Боль милосердия (СИ) - "Фриза" - Страница 61

Он заслонил мне проход, но я успела разглядеть урон. Всё как и в прошлый раз: вещи сметены в центр комнаты, пустые шкафы и тумбы. В ванне мигал свет. Зачем и почему сейчас? Я закрыла входную дверь.

— Пусто, — сказал, обойдя квартиру. — У тебя есть предположения, кто это сделал?

Я остановилась возле груды тряпок посреди зала. Подушки и простыни смешались со статуэтками, посудой и канцелярией арендодателей. Сверху лежала миска Чары.

— Твои друзья.

Дмитрий непонимающе склонил голову:

— Сейчас не время…

— Слушай, — начала разбирать завал. — Это не первый раз. Когда я вернулась из санатория на встречу и зашла в квартиру, было так же. Тогда я познакомилась с Паньковым. Других предположений нет, тему можем считать закрытой. Завтра поменяю замки.

Пока куча рассасывалась, городской молча подпирал плечом косяк двери. Я надеялась на отдых, сон, секс, в конце концов, но не на уборку. Поэтому быстро устала.

— Кто-то вламывался к тебе в дом, — все-таки заговорил, — и ты говоришь об этом только сейчас? Ты писала заявление?

Я подняла простыню и бросила её на тахту:

— Ничего не крали. Просто… сметали вещи.

— Запугивали, — поправил

Я пожала плечами. Ну, или так. Дмитрий отошёл на кухню и довольно долго разговаривал там по телефону. На это время я успела закончить разбор вещей в комнате и принять душ. Теперь хотелось просто упасть на ровную поверхность и забыться.

— Это не Дан, — протараторил, когда я вышла из ванной. — Но он знает, что в твоей квартире кто-то был. У твоих арендодателей есть сын, зарегистрированный в однушке под Омском. Он стоит на учете в местной психбольнице.

— Я меняла замки. У него не может быть ключа.

— Все замки можно вскрыть.

Солгу если скажу, что не увидела что-то странное во взгляде юриста. Городской поспешно открыл шкаф и достал большой пакет, в который тут же запихал какие-то вещи.

— Что ты делаешь? — погладила лоб. — Это моё бельё.

— Тут не безопасно.

Глава 26

— Куда мы едем?

Прошло довольно много времени с того момента, как внедорожник выехал из моего двора, а я заснула на переднем сидении. Фактически, наверное, несколько часов. Этого вполне бы хватило, чтобы добраться на левый берег к девятиэтажке, но автомобиль стоял на какой-то обочине с видом на одинокую парковку. Дмитрий повёз нас куда-то в противоположную сторону от центра.

— Эй, где мы?

Юрист до этого печатающий что-то на телефоне, посмотрел на меня. Таким озадаченным я его ещё не видела:

— Центральные гостиницы не принимают. Сегодня какой-то праздник.

У меня чуть челюсть не отвисла:

— Мы едем не к тебе?

Городской вздохнул и, положив аппарат в карман куртки, завёл мотор:

— Есть вариант сгонять на свободную квартиру друга, только сначала надо взять у него ключи. Там ещё дальше по курсу должна быть гостиница, но остановиться надолго мы не сможем…

Он тараторил так быстро, что я едва могла уследить за ходом мысли:

— Погоди, постой, — проверила сохранность Сэра Коковски в пакете. — Давай к тебе. Я устала.

— Ко мне? — переспросил. — Ты даже не представляешь, что там…

— Ты женат?

— Что? — переспросил.

— Ты не хочешь ехать к себе домой, потому что там у тебя жена и ребёнок. Как вариант.

Дмитрий развернул машину и мы поехали в сторону светящихся огней.

— Нет, — качнул головой. — Просто… это место нам не подходит.

По каким интересно параметрам?

— Я спать хочу, — повторила. — Давай быстрее.

И снова заснула. Проснуться удалось с большим трудом, что в очередной раз указало на то, что прошло несколько часов. Совсем темно. Дмитрий взял у меня все пакеты и за локоть проводил до самой квартиры. Этаж был не первый и пахло в подъезде скверно, но мы дошли. Пока юрист открывал дверь, я расстегнула замки на ботинках. Уже в прихожей меня обдало небывалым ароматом кокоса.

— Ванная там. Кира….

— Спааать.

Избавившись от обуви, я поплелась прямиком в зал, где и заснула в третий раз на ночь.

Надо признать, что я ожидала увидеть картину позаманчивее. Маленький метраж, но хороший евроремонт. На деле же оказалось, что у городского даже окна были не пластиковые, а деревянные. Главная комната даже меньше чем моя: кроме раскладного дивана и тумбы в ней ничего не было. Разве что сквозняк. И это в таком хорошем-то районе! Конечно, я знала, что квартиры в малосемейках часто не шикарны, но и такой запущенности не ожидала.

— Вот ты ж….

Снилось мне что-то странное. Большой волосатый плод, вокруг которого танцевали маленькие люди. Но режим следовало соблюдать и я все же растолкала себя вовремя. Особенно помогли в этом крикливые соседи, которые отчаянно били что-то у себя за стеной. Возможно, выхлопывали ковёр? Сэр Коковски в пакете восседал на прикроватной тумбочке. Вторая сторона большого красного дивана была холодной и, насколько запомнила я, совсем не изменилась с прошедшей ночи: скомканное одеяло лежало там в таком же виде. Я не слышала, как городской гулял с Чарой и выходил, но подойдя к окну, поняла, что внедорожника уже нет.

Санузел тоже оказался крошечным. Ванная в метр двадцать, малюсенькая раковина и одинокая лампочка, покачивающаяся сверху в паутине. На вешалках из какой-то прочной нити, висели два мужских костюма, которые мне потребовалось снять, чтобы принять душ. Приятным моментом выделились кокосовый шампунь и гель для душа.

С кухней дела обстояли лучше. На спинках плетеных стульев (в моем понимании лучше смотревшихся на лоджии или в саду) располагались мужские джинсы и футболки. На столе лежала одна красная декоративная подушка. А в кухонных тумбочках времён СССР томилось абсолютно все, от белья до зарядных устройств. Сквозь желтые занавески врывались лучи утреннего солнца. Видимо, это и была самая обжитая комната в квартире.

— Чара!

Догша нашлась под столом, вылизывающей миску. Хозяин апартаментов оставил нам записку, с подробным маршрутом до моей работы. Глупый, не знал, что я уже бывала в этих краях.

Строчки "Не распаковывай ничего, заеду за тобой после работы и поедем в гостиницу" завершали послание. Зачем в гостиницу? Здесь вполне можно было жить… наверное.

В холодильнике ждали несколько йогуртов и два пакета молока. После завтрака у меня оставалось ещё полчаса, которые было решено посвятить небольшому расследованию. Все-таки никакой морали после жизни в Любинском у меня не осталось. Находясь в чужой квартире, мне казалось вполне приличным, пошариться в ящиках.

Под кроватью в коробках с надписью "ИКЕА" лежало много бумаг. Договора, счета, доклады. Но так же были и фотографии. Он не преуменьшал, называя Панькова своим другом, судя по дате на снимках, они были знакомы как минимум семь лет. И семь лет назад, у Дмитрия не было шрама на лице. Он много фотографировался с красным байком, выпивкой и девушками. Одной, двумя, тремя. Ещё с какими-то светящимися трубками вокруг шеи и рук. Вёл разгульную и судя по физиономии, довольную жизнь молодого клаббера. Я покрутила снимки в руке и сунула обратно, наверняка он хранил их не просто так и часто пересматривал.

— Чара, я пошла. Ты за главную.

В подъезде, в отличии от квартиры городского, пахло мочой.

На работе я оказалась раньше обычного, не правильно рассчитав время выхода (а по пути даже успев купить замок). Подтягивающееся начальство похвалило меня за пунктуальность и дало приказ впредь не сдавать позиции. Отработав свой обычный понедельник и не заметив машины Дмитрия у крыльца, я пошла через мост в сторону дома. Время ещё было.

— Что за чёрт?

Всё шло нормально, пока я не продела ключ в замочную скважину входной двери. Он не подошёл и прочно застрял. Устав разгонять темноту мобильником, я пыталась решить проблему слепо. Ключ так и не поддался.

— Вот ты ж…