Рабы «Майкрософта» - Коупленд Дуглас - Страница 71

— Блин, за какую же дуру он меня принимает? Будто мне есть хоть какое-то дело до того, как он выглядит? — Но потом ее поведение изменилось. В одну секунду она сделалась такой милой. — Так это он? И ему не все равно, что я о нем думаю?

— «Пластик Крафт», как ты его называешь, очень упрямый. Ты должна об этом знать.

Она немного расслабилась.

— Ты мне рассказываешь! «Крафт» — самое, мать твою, упрямое существо.

Она захихикала:

— Она… (пауза) Он…

— Ты хочешь сказать, — я вдруг начал понимать, — что не знала, кто он такой… что это он? Ну, в смысле, извини за тормознутость, но ты тоже не знала?

— Не вгоняй меня в краску! — Она взяла пустую банку от «7-Ап», расплющила ее о коленку, а затем снова стала милой. — А Крафт… м-м-м… ну типа… женат или вроде того?

— Нет.

Я заметил, что она почувствовала облегчение, и до меня стало доходить, что Майкл не единственный, кто влюбился сам не зная в кого.

— Ты хочешь посмотреть фотографию, Штрих-код… а у тебя есть другое имя?

— Эми.

— Ты хочешь посмотреть фотографию Майкла, Эми?

Очень тихо:

— А она у тебя есть?

— Ну да.

— Так его зовут Майкл?

— Ну да.

— А как зовут тебя?

— Дэн.

— Можно мне взглянуть на него, Дэн?

— Вот.

Она жадно схватила наш групповой снимок на барбекю у мамы с папой, сделанный недавно в этом году. Нас на фотографии было девять, но она тут же вычислила Майкла. По-моему, я только что совершил самую эксцентричную сводническую сделку за всю историю любви.

— Вот он… здесь.

— Ага.

— Дэн, ты, конечно, подумаешь, что я тупица, но мне приснился сон и я точно знала, как он выглядит. В течение долгих недель я клала дискету под подушку в ожидании знамения, и оно пришло ко мне, и вот он здесь. Я забираю фотографию.

— Она твоя.

Она смотрела на изображение Майкла и казалась такой нежной и девчачьей.

— Сколько ему лет? — В конце фразы тон ее голоса поднялся.

Я был уже слегка пьян, засмеялся и сказал:

— Он влюблен в тебя, если ты это хочешь узнать.

Она снова стала нахальной.

Схватила мою правую руку и крикнула:

— Армрестлинг! — И после двухминутной возни (слава Богу за спортзал!) сдалась только потому, что к нашему столику подвалила группа пьяных инженеров и один из них сблевнул за соседним столиком, подрезав момент, — и мы опять заговорили.

— Ничья, — сказала она мне, — но помни: я младше тебя и только набираюсь силы. Так расскажи мне о… Майкле. — Она притихла, обдумывая это имя. — Да. Расскажи мне о Майкле.

Официантка принесла нам по пиву. Эми чокнулась с моей кружкой так сильно, что я думал, стекло разобьется вдребезги, и сказала:

— Скажи-ка еще раз, что Майкл чувствует? Ну, ты понимаешь, насчет… меня?

— Он влюблен.

— Скажи это еще раз.

— Он влюблен. Любовь. Л-Ю-Б-О-В-Ь. Любовь, он любит тебя. Он сойдет с ума, если не встретится с тобой.

Она была такой счастливой, каким я не видел еще ни одного человека в жизни. Мне доставляло удовольствие говорить от чистого сердца.

— Продолжай, — просила она.

— Ему все равно, кто ты. Он знает только твое нутро. Он умный. Он добрый и всегда был мне хорошим другом. На земле нет такого, как он, и он утверждает, что ты единственная причина, по которой он остается прикованным к этой планете.

А потом я рассказал ей о сценарии с 48-летним-стариком-в-подгузнике-с-макаронами. Она вскочила со стула.

— Черт возьми, да я сейчас взорвусь! Дэн! Вот что я тебе скажу: я влюблена и влюблена, как атомная бомба, детонирующая над индустриальным Онтарио, так что, мир, берегись!

Я понял, что Майкл — первая любовь Штрих-кода и что я стал свидетелем чего-то уникального, словно все цветы мира согласились одновременно расцвести для меня одного и единственный раз в жизни, и я сказал:

— Ну, похоже, это взаимно. А теперь, Эми, не могла бы ты немного расслабиться, потому что, честно говоря, ты пугаешь меня до чертиков, а моя правая рука не выдержит еще одного поединка.

Она немного притихла, сияя от счастья. Она сидела и улыбалась студентам, которые, как мне казалось, относились к ней с немалой примесью страха. Уверен, Штрих-код должна быть какой-нибудь легендой этого городка.

— Дэн, ты глашатай классных новостей, и я навсегда тебя за это запомню.

Она поцеловала меня в щеку; тут я вспомнил о Карле и мое сердце наполнилось счастьем, несмотря на то что я был вдали от нее.

— Блин, я так счастлива, что могу обделаться, — сказала она. — Эй, вы, инженеры за тем столиком, сейчас мы вас побьем!

Суббота

(неделю спустя)

Майкл и Штрих-код, извините, Эми, теперь обручены. Оли устроили себе маленький медовый месяц в стиле Джона и Йоко в гостинице «Резиденс Сьютс» в Маунтин-Вью. Мы с Карлой ездили к ним в гости; весь их номер был засорен коробками из-под пиццы, банками диетической колы, грязным бельем, нечитанными газетами и фантиками от жвачек. Майкл превратился из одинокой машины во влюбленную машину.

Ох уж эти люди!

Эми, двадцати лет, собирается закончить обучение компьютерной инженерии и приехать к нам на работу начиная с мая. Мы все любим, трепещем и боимся ее. Вместе с Майклом они похожи на следующую неизбежную прогрессию человечества. И они так счастливы вдвоем, что когда видишь их вместе, кажется, будто видишь будущее.

О, вот еще что я забыл написать на прошлой неделе. В баре я спросил у Эми, что это такое или, точнее, как возможно, что два человека могли не знать друг друга и влюбиться и все такое. Она ответила мне, что всю жизнь к ней относились исключительно как к телу или к девчонке, а чаще — и то, и другое сразу. Общение же с Майклом в Сети было единственной возможностью для нее знать наверняка, что он разговаривает с ней, а не с ее образом.

«Раскрой в Сети свой пол — и ты попался». Она оценила свою ситуацию так:

— Это современная версия богача, притворившегося нищим и нашедшего принцессу. Но к черту дерьмовую принцессу, мы оба короли.

Мы все больше пьянели, и она сказала мне:

— Вот она, Дэн. Именно так я всегда хотела ее чувствовать. Это она.

— Кто?

— Любовь. Рай — это когда ты влюблен, и любовь никогда не перестает. И ощущение близости никогда не прекращается. Рай — это чувствовать близость любимого вечно.

Ничего не могу возразить.

Сегодня вечером Майкл ворвался в офис так, как никогда не делал прежде, хлопнул в ладони и закричал:

— Войска, давайте заставим эти машины делать то, что они никогда раньше не делали. Заставим их петь!

«Мелроуз»

«Вояджер»

«Мелроуз»

«Вояджер»

«Теперь нажмите фунт…»

7

Трансчеловечество

Восемь месяцев спустя

Лас-Вегас, Невада

Четверг, 5 января, 1995 г.

Капитан «Аляскинских авиалиний» объявил:

— Леди и джентльмены, справа под нами — город Лас-Вегас. Вскоре вы сможете увидеть пирамиду отеля «Луксор»…

737-й накренился вбок, когда весь его человеческий груз, словно марионетки, с пыхтением бросился разглядывать Город-Призрак, окончательно сбившийся с пути истинного: черная прозрачная пирамида отеля «Луксор» из вулканического стекла, а рядом с ней антисептическая, по-леговски чистая, неприлично выделяющаяся из всего окружения артурианская фантазия Экскалибура. Далее по Полосе виднелась стеклянно-нефритовая коробка «МГМ» с 3500 игорными автоматами и 150 игровыми столами, представляющая собой величайшую концентрацию денежных касс на Земле.

— Детройт постиндустриальной экономики, — провозгласил Майкл.

Было очень приятно видеть так много лиц близких мне людей, озаренных сиянием окон салона: Карла, отец, Сьюзан, Эммет, Майкл, Эми, Тодд, Эйб, Баг и его друг Зиг — их лица, почти что эмбрионально бледные и невосприимчивые к новизне мира, лежащего под нами, в который мы вскоре окунемся.