Планета шампуня - Коупленд Дуглас - Страница 42

Следующий пункт программы: паломничество в Купертино, где находится штаб-квартира компьютерной корпорации «Эппл», и оттуда в Силиконовую долину — Лос-Альтос, Сашшвейл, Пало-Альто: машины в двадцать рядов мчатся мимо пламенеющих эвкалиптов. Круто, круто, круто!

Мы едем по мосту через залив, и солнце сверкает в уцелевших после землетрясения 1989 года фрагментах автострады, поднятых навстречу небу устоявшими опорами, — чем-то похоже на «сад скульптур» в торговом центре «Риджкрест».

— Все, что мне нужно, Стефани, — воздуха вдоволь!

Неожиданно мы попадаем в пробку. И, предаваясь вынужденному безделью здесь, на сногсшибательном американском Западе, я невольно перебираю в памяти фотографии отживших свое фабричных городов в других уголках света — целые зоны давно почивших, насквозь проржавевших технологий вроде заводов по производству шарикоподшипников и нафталина (сплошь тетраэтилсвинец, ПХВ, газовая сажа), все еще работающих на битуминозном угле и на идеях, которые давно уже свое отработали, — городов таких огромных и таких мертвых, что в каждом из них сформировалась собственная, абсолютная в своем роде космология обреченного будущего. Я испытываю жалость к таким городам. Примеры? Я словно вижу, как, надрывно крича, расфуфыренные мумии домохозяек барахтаются по-собачьи в гудроновых озерах анти-Питтсбурга. Я предстаатяю себе незрячих призраков-инженеров, толпой склонившихся над проектными чертежами новых железных машин, которые мало-помалу сожрут небо. Я представляю себе салон турбовинтового самолета Британской международной авиакомпании, совершающего рейс, которому не суждено окончиться на земле, — в салоне сидят скелеты-пассажиры, на костях у них добротные шерстяные костюмы, они подносят бокалы с коктейлями к своим ухмыляющимся черепам, сердито причитая и негодуя на свое вечное проклятье, с веселым перестуком ударяясь друг о друга своими малоберцовыми и поднимая тосты в честь черно-белого индустриального пейзажа под крылом — в честь анти-Берлина, анти-Портсмута, анти-Гамильтона, анти-Йокогамы, анти-Гданьска, в то время как их самолет проходит сквозь рыхлые столбы дыма — клубы и клочья двуокисей и горящего времени.

И вот по контрасту с этими сумрачными картинами — сверкающие, бирюзовые творения американского Запада: в обеденный перерыв служащие в голубых джинсах выходят поразмяться — становятся в круг и перебрасывают ногами друг другу набитый бобами «мяч»; в корпоративных яслях дети сотрудников учат японский язык, а все автострады забиты примерами успешной карьеры Нового Порядка — программное обеспечение, сверхзвуковые самолеты и подводные лодки; высококачественная белая канцелярская бумага, вакцины и блокбастеры. Наконец я могу поздравить себя с тем, что нашел лекарство от дома моего отца.

— Стефани, — говорю я, — в Лос-Анджелесе мы разбогатеем.

— Надеюсь, Тайлер. Жизнь богата.

— Ты читаешь мои мысли.

Силиконовая долина — это ожерелье городов будущего. Что такое город будущего? Объясняю.

Города будущего располагаются на окраинах города, где вы живете, и удалены ровно настолько, чтобы оказаться за чертой досягаемости для факельных шествий толпы, куда бы она ни направилась из исторической сердцевины города.

Вам не положено знать о существовании городов будущего — их можно назвать невидимками: низкие плоские строения, как будто только что отпечатанные на лазерном принтере; фетишистские ландшафты; на стоянках для машин персонала, словно по неписаному закону, только новые автомобили; небольшие, подсвеченные сзади тотемы из плексигласа у входа сдержанно сообщают вам странноватые, неизвестно какой языковой принадлежности названия разместившихся внутри компаний. «Крэй», «Хойст». «Доу». «Юнилевер». «РЭНД». «Пфайзер». «Сандре». «Сиба-Гейджи». «НЕК». Города будущего одинаковы что в Европе, что в Калифорнии. Думаю, они одинаковы на всей планете. Города будущего — это любая страна, наложенная на другие страны.

И мы со Стефани едем через такие города будущего в Силиконовой долине, врубив динамики на полную мощь.

— Что поставить?

— Британцев — индустриальный грохот! — принимает разумное решение Стефани. И мы роемся на заднем сиденье, извлекая искомые записи из-под немыслимой кучи из велосипедных трусов, кассет, карт и оберток от вяленой индейки.

После чего мы вновь обращаем взор на окружающие нас города будущего — материнская плата нашей культуры; а род человеческий воплощает собой ее, культуры, насущнейшие потребности и страхи — учит машины думать, взвинчивает темпы обновления, выдумывает новых животных взамен тех, которых мы стерли с лица земли, наращивает добавленную стоимость, перекраивает будущее.

В городах будущего не разворачиваются действия телесериалов, и песен о них мы не слагаем. Мы не упоминаем о городах будущего в наших разговорах, да у нас, собственно, и общепринятого названия для них нет. Индустриальные парки? Не уверен. Терминологическая нестыковка.

Города будущего — не точки на карте, а документы. Это литейные цехи самых сокровенных чаяний людей как биологического вида. Ставить под сомнение города будущего — значит ставить под сомнение всё.

В Санта-Кларе мы останавливаемся залить бензин. Стефани идет к телефону-автомату и снова звонит во Францию. Я один сижу в машине и смотрю, как в окошке бензоколонки бегут цифры — словно идет отсчет времени, до 2000 года осталось всего 2 549 рабочих дней. Фломастером на пачке долларовых купюр я делаю новую запись:

БУДЕМ НАДЕЯТЬСЯ, ЧТО МЫ СЛУЧАЙНО СКОНСТРУИРУЕМ БОГА

49

Сегодня утром в округе Керн, Калифорния, сидя в «марджинальном» до предела придорожном кафе, мы заказали апельсиновый сок. Из достопримечательностей там был гриль в обрамлении полароидных снимков каких-то дядек и теток, страдающих избыточным весом, металлическая корзинка с яйцами, сандвичи с арахисовым маслом в меню и лошадиные порции — просто ужасающее количество еды на тарелке. Снаружи, за ревущими 18-колесными фурами, перевозящими всякую свежепроизведенную продукцию, насколько хватало глаз, тянулись рядами апельсиновые деревья — апельсиновая столица планеты. При всем том апельсиновый сок нам подали замороженный, восстановленный из концентрата.

— Жюс из Флориды! — ошарашенно констатирует Стефани.

— А ты посмотри на это иначе, Стефани: скажем, тебе нужно отправить важное письмо курьерской почтой, «федэксом», в контору, которая находится в том же здании этажом выше. Письмо ведь все равно сначала доставят самолетом в Мемфис, так? Флоридский сок здесь, в округе Керн, — точно такая же хохма в нынешней системе распределения.

— Разве это не расточительство?

— Нет. Сегодняшний пример — еще одно подтверждение действенности нашей американской всеохватной системы распределения. Современный повар ставит на повестку дня современные вопросы — длительность хранения продукта, его транспортабельность. А вовсе не свежесть.

— Zut. Теперь дошло.

Последний день пути; сегодня мы уж будем в Лос-Анджелесе. Разговор наш вертится вокруг механизмов лос-анджелесской жизни: стоимость жилья, поиск работы и звезд шоу-бизнеса.

Мы едем через Техачапи. За обедом в этом симпатичном городке, знаменитом своей тюрьмой, мы наблюдаем за принаряженной публикой за столиками — у всех чашки столовского кофе, «баюкая» который они дожидаются своей очереди на свидание с близкими и дорогими. Обедаем мы гамбургерами такого вкуса и вида, будто их уронили с грузовика, — вся эта еда гораздо больше отношения имеет к профсоюзу водителей грузовиков, Дюпонам, достижениям химической науки, чем, скажем, к земле, почве или знаменитым европейским шеф-поварам.

Мы делаем крюк, объезжая авиабазу Эдвардс, потом проезжаем через Палмдейл, поселок ВВС с типично пригородной застройкой, возникшей прямо посреди пустыни, которая вполне могла бы быть марсианской. Еще через час мы едем через горы, потом вниз в Сан-Бернардино и в котловину Лос-Анджелеса, и там по федеральной автостраде 10 попадаем в город.