Останься со мной навсегда (СИ) - Шигина Валентина - Страница 36

— О чем же ты Макс? — спросила я его, смертельно от всего устав.

— Что вы делали? — обвинительным тоном спросил брат. Стас при этом смотрел на меня, не отрываясь.

— Думаю не слепой — видел. А если нет, то поясню — мы целовались.

При этих словах Барский поморщился, словно лимон целиком съел. Лицо Макса было не лучше. Что вы на меня вылупились? Ничего плохого я не делала. Мы же тут не непристойностями занимались, а просто целовались. Сомневаюсь, что за такое расстреливают.

— Мила, зачем ты это делаешь? — устало спросил родственник.

— Делаю что? — решила уточнить я на всякий случай.

— Зачем ты парней постоянно лбами сталкиваешь? — опять обвинительный тон. И это он мне говорит? Что я их лбами сталкиваю. Я, между прочим, никому ничего не обещала. А Макс продолжил и этими словами прорвал плотину моего спокойствия.

— Это не красиво с твоей стороны!

— Что? — возмутилась я. — И кто мне это говорит? Макс, да тебе вообще должно быть стыдно, что ты меня такими словами попрекаешь!

— Это еще почему? — попросил разъяснений братец. Правильно говорят, что в своем глазу бревна не замечают. Ну, меня и понесло.

— Ты на себя посмотри! — завопила я. — Ты то и дело так делаешь! Ты постоянно приводишь своих девок домой, что бы я тебе помогла от них избавится. А ты думал когда-нибудь, что мне надоело тебя покрывать? Нет? Не думал? Я так и знала! Для тебя это видимо очень сложный процесс.

Парни смотрели на меня так, словно на их глазах я превратилась во что-то страшное. Может у меня отросли рога, копыта или хвост? А может все вместе? Но я просто не могла остановиться, да и не хотела. Меня задолбало, что он сначала обманывает девушек, а меня просит притвориться его женой.

— Мила… — попытался вставить брат слово, ног я не дала.

— Что Мила? Ты о чувствах девушек думал? Ведь ни разу ты не задумывался, что они чувствуют. Тебя только волновало одно — как удовлетворить свои похоти. И этот человек пытается научить меня жизни? Да ты вообще рот не имеешь права на меня открывать! — Боже, как же я зла! Как же зла!

— В городе нет, наверно, не одной девушки достигшей совершеннолетия, которую ты не соблазнял. Что ты ко мне лезешь с нравоучениями, если сам жить не умеешь?

— Мила, я хочу о тебе заботиться, — проговорил родственничек робко. Неужели стыдно? Или нам такое чувство не известно?

— Заботится? — возмутилась я. — Как заботиться будешь? Стасику меня отдашь. Вы же теперь на пару девок соблазняете. А в моей постели он не был. Непорядок! @цензура@ мне твоя забота? Я не знаю! Вы хоть раз подумали о том, что девушка, которую вы в койку укладывали чья-то сестра или возлюбленная или дочь? Нет? Правильно! А @цензура@? Вы поимели, что хотели и как пустую бутылку выкинули. А может у них любовь? Они вам доверяют. А после совместного проведения времени с таким ублюдками, как вы, чувства растоптаны.

— Представь, Макс меня на месте той девушки, которой воспользовались и выбросили. Представил? А теперь представь, что таких сотни. А ты, — Барский тоже попал под раздачу, — у тебя же тоже сестра есть! Как вы можете быть таким скотом? Любви вам захотелось, так идите публичный дом — вам обоим проститутки лучшие партнерши. Вы большего не достойны! Готова поспорить, что ты даже имен своих девочек не знаешь. Да, что там не знаешь — тебя это не волнует. А если одна из них пройдет на расстоянии вытянутой руки — ты ее все равно не узнаешь!

Я остановилась, что бы отдышаться. А Максим приблизился и хотел дотронуться до меня.

— Не трогай меня! — отскочила я от него.

— Почему? — удивился брат.

— Ваши руки в грязи, да вы и сами целиком грязные! Вы даже на нормальных мужиков не похожи! Наобещаете сначала, а потом в кусты. Как же я долго терпела, что бы тебе это сказать, Максик! Вы два моральных урода! На вопрос, зачем я целовалась с Денисом, отвечу. Ты мне сам говорил, что жить пора. Вот я твой совет и исполняю. А завтра пойду парней соблазнять. Думаю, десяточка мне на первый раз хватит.

— Ты что несешь? Какой десяток? — рассердился Максим.

— Ты же лучше меня знаешь, что надо сделать, что бы забыть прошлое, вон забываешься с другими девочками, а я тоже хочу забыть, понял!

Как только я успела договорить фразу губу и щеку резанула боль.

— Не смей так говорить, дура! — заорал этот козел. Я приложила руки к лицу и почувствовала, что губа разбита. Когда капля крови упала на ковер, руки Макса затряслись, а Стас бросился ко мне:

— Мила, ты как? — в панике спросил он. Я промолчала, потому что прожигала брата взглядом полным ненависти. Он даже попятился.

— Милка, прости… — едва шептал губами Малинин. В это время Барский что-то приложил к моей губе.

— Уйди! — оттолкнула я его.

— А ты, — повернулась я к брату, — запомни раз и навсегда, сестры у тебя больше нет. Ты потерял ее тогда, когда впервые обманул для того, что бы затащить в койку. А с этого дня ты потерян для меня раз и навсегда! Надеюсь, что у тебя в нужный момент ширинка не расстегнется или дружок подняться не сможет.

— Ты моральный урод! — почти по слогам произнесла я, прежде чем удалиться в свою комнату.

Я металась по комнате, и меня распирал праведный гнев. Я никак не могла успокоиться, даже выкуренные две сигареты подряд не помогли. Мне срочно надо забыться! Только как?

Интересно, почему Ирина не выбежала на крики. И где наш любимый папочка? Опять наверно в командировку смотался. У всех жизнь бьет ключом, у всех кроме меня! По этому поводу я разозлилась еще сильнее. Нашла в тумбочке снотворное, которое мне прописал доктор, когда меня мучила бессонница после маминой смерти, и выпила таблетку. Я подумаю обо всем завтра!

Я прошла регистрацию, прошла в салон самолета и заняла свое место. Улыбающиеся стюардессы просили пристегнуть ремни безопасности. Я достала книжку, что бы ни скучать в полете. Девушки продолжали ходить по салону и проверять все ли багажные отсеки закрыты.

Уже через несколько минут самолет начал взлетать. Когда мы поднялись достаточно высоко, в хвосте вспыхнул пожар и начал быстро распространяться, и в уже другой миг прогремел взрыв и последнее, что я слышала, был мой крик…

Макс сидел на ковре, прижав колени к груди и положив на них голову. Он не мог поверить, что все это произошло. Он ненавидел себя за все. Сейчас он действительно понял, что он моральный урод, и даже его красивая физиономия этого не скроет. Не скроет потому, что теперь знает кто он.

С самого детства парню внушали, что он должен заботиться и оберегать свою сестру, потому что она намного слабее него. Ошиблись родители. Милана, наоборот, намного сильнее своего брата, от которого она отказалась. Она отказалась! Макс застонал.

Стас, который не мог отойти от шока посмотрел на друга. И было видно, что парня сейчас сильно терзают муки совести, совести, о которой он несколько лет назад совсем забыл. Станислав, молча, подошел к бару и налил два бокала виски, и так же молча, поставил один около Макса.

Сначала Барский хотел уйти, но Макс зачем-то попросил остаться. И теперь оба переваривали то, что сейчас произошло. Макс продолжал себя винит абсолютно за все. Как он мог поднять руку на сестру? На девушку? И как теперь просить прощения?

Бить Милану Макс не собирался, но когда из ее уст вылетела фраза, что она будет забываться как брат, то, что она хочет лечь в постель с первым встречным затуманили рассудок. Его сестра — общедоступная девка, да никогда! Не сдержался и ударил. Какой же он мудак! И ведь все слова сестры были абсолютной правдой. Ведь Малинин постоянно врал девушкам для того, что бы они согласились с ним провести ночь. И каждое новое слово, было еще большей неправдой, чем предыдущее.

Парень вспомнил, как одна из девочек, имени которой действительно он не знал, рассказывала ему о себе. Вот только девушка не знала, что парня, который находился рядом с ней, это не интересует, ему нужно другое. А сейчас вспомнил. Она рассказывала, что у нее есть младший братик, которого она защищает. Девушке хотелось, что бы ее тоже кто-то оберегал.