Рабы «Майкрософта» - Коупленд Дуглас - Страница 38

Виндоуз

Win7ows

cQndo#s

2ind5ws

amp;_s4Zaa

5@sFAz

cozrPa

Pzraoc

zocPar

aPzroc

Среда

Сегодня утром я сидел с Майклом у бассейна, наблюдая за тем, как он наблюдает за очистителем дна Р2Д2. Я заикнулся насчет вчерашних раздумий о машинах и прогрессе. Он сказал, доедая сникерс, оставшийся с попрошайничества во время Хэллоуина:

— Если ты можешь представить себе, что люди способны изобрести сознание более сложное, чем их собственное, то — БИНГО — значит, что ты веришь в прогресс, даже не отдавая себе в этом отчета.

Так что, похоже, я верю в прогресс.

Майкл вглядывался в прозрачную голубую жидкость, этакий анти-Нарцисс, полоща в ней указательный палец. Затем произнес:

— Вот знаешь, Даниил, я иногда думаю: неужели все эти годы я подсознательно формировал свою личность по образу и подобию машин — ведь машинам никогда не приходится беспокоиться о человеческих делах — потому что если к ним не прикасаются или они не воспринимают объект на ощупь, то и разницы не знают. Я думаю, это для всех общее. Как ты считаешь?

Я ответил:

— Я считаю, что все зануды втайне мечтают разговаривать с машиной, спрашивать у нее: «Что ты думаешь и чувствуешь? Похожи ли твои ощущения на мои?»

Майкл спросил у меня:

— Как ты полагаешь, гуманоиды — ну, в смысле люди — когда-нибудь изобретут машину, которая сможет молиться? Мы молимся машинам или через них? Как мы используем машины, чтобы восполнить свои глубочайшие нужды?

Я ответил:

— Надеюсь.

Он помечтал вслух:

— Что сказал бы Р2Д2, если бы умел говорить?

Мой мозг построен из тропинок, и скатов и лестниц, и лазеров; и я изобрел все это для того, чтобы вы могли войти в его павильон. При самом входе в моем мозгу будет пахнуть мандаринами и новенькими кроссовками.

ПРИВЕТ

Меня зовут:

ЮНИКС 

ДРУ 

ИЛИ 

Враг?

После обеда мы с Тоддом и Карлой пошли купить дополнительной памяти. Нужно было купить плату «СЛПЗУ 27512» во «Фрайз» — занудском супермаркете на Эль Кат мино Риал недалеко от Пейдж-Милл-роуд. Мне пришлось пресмыкаться перед Итеном, чтобы получить деньги на мелкие статьи расходов, — так унизительно.

Сеть магазинов «Фрайз» совершенно выматывает МЭП (Мужскую Энергию для Покупок). Это в том смысле, что у большинства парней имеется всего 73 калории покупательной энергии, и как только они израсходуются, то весь остаток дня не восстанавливаются — а то и всю неделю, — и регенерировать их с помощью стакана апельсинового сока в «Фуд Фэр» невозможно. Поэтому для того, чтобы заставить парней делать покупки, магазин должен пожрать всю их МЭП одним молниеносным залпом. Таким образом, «Фрайз» концентрируется только на специфически мужских товарах в пределах их пещерных торговых территорий — рядов, изобилующих перхотью, плохой одеждой и зануднейшими бормотаниями, приправленными завуалированными цитатами из «Хоббита».

Стоя у полок с СППЗУ, мы с Карлой и Тоддом любовались пирамидами из продуктов «Хостесс», милями компьютерных журналов, каскадами атрибутов занудианского стиля жизни, к которым относятся: всевозможные провода для дальней связи, чипы, порнография, бритвы, химикаты для гравировальных досок и все компоненты непостижимых машин Руба Гольдберга, стоящих прямо под черным пластиковым экстерьером последней вещицы «Стелс» за $1299,99. Единственное, чего у них нет, так это мочалок. Карла попыталась найти тампоны, но не смогла.

— Делаю умозаключение, — сказала она, наговаривая в воображаемый диктофон, — «Фрайз» продает мужские, но не продает женские предметы гигиены.

Вскоре, стоя у модельного поезда-пародии на «Каньон-Сити» Дикого Запада, я вдруг увидел одного парня, который выглядел совершенно так же, как и мой дорогой почивший брат Джед. И тогда я, ну, выпал в осадок.

Я стоял как вкопанный, Карла все повторяла:

— Дэн, ты в порядке?

Потом мимо прошел Тодд, посмотрел в том направлении, куда был устремлен мой оцепеневший взгляд, и выпалил:

— Эй, Дэн, этот парень ужасно похож на ту фотографию, что стоит на столе твоего отца.

Тогда Карла поняла и встала прямо передо мной, а Тодд пробормотал:

— У-у… о-о… — и направился к ряду с музыкальными дисками.

Карла сказала:

— Дэн, да ладно тебе. Пойдем.

Но я ответил:

— Это он, Карла. Со мной все в порядке. Только взгляни на него. Именно так он и выглядел.

Мы ходили за этим двойником Джеда по всем рядам, но почувствовали себя странно от преследования ничего не подозревающего человека, так что наконец остановились. Я забыл о своих СППЗУшках, мы вышли и сели на парковочной площадке у магазина.

Тут вышел Тодд и сказал:

— Мне очень жаль.

А я ответил:

— Это не имеет значения.

И знаете, как отреагировал Тодд? Он заявил:

— Я думаю, имеет большое значение. И мне не все равно. Может, ты мне обо всем расскажешь? Пожалуйста! Иногда мне кажется, что вы недооцениваете меня, мистер Андервуд. Так что просто дай мне шанс, хорошо?

И мы отправились за бутербродами с индейкой и «гладиками» — спортивной едой Тодда, и там я объяснил Тодду про Джеда. Я, должно быть, и вправду недооцениваю людей. Даже не знаю, почему я держу все это в заточении внутри себя. И по-моему, Тодд настоящий друг, что раскрутил меня на это.

Позднее я зашел потихоньку в кабинет отца, закрыл за собой дверь и долго глядел на старую фотографию Джеда в овальной рамочке, стоявшую посреди папиных безделушек. Он был таким, каким останется навсегда, немного пожелтевший, навеки двенадцатилетний и навеки умнее меня.

Наверное, в тот момент я чувствовал себя так же тупо, как часто чувствует Карла. За исключением тога, что Карла на самом деле умна по сравнению со своей семьей, а я на самом деле туп по сравнению с Джедом. Он писал такие милые вещицы, когда был здесь: рассказы о пилотах, работающих вместе с учеными, которые сражаются за то, чтобы Землю не украли. Богатое воображение.

С мертвыми невозможно состязаться. Было бы легче, если бы у меня был еще один брат или сестра, но я родился уже после изобретения Противозачаточной Таблетки.

Короче говоря, весь остаток дня я провел в полной прострации, словно принял одиннадцать пилюль от простуды, содержащих в себе препараты как для повышения тонуса, так и для его понижения, чтобы аннулировать побочные эффекты того и другого. Все внутри меня гудело, прямо как после длительного написания кодов.

Электронные послания Эйба становятся все более частыми и более личными. По-моему, он совсем пропадает там, в «Майкрософте». Он невзлюбил своих новых соседей и, похоже, скучает по нам.

Оба моих новых соседа состоят в профсоюзе и совсем не хотят тусоваться. Их НИКОГДА не бывает дома.

Наверное, нет ничего плохого в том, что у меня совсем нет жизни. У такого множества людей в наши дни нет жизней, что действительно стоит задуматься: может быть, сейчас создается какой-то новый режим существования, который станет столь огромным, что уже не будет рассматриваться как вопрос морали, а станет просто новой людской СУЩНОСТЬЮ.

Возможно, убежденность в том, что у тебя обязательно должна «быть жизнь», — это просто глупый способ купиться на никуда не годные повествования 1950-х годов о том, какой должна быть жизнь.

Откуда мы знаем, может быть, все эти люди без жизни на самом деле стоят на новом рубеже человеческой чувствительности и восприятия?

Мне нужно всего 2 часа людей в день. Это количество я могу вынести. 2 часа Времени Встречи.

Я ответил:

2 часа Времени Встречи — это достаточно хорошо, Эйб.

ТЫ же не менеджер продуктов, да и жизнь — не продукт… хотя насколько ЧИЩЕ И ПРОЩЕ была бы она в этом случае.

Тем не менее такой образ мышления напоминает мне о «Городской Легенде»: один японец, студент по обмену, считал, что сэкономит деньги благодаря тому, что не будет есть ничего, кроме макарон «Топ Рамен» каждый день в течение года, но в итоге умер из-за неправильного питания, так и не дожив до выпуска.