Рабы «Майкрософта» - Коупленд Дуглас - Страница 57

Баг сказал:

— Если честно признаться, то идя в один магазин «Гэп», ты надеешься, что у них будет нечто такое, чего нет в других филиалах «Гэп»… даже самое скудное отклонение от их высокостандартизированной и зафиксированной нормы становится бесценным сокровищем. Как, бывает, придешь в «Макдоналдс», а там апробируют на рыночную востребованность «макнаггетсы» из мяса молодого барашка или что-то еще, и ты знаешь, что это эксперимент.

Тут встрял Итен и всецело согласился:

— В декабре прошлого года в «Итон-центре» я купил «КП 2000» — красно-белую толстовку в стиле капитана Пикара, которую в магазинах «Гэп» в других местах я еще не видел. Так провалилась ли эта рыночная апробация новой линии? Я вас спрашиваю.

Майкл подметил, что несколько лет назад разразился небольшой скандал относительно этики фирмы «Молочная Королева», которая рассылала пирожки, вылепленные в псевдохаотичной форме, с неровно защипленными краями, чтобы у потребителей булочек создавалось впечатление, что эта выпечка «домашняя, ручной работы».

— В том же духе, возможно, и «Гэп» специально вставляет в различные свои выпуски отдельные нестандартизированные предметы одежды, чтобы создать иллюзию регионального отличия.

Чтобы сломать транс, который уже формировался, я крикнул:

— Проверка на «Гэп»!

И всем в офисе пришлось виновато признать значительное количество одежек «Гэп», надетых на нас в данный момент.

Карла, единственная без-«Гэп»-ная душа, весь остаток дня проходила с самодовольной, победной усмешкой человека, не попавшего в жадные челюсти штрих-кодового индустриализма. А мы — жертвы «Гэп», — с другой стороны, погрузились в совершенно макнапстизированный мир стандартизированных потребительских единиц.

Мы вернулись к работе, Дасти стала размышлять:

— Оказывается, быть не-клоном — это политическое заявление, способ сообщить всем: «Я выбираю не объединяться с темными силами аморальных, транснациональных, штрих-кодовых торговых практик».

— Так давайте будем не-клонами, — сказал я.

— Дэн, а как это — быть не-клоном?

— Ну, может, вы могли бы сами создавать себе одежду, — сказал Баг, но мы все возразили:

— Неееееее… — хотя бы по той только причине, что в эти дни ни у кого нет времени.

— Можете покупать одежду, которая была создана в эпоху, предшествовавшую тотальной компьютеризации, — предложила Сьюзан, но Баг сказал, что в этом случае ты станешь жертвой ретро-моды.

В конце концов мы все решили, что быть не-клоном возможно только в том случае, если одежду тебе будет покупать мама в таких магазинах, как «Сиаре» или «Джей-Си Пенни».

Ну, или Майкл.

Сьюзан не смогла бы быть менее изощренной в преследовании Эммета, если бы даже постаралась. А он такой толстокожий, не понимает никаких намеков. Удивительно, что люди вообще умудряются до сих пор размножаться.

Сегодня Сьюзан пришла в классных штанцах, плетеном топике с надписью «Барбарелла», с пластиковыми серьгами в ушах и в парике «Долина Кукол». Она выглядела, словно обложка журнала «Лайф» за 1967 год. Такой прикид в сочетании с сегодняшней теплой погодой, голо-торсовостью Тодда и репетиционными тренировками Дасти по подготовке к соревнованию «Железная Роза IV» (Карла и Сьюзан учат позы) — тут в офисе запахло сексом. Это неестественно!

Среда

Эйб:

Тут кто-то нацарапал в ванной на панельном полу:

СУПРУГИ = ТОРМОЗА

А ниже кто-то другой подписал:

РАБОТА = ПОЛИГАМИЯ

«МАЙКРОСОФТ»! Ты же знаешь, как оно тут: холостяки работают сверх всякой меры, чтобы сделать себя сияющими, а менеджерами становятся «женатики», и вверх по служебной лестнице они продвигаются быстрее. Элеонор Ригби не в счет.

Получил вчерашний факс.

(Я послал ему по факсу инструкцию к набору «Лего» «Космическая станция 912»).

По-моему, твой был первым факсом, который я получил за многие годы. Факсы — это как e-mail из 1987-го. Спасибо.

Сегодня вечером после ужина Сьюзан вошла с горстью бесполезных маленьких предметов в руках: погнутой вилкой, помятым яблоком, головой Барби и пластиковой крышкой от упаковки «тайленола». Она разложила их в ряд на полу и спросила Тодда:

— Эй, Тодд, что это такое?

Мы все посмотрели на печальный ряд мусора и ни у кого из нас не возникло даже малейшей догадки.

Тодд пробурчал:

— Я нзнай.

Тогда она сказала:

— Это русская гаражная распродажа.

Мы все воскликнули:

— Оооооо… — ожидая, что Тодд психанет, и он действительно пришел в раздражение.

— Я знаю, знаю, — сказала она упреждающе, — теперь русские как бы наши друзья. Но ты должен признать, Тодд, у них никогда толком не получится. Капитализм — это нечто, укореняющееся в тебе с самого рождения. Для развития рыночной экономики надо что-то большее, чем просто дернуть за рычаг и внезапно, за одну ночь стать капиталистом. Для этого нужно в детстве прочитать о пятицентовой психиатрической палатке Люси у Чарли Брауна, насмотреться игровых шоу, посылать по почте заказы на «Морских обезьян» — все это часть «капитализированности».

Она убрала из группы предметов голову Барби:

— Наверное, слишком хороша.

Позже Карла и Сьюзан раскудахтались не на шутку. Я спросил их, о чем речь, и они виновато переглянулись.

— О куклах Барби, — сказала Карла.

Сьюзан сообщила мне:

— Такое впечатление, что все девчонки, которых я знаю, вытворяли невероятные дурацкие сексуальные вещи со своими Барби, в результате чего у куклы отваливалась голова и/или конечности и приходилось ее прятать. Но мама всегда находила членоповрежденную Барби и говорила: «Ой, солнышко, что случилось с Барби?»

— О Боже, а ты просто умирала от стыда, вспоминая тот разврат, который довел куклу до такого унизительного состояния.

(Снова кудахтанье.)

— Помню, как мою Барби обнаружил братик Джо, — сказала Карла. — Вот это был кутеж! Она распалась на отдельные фрагменты уже через час.

— О Боже, у меня тоже, — воскликнула Сьюзан.

— Волосы долой, да?

— Ну.

Я чувствовал себя немного лишним и вежливо вытесненным. Как возможно, чтобы они обе делали в детстве абсолютно одинаковые вещи?

Мое тело больше не мучает меня такой уж сильной болью после возвращения из спортзала. Однако сегодня я пережил момент полного унижения: теоретически идеальный вес моего тела должен быть 172 фунта, а сейчас я вешу 153. Одна женщина в качалке проверила у меня соотношение жира/воды/мяса/костей, при этом она непроизвольно ахнула, и я спросил, что не так. Она сказала (после предварительной паузы типа «у-вас-рак»):

— Вы представляете собой то, что технически известно как «худой толстяк».

Это было так унизительно. Я не только тощий, но к тому же и то мясо, которое на мне все же есть, — оказывается, не мясо, а сало. Мне нужно сжечь его прежде, чем я начну наращивать тушу. Я даже не заслуживаю чести называть себя состоящим из углерода, не говоря уже о силиконе; может быть, я состою из какого-нибудь из тех бесполезных элементов типа борона, которые ни на что не годны.

Карле об этом я не расскажу.

Четверг

В офис просочился слух о том, что я худой толстяк (женщина из спортзала проболталась Тодду), и в течение 14 часов мне пришлось выносить целый шквал жестоких шуток на свой счет. Тодд отвел меня в сторонку и выдал мне канистру аминокислот и ободряющую речь.

Сегодня отец начал работать в «Дельте». На обратном пути он заскочил к нам в офис «Ооп!» отметиться. Сьюзан, Баг и Майкл умоляли его о каком-нибудь доступе в систему «Дельты» или по крайней мере каком-то намеке, с которого они начали бы хакерствовать. Майкл хотел добавить себе на счет десять миллионов очков постоянного клиента:

— Я хочу слетать на Южный полюс первым классом компании «Саудовские Авиалинии» со спальным местом, на подушках Рубена Кинкейда, сделанных из грудных перьев мигрирующих голубей.