неправда, и ты это знаешь.

— Да успокойтесь вы, вспыльчивый юноша.

Флориан оглядел всех собравшихся в гостиной.

— По большей части юный Уэйд доставлял контрабандой образцы для моей лаборатории — породы и разновидности, находящиеся под угрозой уничтожения. Самый большой груз, который он когда-либо привез, был морской контейнер с тихоокеанскими тисами. — Флориан пристально посмотрел на Уэйда. — Эх ты, лесоруб. — После этого он снова обратился к присутствующим: — Мне нужна была их кора для тамоксифена — лекарства от рака груди. Еще он привозил контрабандой дельфинов, на которых ставили раковые пробы.

— Ставить раковые пробы на дельфинах? — Ники была потрясена.

— Разумеется, милочка. Мерзкие, мерзкие твари. Они изнасилуют вас, придушат и выпотрошат вашу сумочку за три секунды, если им только дать такую возможность. Флотилии по ловле тунца оказывают нам большую услугу.

— Вы шутите.

— Кстати, Уэйд действительно был замечательным работником. Иногда его работа была по необходимости грязной, но он никогда не жаловался. С другой стороны, я хорошо ему платил, но что же он в конце концов сделал? Бросил меня ради... жены бейсболиста.

— А помнишь, как однажды катер Эдди, полный кодеина, пропорол себе брюхо о коралловый риф, окружавший лагуну тетушки Вильгельмины? Вся тамошняя дельфинья колония впала в кататоническую эйфорию.