Колесники - Стюарт Йен - Страница 60

— Ага. У тебя в мыслях только Чарльз Дэнсмур, добьется он успеха или не добьется, тебе один черт — все плохо. Это цинично.

— Правильно, Черити, у меня не такой ангельский характер, как у тебя. Эгоистичная сука, верно? Но я вынуждена быть такой — в моем бизнесе я бы обанкротилась через день, если была бы не сукой. И я не в силах измениться. Ты счастлива от работы в своем занюханном медвежьем углу. А мне по жизни не хватает острых ощущений.

Черити перешла в защиту.

— Ты догадываешься о действительной причине, почему не хочешь сотрудничать с властями?

У Пруденс был готовый ответ:

— Я утверждаю свое фундаментальное право свободного выбора.

— Не переворачивай с ног на голову. Ты говоришь о фундаментальном праве, а на самом деле у тебя эмоции перехлестывают через край. Все из-за Дэнсмура, не так ли?

— Не понимаю, как из-за мелкого хрена-попрыгунчика…

— Не понимаешь? Аксиома не требует доказательств. Мы знаем, как он тебя не раз и не два пробросил, и теперь ты ему не можешь простить, да? Неужто даже теперь, когда человечество оказалось на краю гибели, ты не подашь Дэнсмуру руку помощи? Но иначе у людей нет шанса уцелеть. Поверь, Пру, в тебе говорит ложная гордость! Наступи себе на горло, чтобы…

— … снова попасть впросак? — Конечно, Черити могла до бесконечности отстаивать свою точку зрения, но скорее в аду черти озябнут, чем Пруденс признает правоту сестры. — Согласна, я не верю, что Дэнсмур — человек, способный выполнить Миссию, как не верю и в то, что он способен справиться с любым нестандартным заданием. Однако ответственности за возложенное дело у него не отнять, и если я окажусь в состоянии ему помочь, то, несомненно, помогу. Но даже если передать ему всех колесников, весьма сомнительно, что это принесет какую-то пользу.

Имелась также еще одна причина, по которой домоседка Черити никогда не поймет. Колесники там. Пру хотела их откопать. Все. И за находку хотела соответствующего признания. Когда она доказала, что колесники не подделка, время было уже упущено: СМИ больше не проявляли интереса к артефактам чужаков. Когда же комета появилась на горизонте и СМИ пробудились от спячки, нетрудно догадаться, кто оказался в центре внимания… Ничего, в следующий раз Пруденс хорошенько подготовится.

Она подхватила чемоданы и принялась зашвыривать их в багажник.

— Поняла, Черити? Это не гордость и не упрямство, а лишь рациональная оценка того, чего я стою.

Черити окатила сестру взглядом, полным презрения.

— Пруденс, я знаю истинную цену твоей позы.

— Ну и?

— Она заслуживает осуждения.

Позже Черити станет стыдно, что у нее не хватило ума промолчать. Стук захлопнутой двери, наверное, услышали даже в Дар-эс-Саламе.

Бейли Барнум сомневался, что в состоянии представить себе Юпитер. Марс — да! Красная планета казалась чем-то вроде забавы, особенно во время съемок пустыни, по которой разгуливали вкорли, воссозданные компьютерной графикой. Но Марс был относительно близок к Земле. До Юпитера требовалось добираться два года в одну сторону, так что туда и обратно выходило все четыре.

Когда Эйнджи уполномочила их на съемки своей коллекции, он не думал, что придется лететь за пределы радиовещания к родине колесников. А должен был подумать. Рут Боусер сразу бы учуяла неладное…

В отличие от своего босса Кэшью находилась в приподнятом настроении. На спутник Юпитера так на спутник. Она всегда хотела путешествовать.

Джонас колебался, он ценил домашний уют. И тогда Пруденс уединилась с ним для длительной дружеской беседы — чрезвычайно длительной и дружеской. Джонас вернулся не сколько ошарашенным, но полным щенячьего энтузиазма путешествовать запертым в жестянке много месяцев.

Эйнджи уладила все вопросы, напомнив о некоторых из положений в контракте.

Оператор спрашивал себя, почему Пруденс так стремится к Юпитеру, но она предпочитала не объяснять истинную причину. Лучший способ заручиться вниманием СМИ — это взять с собой собственные ручные СМИ. На сей раз, Чарльз, тебе не лишить меня грома фанфар.

Странствующие муравьи покинули Деревню!

Сколько помнила Биншаба, они всегда маршировали через Деревню почти одним и тем же путем, причиняя хоть и незначительные, но приводящие в бешенство неудобства, избежать которых было невозможно.

Женщины Деревни громко обсуждали замечательное событие. Муравьиное нашествие было испытанием. Сельские жители давно отчаялись и оставили попытки избавиться от незваных гостей.

Кашина, одна из женщин, вынесла на обсуждение свою любимую теорию. Это была третья годовщина со дня прибытия мальчика — благоприятный день. В такую дату следовало ожидать что-нибудь удивительное.

— Биншаба, это сделал твой ребенок.

— Мозес?

— Я его видела — каждый день по нескольку часов рядом со следами муравьев.

Биншаба расхохоталась:

— Мозес читал муравьиные следы? Ну и что, Кашина, я и сама не раз такое видела. Он любит наблюдать за животными, даже за насекомыми.

Женщина упорствовала:

— Вчера мальчик куда-то нес дохлую крысу. А сегодня муравьев нет и в помине, остались только их следы на земле.

Если идея распространится, это станет опасным. Биншаба ответила настырной женщине пронзительным взглядом.

— Надеюсь, ты не столь доверчива, как мужичье, и не думаешь, что Мозес — колдун.

Именно это подразумевала Кашина, однако ей не хотелось удостоиться презрения Биншабы.

— Конечно, я так не думаю! Но… он долго изучал муравьев, и потом у него была крыса, а в результате колонны ушли из Деревни. Наверняка он все и устроил.

Биншаба ощутила, как по спине побежали мурашки. А ведь это правда. Давным-давно она заметила за приемным сыном странную способность сочувствовать животному миру. А теперь, по-видимому, его способности распространились даже на насекомых. У Мозеса очень странный ум. Временами он кажется почти чужаком.

— Возможно, ты и права, Кашина. Я сама спрошу Мозеса.

Как же у него получается управляться со своим даром? Мальчик был Посторонним, что, возможно, объясняло его странности. Женщины Деревни никогда не видели других Посторонних; предполагалось, что они не знают о существовании Внешнего мира. Но, конечно, женщины все знали и рассказывали детям, когда их отцов не было в пределах досягаемости, странные истории. Они рассказывали про совершенно невероятный мир с хижинами размером с гору и с животными, сделанными из жести, мир, где картинки двигаются и их цвета сияют как луна. И эти странные рассказы воплотились в Мозесе. Колдун он или нет, каждый в Деревне признавал, что мальчик владеет чудесным. Они назвали его Говорящим-с-Животными.

Глава 13

ДЕРЕВНЯ, 2219-й

Карлсон крался между валунами безмолвной тенью. Он снова был в прекрасной спортивной форме, сухожилия и мускулы, ни унции лишнего жира. А еще он утратил наивность и стал гораздо более жестокосердным.

Он поглядел на свой уникомп. Отлично — одиннадцать хищников находились в пределах тридцатимильной зоны, а также самка с детенышем, а то и с двумя. Одним из побочных эффектов слежки, пусть не всегда эффективной, за миром диких животных, которую вела полиция Экобаланса, было то, что Охотники, внедряясь в ее компьютерные системы, могли использовать информацию для выбора своих жертв.

К тому же он поблизости от закрытой Деревни, где надеялся отыскать черного ребенка. Последние сведения Карлсон получил случайно. Охотник был весьма заинтересован в будущем Мозеса. Он намеревался удостовериться, что у мальчика нет будущего.

Кхи Минг-Кио достаточно внятно объяснил, что Карлсон в свое время допустил ошибку, сохранив жизнь Мозесу. В течение пяти лет Охотника использовали на самых опасных и сложных заданиях. Как Кхи и предполагал, Карлсон обладал несгибаемой волей и врожденным инстинктом кровожадного убийцы, способного не только выжить во время испытаний, но и извлечь из них выгоду. Не успел он поинтересоваться, почему с ним обошлись так сурово, как Кхи поздравил Охотника с окончанием передряги, а потом сжато, но выразительно дал понять, по какой причине его подвергли столь специфическому режиму, а еще спросил, что Карлсон сделает с мальчишкой, если когда-нибудь судьба сведет их повторно.