Рабы «Майкрософта» - Коупленд Дуглас - Страница 42

У Итена кризис времени.

— Смотрю в свой ежедневник и вижу: «СЕС» в январе, «КОМДЕКС» в мае, свадьба Тима в июле и т. д. — и понимаю, что весь год закончился, не успев даже начаться. В чем смысл этого? Ведь все так предсказуемо.

Сегодня мама победила в соревновании по плаванию, поэтому мы выкопали из-под подушек свои монетки и пошли отпраздновать это событие низкокалорийным обедом. Она в такой хорошей форме в последнее время.

Я проезжал по 280-й, затем по Питер Кауттс-роуд мимо компаний «Системикс», «Уолл Дэйта», «Ай-Би-Эм» и типографии, печатающей «Уолл-стрит джорнал», — в тех местах, где работал отец до того, как был признан негодным, — и кого же еще я мог увидеть прогуливающимися вместе, как не папу и Майкла! Они были поглощены дискуссией, с важным видом обнимая друг друга за спину.

Я остановил машину на обочине и выбежал, чтобы присоединиться к ним. Услышав, как я кричу их имена, они обернулись, рассеянные от прерванного разговора, совершенно не удивленные при виде меня, Я спросил, что они делают, и отец сказал:

— Да, знаешь ли, просто прогуливаемся вдоль былых охотничьих заказников («Ай-Би-Эм»).

Мимо нас, жужжа, проносились машины. Заработал газонный ороситель одной технической фирмы. Я не знал, что сказать, окруженный всеми этими безликими зданиями с застекленными окнами; зданиями, в которых делают машины, в которых делают машины, в которых делают машины.

Я пошел рядом с ними вверх по холму, и вскоре мы очутились прямо перед «Ай-Би-Эм». Я чувствовал унижение за своего отца, потому что за зеркальными окнами, сто процентов, сидели его бывшие работодатели и говорили:

— О, поглядите, к нам подкрадывается мистер Андервуд. Он, наверное, заблудился.

Но отец выглядел совершенно невозмутимым. Я спросил:

— Пап, как ты можешь даже смотреть на этих людей?

Он ответил:

— Знаешь, Даниил, я подметил, что люди обычно сильно волнуются, когда в их жизнь приходят перемены: катастрофы способны переносить выносливые люди, а в повседневной жизни эта их черта зачастую незаметна.

Тут вступил Майкл:

— Подумай о наводнениях на реке Миссисипи. Как великолепно проводят время все эти люди, устраивая барбекю на крышах своих домов, маша руками вертолетам с репортерами из Си-эн-эн.

— Точно, — сказал отец. — Я понял, что больше всего людей ужасает мысль о том, чтобы реально инициировать процесс перемен в своей жизни, а к нам, пожилым, это относится больше всего. Трудно справиться с хаосом и многообразием. Мы, старики, ошибочно воспринимаем сегодняшний поток информации, разнообразия и хаоса за «Конец Истории». Хотя, возможно, на самом деле это Начало.

Похоже, из уст моего отца выходили слова Майкла.

Промывание мозгов!

Он продолжил:

— Люди в возрасте практически выпали из процесса создания истории в старомодном стиле. Нас столкнули на обочину, но никто не подсказал нам, что же мы — новоиспеченные невостребованные человеки — должны делать.

— Единственная вещь, которая не подвержена переменам, это наша жажда смысла, — добавил Майкл, к моему чрезмерному раздражению.

Мы перебежали через дорогу во время затишья «лексусов» и начали спускаться вниз по холму.

— Не проси меня объяснить эту реальность «восемь-мест-работы-за-всю-жизнь», в которой мы теперь живем. Я с трудом справлялся и с «одной-работой-за-всю-жизнь», — сказал отец.

Небо было золотым, птицы кружили в облаках. Машины гудели у светофора. Отец выглядел спокойным и счастливым.

— Я всегда полагал, что история творится такими научными центрами, как корпорации «Доу» и «Рэнд» в Санта-Монике, Калифорния. Я был уверен, что история — нечто, происходящее с другими людьми, где-то там. Я никогда не мог подумать, что история — это то, что мой ребенок построил в подвале. Шок.

Я рассказал ему о новом слове, которое я узнал, — «делитиа», — и папа рассмеялся.

— Это про меня!

Вскоре мы уже оказались на Эль-Камино Риал. Мне пришлось вернуться в свою машину. Я спросил:

— А вы, ребята, на колесах? Вас куда-нибудь подбросить?

— Мы прогуляемся, — ответил отец. — Но все равно спасибо.

— До встречи в «Обиталище», — сказал Майкл.

Да уж. Конечно.

Когда я подъехал, Карла была у дома и поливала из бидона посадки различных трав. Я сказал ей, что хоть это и крайне нерождественско с моей стороны, но я хочу убить Майкла.

— Майкла? Господи, за что же?

— Он…

— Ну?

— Он крадет у меня отца.

— Не глупи, Дэн. Тебе это только кажется.

— Папа никогда со мной не разговаривает. Он проводит все время с Майклом. Черт, я даже не знаю, чем он занимается с этим Майклом. Из того, что мне известно, они вполне могут продавать взрывчатые устройства казахам.

— Может, они стали спутниками жизни, — сказала Карла.

— Что?!

— Да шучу я, Дэн. Успокойся. Возьми себя в руки. Сам послушай, что ты говоришь. Прежде всего Майкл не смог бы даже украсть из магазина шоколадку «Нестле», не говоря уже о целом родителе. Он не из тех. Тебе никогда не приходило на ум, что они просто могут быть друзьями?

— Он знает о Джеде, он пытается быть Джедом. И я не могу состязаться.

— Абсурд!

— Не говорил ли я то же самое о тебе и твоей семье?

— То совсем другое дело.

— Почему это?

— Потому что… потому что другое.

— Железная логика, Карла.

Она подошла ко мне.

— Взгляни на себя: тебе повезло, что ты не подхватил этот убийственный грипп. Твои мускулы крепки, как лом. А ты себя изматываешь подобными мыслями. Перестань, я помассирую тебе спинку. Я тебя заболтаю и выведу из этого состояния.

Выбивал сгустки из моего тела, удаляя заброшенные холодильники, диваны, мешки с мусором из-под моей кожи, Карла говорила в своей обычной манере. Она сказала мне:

— Тела подобны дискетам с тэгами. Кликнешь по ним — и сразу же можешь увидеть размер и тип файла. А у людей эта маркировка написана на лице.

Тык, тык, скреб, тык.

— Если ты знаешь о мире много, то это знание четко проявляется на твоем лице. Вначале осознание может быть пугающим, потом привыкаешь. Иногда это обескураживает. Но, на мой взгляд, оно может сбить с толку только тех людей, которые обеспокоены тем, что узнают слишком много и слишком быстро. Чрезмерные знания о мире способны сделать тебя нелюбящим и, возможно, нелюбимым. А у твоего отца сейчас лицо изменилось. Он выглядит совершенно новым человеком, отнюдь не тем, который приезжал в наш старый дом в Редмонде. Как бы он ни изменился, это к лучшему. Не упускай это из виду.

Я (неохотно):

— Ладно.

Мне кажется, что иногда я бы просто взорвался, если бы не Карла.

Пятница

24 декабря, 1993

Программный прикол: работа сегодня доползла до мертвой точки, так как Баг поделился с нами анаграммным софтом, выдающим все комбинации слов, которые только можно создать с твоим именем. Майкл был вне себя, так как, увлекшись ею, мы потеряли несколько совместных человеко-часов. Завтра, на Рождество, будем рассылать родным и друзьям факсы и электронные сообщения со своими «именами-в-виде-анаграмм». Это малобюджетное решение по обеспечению всех подарками.

Кроме того, сейчас все скачивают шаровары и рассылают по Долине сделанные на скорую руку смеси из пиратских софтовых программ в качестве подарков. Мы ведь полные банкроты!

Мы закончили работу рано (19.00), чтобы пойти по магазинам, но все вернулись примерно в 22.00 и снова погрузились в работу, примерно до 1.00. Рабы, что ли?

Около полуночи 25 декабря Сьюзан пробормотала:

— Э-э-э… с Рождеством вас.

Мы обменялись поздравлениями и опять вернулись к работе.

Рождество, 1993

Мы сидели дома за чашкой кофе и открывали подарочки. На улице стояла погода «Ричи Каннингэм»: прямо как в «Счастливых днях», когда Ральф Мальф и Потси, одетые в университетские куртки, пришли, позвонили в дверь и сказали: «Привет, мистер С», — а погода на улице была… просто погодой.