Мы из Кронштадта, подотдел очистки коммунхоза (Часть 2) [СИ] (Прода от 28.01.2013) - Берг Николай - Страница 145

— Мы бы успели. Если бы он его не бросил, а просто даже потянул к нам хоть волоком. У него было на это семь секунд. Это очень много времени. Хватило бы и нам и им. Вот зомби бы не успели. Не хватило бы семи секунд.

Я не стал спорить. Потому как прекрасно помнил, как парой дней раньше тот же Ильяс ухитрился отстрелить шестерых шустрых, гнавшихся за девчонкой — подростком. Та тоже выскочила из квартиры, где пряталась, услышав рев двигателя и увидев наш продвигающийся по забитой машинами улочке бронетранспантер. Глупо, по-девчачьи сиганула со второго этажа и, собирая визгом всех зомбаков округи, побежала за нами. Совсем безбашенная! Мы, правда, по визгу только и поняли, что кто-то тут живой, даже за грохотом двигла услыхали. Как ухитрился снайпер, стреляя буквально впритирку к девчонке, перекалечить преследователей — я так и не понял. Тем более девчонка и бежала по-девчачьи — это когда все трепыфыхается и шурумтумкается. Движений нелепых масса, руки болтаются по невиданной траектории, ноги разбрасываются не пойми как, а скорость трехколесного велосипеда. Вот Ильяс тогда сумел сквозь это суматошное мельтешение сбить всех шестерых, бежавших за ней, кому раздробив таз, кому колено, кому перебив бедро или голень. Филигранная была стрельба и молниеносная. И да, не брось этот дед ребенка — пожалуй, напару с Серегой они бы не дали зомби дотянуться. А так — оба этих обормота не смогли вишь потом выстрелить по пожираемому, но еще кричащему дитенышу, которого вовсю рвали зубами. Опять мне пришлось «работать», высунув ствол в бортовую бойницу. Неделю потом настроение было отвратительное, даже на фоне того, что после начала Беды хорошего настроения и не было вообще-то.

Интересно — сейчас-то с чего Ильяс рассвирипел?

— Воодушевились после успешной зачистки Ропши? — усмехается Брысь.

— Да пора уже навести порядок. Поднадоело уже, честно говоря. И так жить сложно, а когда еще всякие идиоты накал жития усиливают, так тем более — кивает казак.

— Хлебнули? — сочувственно и понимающе спрашивает майор.

— Полной ложкой. И еще продолжаем, — спокойно говорит казак.

— Сколько имаратышей? — спрашивает Ильяс.

— Сотни две наберется. Это вооруженных. Активных полста башибузуков-отморозков. Ну и сколько-то мирных, женщины там всякие, рабы опять же. Всего под тыщу наберется.

— Много — серьезно оценивает сказанное майор.

— На наше счастье обучены они никудышно, потому в стычках несут потери значительно большие, чем наши. Потому стараются гадить без откровенного боя. Но надоели до рвоты. В самом начале — да, проблем доставили много. Особенно пока не поняли, что за гнойник тут у нас рядом. Зато обидели всех — и ФСБ, что у нас тут на складах сидит, и зенитчиков и нам досталось, грешным. Потом мы им обратку завернули с "оплоченным назадом". И еще пару раз. Попритихли. Но разбираться надо. Потому как первый этап опять пополз.

— Это вы о чем? — уточняет деловито Брысь.

— О том, как делается имарат. В курсе? — явно ленится толковать об очевидных вещах представитель казачьих войск города Гатчины.

Ильяс хмурится, а Брысь, глянув мельком на физиономии окружающих его членов нашей охоткоманды, мотает головой отрицательно.

Казак глубоко вздыхает и заунывно, но точно излагает:

— Ваххабизм — это секта. Такая же, как кучи других сект. Только вот она еще и крови не боится. В отличие от тех же "Белых братьев". Для секты же все остальное, кроме любви к кровопусканию, типовое — надо найти дурковатых адептов, тут лучше всего подходят дети и подростки. У них ума своего еще нет. Опыта нет, а хочется о себе заявить. Побунтовать, доказать всем, что они не щенята сопливые, а уже мужчины в полном смысле. Вот тут и появляются дяди-проповедники с хорошо подвешенным языком и тугой мошной. И моментально объясняют, что эти молодые люди только и угодны Аллаху, только они правильной веры, а все остальные — в лучшем случае дураки. Это первый этап — вербовка адептов. Когда уже навербованы и готовы к действиям, начинается второй, когда мирные дяди-проповедники становятся уже инструкторами диверсионного дела и боевого искусства.

— Шаолинь, мля! — вырывается у горячего Рукокрыла.

— Ага — кивает головой казак и продолжает:

— Это уже второй этап. И тут уже пускают кровь тем, кто стоит у них на пути, всем неверным и предателям. В первую голову — священнослужителям традиционной религии. Чтоб не смущали. Для ваххабов к слову все не вахи — предатели и неверные.

— Они в белом одни, а все вокруг…

— Именно. Ну а третий — это уже выход на арену в виде имарата. Интернационального объединения правильных мусульман против неверным и мусульман неправильных. Естественно все это сопровождается рекой кровищи и всеми развлечениями, характерными для гражданской войны на религиозной основе. Характерные признаки этого дела были в Ичкерии. Кто там был, тот в курсе.

Некоторые наши, как я успеваю замечать, хмурятся. Серега машинально кивает головой.

— Ваших правоверных соседей успели хорошо обучить? — спрашивает Брысь.

— Нет, к счастью, обучены они паршиво. И тактике и стрельбе. Берут нахрапом.

— Ну так мы им влегкую вмажем! А что зенитчики им не всыпали? Эта шпана по уровню боевки как сомалийские пираты! — горячо заявляет Рукокрыл.

— Фу! Фу, я сказал! — неожиданно громко и отчетливо говорит курсанту Енот. Брысь и Ильяс выжидательно смотрят на хромого, но тот принимает очень характерный отсутствующий вид, который у нас в группе давно уже получил название: "Помер я, не троньте бедное животное! Майор, видя, что Енот не собирается проводить разъяснительную работу среди подрастающей молодежи, вздыхает и говорит Рукокрылу сам:

— Если бы у меня под началом оказалась кучка студентов-тилигентов, деревенских рыл, представителей других сословий, которых я не успел как следует сколотить-подчинить, которые между собой еще не притерлись, я реально зассу воевать против такой же шайки афрожопых воинов, которые не умеют прицельно стрелять, не чистят оружие, но на дело идут не в первый раз. И привычны убивать и бошки резать. В отличие от моего личного состава. Это касаемо зенитчиков. Даже если все там будут отборные умники, а не деревенщина навроде американки Пэйлин — они будут как рота профессоров под минометным огнем. Жалкое зрелище.

Такое заявление удивляет Званцева-младшего. Видимо он рассчитывал. Что его порыв будет поддержан.

Майор с усмешкой смотрит на курсанта. Остальные наши бойцы посмеиваются. С головорезами надо быть осторожнее. В отличие от них, нам крайне не желательны потери. Мне кажется, что и прибывшие казаки так считают. После нескольких фраз, командиры подают знак — по машинам! Ну, тронулись навстречу приключениям, будь они неладны. Про приключения читать хорошо, а вот самому в них участвовать — как-то приедается, знаете ли.

Утром Ирка, решила сделать ход конем, и предъявила бригадиру те не слишком внушительную методичку Кронштадтской некролаборатории, которую ей так внезапно подарил подвозивший и угощавший ее по дороге всякой фуагрой водитель. Сама она успела проштудировать записи и по возможности запомнила все, что там было понаписано яйцеголовыми учеными. Что-что, а такое могло бы и пригодится в любом месте и в любое время. В любое настоящее время, поправила она сама себя. Ломиться к какому-нибудь здешнему высокому начальству с этими записями явно не было смысла — конвой из Кронштадта как раз был от этого самого начальства и явно те же методички, если и не больше по прибытию они и так представили. Но пока есть разница во времени. Пока местное начальство изучит все представленное и спустит информацию вниз исполнителям — например и в их команду — пройдет какое-то время. Значит можно сыграть на своем, маленьком уровне, пока информация еще неизвестна.

Бригадир и впрямь очень заинтресовался книжонкой, быстро пролистал их, покивал головой, вероятно узнавая в написанном то, что попадалось ему самому и потащил удивившуюся Ирку с собой.