Сумерки людей - Найт Дэймон - Страница 56

Дженкинс сжал кулаки.

— Но зачем? Зачем вам это понадобилось?!

— Для пыли, — объяснил Пендрат. — Вся ваша планетка превратится в пыль. Больших кусков совсем не останется. Останутся только вот такие ма-асенькие. — Пришелец сощурился и показал двумя пальцами, какие крошечные останутся кусочки. — Мы формируем линию обороны Галактики. Этот сектор слишком открыт. Мы тут сделаем небольшой экранчик из пыли. Когда пыль, корабль быстро не полетит. Пыль его оч-чень замедляет. Кое-где уже есть пыль. И мы сделаем еще. Только так мы можем защититься от вторжения.

— От чьего вторжения? Пендрат пожал плечами:

— А кто его знает. Надо смотреть в будущее.

У Дженкинса затряслись руки. Он вынул из кармана потрепанный блокнот, машинально раскрыл, заглянул туда и положил обратно. Руки его теперь то и дело сжимались в кулаки… Репортер хрипло процедил:

— Ах ты паршивый… — и размахнулся, чтобы от всей души заехать Пендрату по носатой физиономии.

Плюха так и не состоялась. Кулак Дженкинса вдруг наткнулся на невидимое препятствие и повис в воздухе; как репортер ни старался, он не мог протолкнуть его дальше.

— Нет-нет. — Грустно улыбаясь, Пендрат покачал головой. — Бесполезно. Очень, очень сожалею.

Сердце Дженкинса глухо колотилось.

— Почему именно мы?! — гневно воскликнул он. — Если вам так уж необходима пыль, почему не выбрать какую-нибудь другую планету? Юпитер, Венеру — да какую угодно! Почему надо было выбрать ту, на которой живем мы?

Пендрат заморгал.

— Но на других ваших планетах совсем нет жизни, — возразил он. — А кто тогда сделал бы для нас всю работу? — Он кинул в рот еще таблетку. — А кроме того, — продолжил он, — имейте в виду, что пыль окутает ваше Солнце. Планеты станут совсем холодными. Понимаете, все уже обдумано. Далее, предположим, мы отправились бы к какому-нибудь другому солнцу и вообще здесь не появились. Тогда вы сами построили бы большие корабли — и нам все равно пришлось бы сюда лететь, чтобы разбираться с вами. А так все будет очень быстро — р-раз, и вы даже ничего не почувствуете.

С Дженкинса слетела шляпа. Он нагнулся и стал шарить под столом, разыскивая ее.

— Мы вас остановим, — бормотал он, появляясь из-под стола с багровой физиономией. — А вы, мистер, пожалеете, что вообще про это заикнулись. О ваших грязных замыслах, узнают все до самого Белфаста.

— Вы собираетесь обо всем рассказать? — в тупом недоумении спросил пришелец.

— Непременно, будьте уверены! Пендрат с глупым видом кивнул.

— Это уже не важно. Дело почти сделано. Мой бедный друг, вы не сможете нас остановить.

История получила огласку на следующий же день, как раз когда было закончено монтирование сложной системы балок и стоек во внутренней части здания. На борту корабля открыли люк, и под мудрым руководством пришельцев бригады тащили оттуда детали механизма, который предстояло разместить в здании.

Там оказалась тысяча и одна деталь всевозможных форм и размеров: гигантские тороидные секции, трубки, цилиндры, шары, изогнутые трубы и прочая утварь. Сделано все это было не из металла, а из того же легкого вещества, что и инструменты.

Некоторые инструменты служили теперь ухватами: подобно магнитам, они прилипали к деталям механизма — и больше ни к чему. Другие, приложенные к массивным частям оборудования, делали их необычайно скользкими и таким образом облегчали их перекатывание по площадке к зданию. Остальные палки использовались при сборке: достаточно было провести наконечником по стыку двух деталей, и те намертво сливались друг с другом.

Недавняя история с репортером никак не затронула дневную смену. Вторая и третья несколько подсократились из-за скандала; пришельцы тут же набрали недостающее число работников из толпы зевак.

На очередной пресс-конференции представитель пришельцев мистер Реваш го-Рен заявил:

— Рассказ мистера Дженкинса является злонамеренной выдумкой. Механизмы, о которых идет речь, должны обеспечить комфортабельное отопление, кондиционирование воздуха, стандартную галактическую гравитацию и другие удобства, необходимые сотрудникам в наших офисах. Мы привыкли располагать множеством подобных удобств. Именно поэтому мы не можем жить и работать в зданиях, подходящих для землян.

Херш из «Таймс» задал вопрос:

— А почему для вашего механизма понадобилась площадка в полмили, в то время как конторские помещения занимают лишь узкое кольцо во внешней части здания?

Реваш улыбнулся.

— А почему вам требуется целый подвал, чтобы обогревать здание? — в свою очередь спросил он. — Ваш первобытный предок сказал бы, что для этого достаточно костра и дырки в потолке.

Достойного ответа Херш найти не сумел. И все же вера в рассказ Дженкинса необратимо распространялась. К концу недели уже с десяток газет били в набат, призывая к крестовому походу. В конгрессе была образована комиссия по расследованию обстоятельств. Множество работников уволилось. Когда трудовые ресурсы заметно поубавились, пришельцы удвоили плату. Желающих снова оказалось куда больше, чем рабочих мест. На джерсийской стороне туннелей шли митинги протеста. Там стояли пикеты, ораторы метали громы и молнии с трибун, призывали к саботажу. А работа все равно продолжалась.

— Тут все дело в психологии, — уверял Бейкер. — Ясно, они же декаденты, цивилизация в стадии упадка. Тут их слабое место, именно сюда мы и должны бить. Потрясающие машины — да, но они не знают, как ими пользоваться. Больше того, не хотят. Боятся испачкать свои белоснежные ручки. Тогда они являются сюда и вынуждают нас делать всю грязную работу, хотя это и означает добавочный риск.

— Не вижу тут никакого упадничества, — резонно возразил Кули. Уже перевалило за полночь, а они все сидели над ящиком пива в гостиной у Бейкера, без конца мусоля одно и то же. Кули уже раскраснелся и говорил на повышенных тонах.

— Возьми, к примеру, археологическую экспедицию. Ну, скажем, в какую-нибудь Месопотамию. Разве они тащат с собой кучу оглоедов с кирками и лопатами? Нич-чего подобного. Лопаты они, может, и берут, но на работу нанимают исключительно местных жителей. И нет тут никакого упадничества — просто здравый смысл.

— Прекрасно. Однако мы, если припрет, можем взять в руки лопаты и пойти работать. А они не могут. Им и в голову бы не пришло. Галактики слишком изнеженны, Тед. Если их машины не будут работать безотказно, им просто не выжить.

— У меня другое мнение. Войны выигрывают с помощью оружия.

— Ну и что тогда? Забрасывать их атомными бомбами, которые не взрываются? При такой их защите любое наше оружие бессильно — это все равно что стрелять из топора.

Кули поставил кружку и не глядя потянулся за лежавшим на полу инструментом. Того на месте не оказалось — наверное, откатился. Кули выругался, потянулся дальше и наконец нащупал инструмент — ту самую «палку для идиота», которую он в первый же день стащил с галактической площадки.

— Клянусь вот на этой штуковине, — сказал он. — Мы оба знаем, что люди по всей планете сейчас денно и нощно пытаются разгрызть этот орешек. Могу поклясться, что в конце концов они его разгрызут. Эта палка и есть оружие, приятель, оружие галактиков. Если нам только удастся…

— Ну что ж, надейся на палку, — с горечью перебил его Бейкер. — Нет, тут дело гиблое. Да, мы можем менять стрессовые структуры управляющих контактов. Можем даже наштамповать нужное количество контактов с одинаковой структурой. Но ведь все приходится делать наудачу, Тед, просто методом тыка. Нам неизвестно, почему определенная структура заставляет инструмент производить определенное действие. А пока мы этого не узнаем, нам только и остается, что менять эту структуру как попало.

— И что же?

— А то, что существуют миллионы ложных структур на одну верную. Есть структуры, вызывающие взрывы, как было в Вашингтоне; есть такие, что сварят экспериментатора живьем, сделают из него сосульку или кусок свинца. Есть радиоактивные, есть химически агрессивные — и с каждым неверным шагом мы теряем как минимум одного человека.