Гильотина в подарок - Ковалев Анатолий Евгеньевич - Страница 80

– О чем вы?

– О «Пушечном мясе». В прямом и переносном смысле. Как вы познакомились с Артуром Бадунковым? И как ваше сотрудничество с ним переросло в серию убийств?

– А вы неплохо поработали, товарищ милиционер.

– Мы оба старались, – кивнул он на писателя.

Патрисия закурила свой «Голуаз» и бросила уничтожающий взгляд на Антона.

– Я с детства зачитывалась детективными романами и мечтала писать сама. Я любила Жапризо. Его женские образы зачаровывали меня. Я жила их жизнью от первой страницы до последней. Меня манила тайна преступления. Виделись картинки невероятных убийств! И в каждом своя эстетика. Одно убийство не похоже на другое! Они бурлили, они кипели во мне! Я страдала бессонницей. Еще в школе начала писать криминальный роман. Учеба, конечно, мешала. К тому же я брала уроки у профессионального психолога. Матери сказала, что собираюсь поступать на психфак. На самом деле я никуда не собиралась поступать. Познания в этой области мне были необходимы для творчества. А кто пишет и не придает значения психоанализу, тот трижды дурак! Я написала толстенный роман и отнесла его в самое крутое издательство. Мне сказали: пишете вы хорошо, владеете всем необходимым, но действие романа происходит за границей, все герои – иностранцы, а это сейчас неактуально. Мы издаем русские романы.

– Ты могла бы отнести его в другое издательство, – вмешался Антон.

– Я не привыкла к отказам. Мой роман мне казался до такой степени хорошим! Я испугалась, что лучше мне просто не написать. И тут появился Бадунков. Вернее, он появился раньше. Сидел в кабинете главного редактора и внимательно слушал все, о чем там говорилось. Догнал меня уже на улице. Представился. Я, конечно, слышала его фамилию, но романов не читала. «Хотите маленький эксперимент? – предложил он. – Садимся в ближайшем сквере и обмениваемся нашими романами». Я сначала не поняла, что ему от меня надо. Рядом, на лотке, он купил свое последнее творение и вручил его мне с видом непревзойденного мастера пера. Я отдала свою рукопись. Мы уселись на скамейке в сквере и принялись за чтение. Только я не смогла одолеть и пяти страниц. «Для кого это написано? Для дебилов?» Он насупился, а потом выдал: «А вы – для кого? Для ученых-очкариков? Они не читают детективов! Им подавай высокий интеллектус! (Так и сказал: интеллектус!) Им подавай всяких там Борхесов! И прочих жидов! Детективы надо писать для дебилов! Они наши потенциальные читатели!» «Но ведь это даже не детектив! – говорю я, потрясая над урной его фолиантом. – Это боевик, или попросту „мочилка“!» Если честно, я была в шоке. Я читала много советских детективов и современных российских. Не могу сказать, что они мне очень нравились, но то, чем хвастался Бадунков, представляло из себя набор нелепых, идиотских комиксов, описанных первоклассником и смачно сдобренных блатными диалогами. «Вот что, милая, – сказал разъяренный Бадунков, – ты сначала сама попробуй написать такую „мочилку“, а потом пальцем тыкай! Сколько времени ты корябала свой интеллектус?» «Полгода, – честно призналась я, – а такую ахинею за месяц напишу!» «Вот и напиши! В моем стиле!» – «Да у вас его нет!» – «А ты все равно напиши! Без стиля! И получишь треть моего гонорара!» Я поинтересовалась, сколько это будет. Сумма мне понравилась. Так я стала писать романы Бадункова, и маленький эксперимент перерос в большой. За год я написала три романа и придумала сюжеты еще пяти, брошенных на разработку «братским могилам». Так что психоанализ мне не пригодился, зато пригодились устные рассказы моего друга Роберта по кличке Танцор!

– Мне кажется, вы не очень-то нуждались в денежной поддержке Бадункова, – вставил Еремин.

– Это вам так только кажется! Да, я ни в чем не нуждалась, потому что жила за счет мамочки. А мамочка за счет папочки, который нас бросил. Она считала, что это нормально. А меня это унижало с самого детства. Я умоляла маму отказаться от его денег. Но в таком случае ей пришлось бы работать, а она уже забыла, что это такое, и не собиралась вспоминать. Поэтому зарабатывание денег было моей наипервейшей целью в жизни. Я не упускала и поденной работы.

– Участвовали в «братской могиле»?

– Разумеется.

– Кто набирал поденщиков на романы Бадункова?

– Коммерческий директор.

– Обычно этим занимается сам автор или главный редактор, – выдал справку Полежаев.

– Здесь все было иначе. Бадунков понятия не имел, кто за него старается. А мне пришлось познакомиться с коммерческим поближе. С виду это интеллигентный человек. Из тех самых очкариков, которых ненавидит Бадунков. Он с ходу пригласил меня в ресторан, признался в любви и затащил в постель. Первостатейное дерьмо! Я вошла к нему в доверие, чтобы как-то контролировать процесс. Я сама приводила рабов. И он их брал с радостью, словно на них уже стояло клеймо качества. Кстати, он совершенно ничего не заподозрил. Потому что не знал, кто истинный автор бадунковских сюжетов. Он даже позвонил мне на днях и скорбным голосом сообщил об убитых, ведь они как бы мои друзья! Короче, предупредил об опасности. Я пообещала быть начеку!

– Вы участвовали в проекте «Пушечное мясо»? – удивился Константин.

– А как же! И даже получила причитающуюся мне сумму. Я никогда не отказывалась от денег, которые заработала честным трудом!

– Поэтому прекратились убийства поденщиков? Но ведь был еще кто-то пятый?

– Это я, – призналась Ольга, – но только формально.

– Как это понять?

– По моему замыслу, – хитро улыбнулась Патрисия. – «Братская могила» на этот раз не должна была осуществиться. Пятый раб сбежал и унес с собой синопсис пятого отрывка, который вряд ли сможет восстановить сам маститый автор! За это надо выпить! – развеселилась она. – Налейте-ка мне еще коньяку!

– Вот почему с таким упорством тебя искал Принц Уэльский! – уразумел Антон.

– Сивый мерин, а не Принц Уэльский! – захохотала Патя, выпив залпом коньяк. – Я с самого начала сделала ход конем. Вместо обычной «мочилки» разработала сюжет триллера-ужастика, что не свойственно бадунковским романам. Думала, зарежут! Куда там! Они бы и телефонный справочник издали под его дурацкой фамилией! Коммерческий даже радовался. Острил: «Бадунков изменил себе, но, слава Богу, не жене и не родине!» Все они радовались! До поры до времени! Артурчик вчера притащился ко мне. Весь помятый какой-то, горем убитый. «У тебя, – говорит, – не сохранилась пятая часть синопсиса?» «Нет, не сохранилась». – «Будь другом, напиши». – «Послушай, Бадунков, почему бы тебе не сходить к главному? Попроси у него рукопись незаконченного романа. Почитай внимательно и допиши сам. Я за тебя писала целый год! Теперь твоя очередь! Извини, что на этот раз не „мочилка“, а „интеллектус“. Так вышло». Тут он взбесился: «Ты специально все это устроила! Специально! Это ты убила моих рабов!» «Не надо тут вонять, – попросила я. – А то подниму в прессе такую вонь, что задохнешься!» Ему нечем было крыть. По-моему, его карьера под угрозой. – Она замолчала, с ухмылкой оглядела присутствующих и заявила: – Да, я специально все это устроила! Моя мечта осуществилась! Я разработала сюжет романа с настоящими убийствами. К сожалению, он получился лишь наполовину моим.

– Почему? – не понял Еремин.

– Потому что в нем принимали участие вы, а вы – герой Полежаева.

– И как же называется твой роман? – поинтересовался Антон.

– Я бы назвала его «Гильотина». – Она взяла со стола реликвию из коллекции деда, поставила ее к себе на колени и провела пальцем по серебряному лезвию. – Ведь это всего лишь лезвие для починки гусиных перьев, а не топор для рубки голов. Они все перепутали!

– Кто?

– Писатели, издатели, редактора. Они рубят головы, вместо того чтобы лечить души.

– Ты сама все перепутала, моя дорогая! – сорвался Полежаев. – Ты получила от Бога талант не для того, чтобы разрабатывать и воплощать настоящие убийства! Ты – сама гильотина!

– Настоящие, ненастоящие – какая разница? Сначала я убивала в моих фантазиях. Потом фантазии переносила на бумагу. Потом воплощала в жизнь.