Колесники - Стюарт Йен - Страница 104

— … дские бюрократы! Пруденс хихикнула:

— На этот раз ты не прав. Земные власти хотят приветствовать нас на родине человечества как можно быстрее. Нет, запрос исходит из источника, который я очень уважаю, и сулит некоторые выгоды, поэтому, думаю, стоит его обсудить.

— Плевать на выгоды, Пру! Насколько это задержит наше возвращение?

— Всего на несколько месяцев.

Чарльз внутренне застонал. Если Пруденс, казалось, расцветала в космическом полете, то он его ненавидел. Даже перспектива провести в ее компании столько времени не возместит лишних месяцев мечтаний о запахе свежескошенного сена, о прикосновении дождевых капель к лицу, солнечных лучей к коже…

— Что за источник?

— Кукушка. Приглашает заглянуть к нему по пути через Пояс. Поздороваться, пообедать, загрузить в себя несколько коктейлей. Конечно, все сформулировано иными словами, но…

— Пруденс, ты прекрасно понимаешь: мы потеряем импульс, и потребуются месяцы, чтобы вновь набрать скорость. Зря, что ли, мы просили юпитериан дать нам начальный толчок от одной из Машин Отклонения?!

У Пруденс было два ответа, и она решила приберечь более аргументированный для заключительной атаки.

— Кукушка приносит свои извинения и обещает произвести полный ремонт «Тиглас-Пильсера». А потом, когда мы будем его покидать, нам дадут порцию свободного импульса от одного из масс-драйверов. Нежную дозу — никаких переломов или раздавленных внутренностей. Чарли, мы сможем добраться домой своим собственным ходом!

Чарльз понял, что сражение проиграно: Пруденс сделает все возможное и невозможное, чтобы вернуть свой любимый космолет в строй. Однако он не хотел сдаваться без борьбы.

— Потратить несколько лишних месяцев прикованным к астероиду?.. Тем более в монастыре!

— Там такая красота, какой ты не видел! Кукушка в Новой Тибетской Обители, там же верфь, где будут чинить «Тиглас-Пильсер». Обитель — превосходная замена Земле: искусственная гравитация, мили открытого пространства, где можно гулять без скафандра, земная атмосфера. Высокогорное давление — наследие Тибета, но воздух чист и прозрачен. Масса животных и растений: их выращивают на фермах. Даже облака, сказали мне, хотя это не реальное небо. Ой, и снег. — Бездна снега, но не стоит ему об этом рассказывать. - Мы как будто окажемся дома. Вытянем наши ноги и все то, что можно вытянуть, отдохнем и расслабимся. Помедитируем — это самое подходящее место для такого занятия, да еще под руководством опытных инструкторов — раскрепостимся, насладимся пейзажами, поразимся туристским приманкам. Напьемся чань. Поохотимся на йети.

— Издеваешься?

— Только относительно йети.

— А что такое чань?

— Ячменное пиво — густое, белое, ароматное и умеренно ядовитое.

— Ладно, уговорила. Но в таком случае, когда настанет пора отправляться домой, тебе придется тащить меня на борт «Тиглас-Пильсера» на себе.

— Не придется, хватит и подталкивания. К тому времени мы будем в свободном падении.

На первый взгляд Новый Тибет не производил сильного впечатления: цилиндрическая канистра с закругленными углами, приблизительно такой же формы, как воздушный баллон скафандра. Затем, по мере приближения, начинают выявляться детали и масштаб. Крошечные пятнышки, сгруппированные возле одного угла, оказываются крейсерами, линии, процарапанные по всей длине цилиндра, — рельсами коромысла, а те темные диски, которые были так заметны на изогнутом корпусе, действительно являются темными дисками, но, чем бы они ни были, их размеры поражали воображение. И все это, вместе взятое, вращалось.

— Приблизительно семь миль в поперечнике и сорок в длину, — сказала своим спутникам Пруденс. — Пустотелый. А начиналось все с железо-никелевого астероида среднего размера. Заставьте его вращаться, затем используйте солнечные отражатели для плавления и выборочно выдуйте его подобно огромному воздушному шару с металлической оболочкой для придания желательной формы. Потом наполните его атмосферой, подстилающей почвой, гумусом, экологией… и людьми. Просто — если можете позволить себе ждать несколько десятилетий.

Крейсер подходил все ближе и ближе, подталкиваемый легким истечением струй из дюз. Куполообразная Обитель заполнила весь экран.

— А это что за… изображение? Вроде переводной картинки, которую можно разглядеть только тогда, когда свет падает под определенным углом. Сначала я его не видел, но теперь оно охватывает большую часть конца канистры и, должно быть, имеет несколько миль в поперечнике.

— Это стилизованная обезьяна, Мозес. А на другом конце, к которому присоединена атомная электростанция, изображен демон женского пола. По тибетской легенде, люди произошли от союза этой пары.

— Хороша родословная! Скотство и демонизм в одном флаконе.

— Любопытство плюс сила жизни и смерти, Чарльз. Идеальная символика для науки.

Весь цилиндр вращался — медленно, один оборот каждые две с половиной минуты. Несколько концентрических наборов стыковочных колец, сосредоточенных на оси цилиндра, вращались в противоположном направлении, чтобы в действительности стоять неподвижно. Пилот «Дикого кота» нежно направил космолет в открытые челюсти свободного кольца. С чмокающим звуком — подобно кию, ударяющему по шару, — проникшему через металл оболочки «Тиглас-Пильсера», крейсер пришвартовался.

— Можно паковаться?

— Не стоит: Кукушка настоял, чтобы все необходимое нам предоставили монахи. Даже одежду. Как только мы выйдем, «Тиглас-Пильсер» отделят от «Дикого кота». Тигги отправится в ремонт, а экипаж полетит домой без нас.

Они надели скафандры, запечатали шлемы, проверили герметичность и по гибкой трубе, которая присоединялась к одному из тамбуров Обители, отправились в путь. В переходнике воздуха не было; стенки лишь предохраняли неопытного путешественника от неудачного толчка и последующего дрейфа в глубь Солнечной системы.

Штурвал тамбура начал вращаться. С другой стороны внутренней двери путников поджидали молодые монахи. Трое несли белые шарфы — традиционные подарки при встрече. Еще трое держали наготове комплекты одежды: плащи из шерсти яка, башмаки из войлока и шкуры яка и прочие аксессуары. В отдельных близлежащих кабинах гости Кукушки сняли скафандры и переоделись в повседневную одежду Нового Тибета. Отсутствие заметной силы тяжести, реальной или искусственной, мешало, однако вдохновленные догадкой — обернуть ноги типа портянками вместо носков, — они кое-как справились.

Воздух был разряжен — в течение нескольких дней гости будут чувствовать нехватку кислорода, особенно если им придется прилагать физические усилия. Атмосферное давление Обители соответствовало давлению на Тибетском плато Земли. В центре цилиндра было холодно — с помощью гигантской системы кондиционирования поддерживалась постоянная температура минус пять градусов по Цельсию, и поэтому здешним обитателям требовались теплые плащи, башмаки и толстые портянки. На периферии «днем» поддерживалось приятное тепло, и большинство носило только легкие одежды и сандалии, но когда огромные батареи светильников выключались для искусственной ночи, энергию поглощали и перерабатывали трубы, скрытые в оболочке Обители, и температура резко падала. Теплые дни и очень холодные ночи: жителям Нового Тибета это нравилось. Они ушли на большую высоту в уверенности, что здесь будет все как на земле предков.

Монахи провели путешественников коротким коридором и остановились около плоской кольцеобразной стены. Стена разделилась на четыре части и скользнула наружу, явив большое окно.

— Добро пожаловать в Новый Тибет, — сказал один из монахов. — Большинство посетителей считают, что это стоит увидеть.

Пруденс многое слышала о Новой Тибетской Обители — все космисты слышали о ней. Но действительность превзошла всякие ожидания.

— Это… удивительно. Захватывающе. Я и не предполагала, что такое можно построить! Внушает благоговение!..

— Они сотворили горы, — пробормотал Чарльз.

— Я же говорила тебе.