Мы из Кронштадта, подотдел очистки коммунхоза (Часть 2) [СИ] (Прода от 28.01.2013) - Берг Николай - Страница 79

— Ты бы лучше про американца продолжал — пытается одернуть меня молодой.

— А это все из одной оперы, между прочим — сказки-то ложь. Но в них намек и добрым молодцам урок — вот к примеру есть такая расхожая сказочка крестьянская про пса, которого хозяин по старости и дряхлости выпер вон? И пес поплелся в лес, чтоб его волк съел? Помнишь?

— А то! И мультик был — пес с волком составили заговор, волк потом сымитировал нападение на семью с целью киднеппинга, а пес ребенка отбил, был торжественно возвращен на должность и потом зимой, когда волк с голодухи загибался — привел его на свадьбу хозяйской дочки и накормил до отвала… Щаз запою, как же — плавали, знаем — ухмыляется молодой.

— Ну вот, знаешь. А знаешь, что такой сюжет характерен для русского, украинского и белорусского вариантов изложения? А вот у эстонского варианта концовка сильно другая — пес, отбивая младенца, хватанул не ожидавшего такого действа волка за глотку и держал, пока хозяин волка не пришиб насмерть? Дескать, ничего личного, только бизнес?

— Серьезно? — удивился непритворно Чарджер.

— Своими глазами читал и очень сильно удивился. Вот отсюда и разговоры о менталитете. Воспитание рулит. Кроме Мельникова на эту девчонку, которую чуть не затоптали, никто и внимания не обратил, каждый сам за себя, один бог за всех. А он ее выручил, и потому смог из зала ожидания, где был полный пипец, вырваться целым. Она же — крю, значит коды к дверям знает.

— Думаете он так сразу и решил, когда ее выручал? Типа ключик? — уточняет Чарджер.

— Скорее всего нет. Во всяком случае тут интуитивное было решение. Но интуиция — это опять же результат анализа. И ведь не кинулся как все — бараньим стадом в узкую дверь. Через которую никак не пробиться толпе. То есть спланировал — выполнил. И ровно то же самое и дальше было — анализ, планирование, выполнение. Те, кто не думали — так и сдохли в здании аэропорта. А Мельников сумел досюда добраться, практически целым. То есть решены сразу несколько серьезных задач — обеспечения безопасности, снабжения и логистики. Стрелять зомби — это многие могут, вот снабжение с логистикой — дело сложное.

— Да прямо! Всего до хренища, тем более в Америке! И оружия до черта у всех и жратва с консервантами. Не портится вообще. Частных судов — прорва, бери что понравится — самоуверенно заявляет молодой инженер.

— То-то ты вчера свою тачку с толкача заводил, хотя и тачек и аккумуляторов вокруг полно — ехидно хмыкает Чарджер.

— Да что вы всякую пургу несете, портите же материал — злится Чечако, выключая диктофон.

— Ну я на передачу и не подписывался — замечаю я. Интересно — что там у моих сослуживцев в Ропше. Ишь, слезогоном все затопили…

— Ладно, все равно дергаться отсюда сейчас не время, расскажи, что там за трагедия была у американца, вроде он своих спутников потерял в момент? В засаду попали? — примирительно говорит радиоведущий, включая снова диктофон.

— Ну не совсем в засаду. Я б в контексте разговора сказал бы, что он для анализа использовал недостоверную информацию, потому план получился неудачный. Отсюда и потери.

— Ты бы это так сказал, чтобы радиослушателям было понятнее — ласково, как недоумку, говорит Чечако.

— Ну у него в спутниках был старый американец из ветеранов Вьетнама вроде и девчонка-художница, не помню из Дании что ли. Ну ветерана особо учить не надо было, так припомнил прошлое, девчонку обучить стрельбе тоже получилось быстро — раз художница, значит и глазомер неплохой и руки не из задницы. Но когда уже прибыли в Европу девчонка у всех узнавала — может про ее мать кто чего знает. Ну и нашла молодых людей — одного Дмитром звали. Ну вот этот Дмитрей и сказал, что ее мать у них в анклаве. Девка и рехнулась. Не совсем. Но на время потеряла способность думать. Отключилась такая функция организма. Такое и с мужиками бывает, ну а девчонке простительно. Поехали с этим Дмитрием в анклав. Ну а когда Мельников узнал, что деваха эта не шибко разбирается в тонкостях имен разных южных европейцев и паренька зовут чуть иначе — Дитмир и он вообще-то албанец, шиптар, что несколько меняет всю ситуацию стало поздно метаться. Хотя уже сразу вся ситуация стала выглядеть по-другому. Особенно учитывая что албанцы держат почти всю проституцию в Европе, а девчонка эта симпатичная молоденькая блондинка, да с собой у Мельникова куча всякого полезного, ну и двух мужиков в кабине пристрелить не проблема вовсе. Когда он попытался смазать лыжи, девчонка просто выскочила из машины, очень хотела все же маму увидеть, а житейского опыта у нее еще не было, дитя не обиженное никем ни разу.

— Выскочила из машины? Сама? — участливо переспрашивает Чечако.

— Именно. Самое худшее, что можно было бы придумать в такой ситуации. Дальше пошла перестрелка в крайне невыгодных условиях. Кончилось все предсказуемо.

— Ну сам-то он все же выжил? — настырно спрашивает молодой.

— Ну, выжил — признаю я очевидный факт.

— Вот и получается, что ему везло! — торжествующе заканчивает мой оппонент.

— Ну отчасти, да… А если учесть, что в ходе перестрелки и он и старикан этот успели дымовые гранаты швырнуть, да еще то, что ветеран на себя огонь вызвал, бросившись за стоящей столбом девчонкой — то в общем везение уже и поменьше получается. Да и не знаю — такое ли это везение, которому позавидуешь. Совершенно без потерь Америку проехать, океан пересечь, Европу проскочить — и перед последним рывком так глупо вляпаться. Он после этого немного не в себе был. Взялся мстить шиптарам и с десяток ухайдакал разными способами, потом только в себя пришел, понял, что такой вид деятельности не катит. В одиночку много не навоюешь, да и слишком велика вероятность была, что ему бы пришлось охотиться до зимы, и не факт, что сам бы выжил — албанцы неплохо укрепились, заложников-рабов у них было сотни три, район зазомбирован сильно, так что опомнился вовремя.

— Бросил эту мстю? — кривится пренебрежительно молодой.

— Нет, привлек к этому делу тех, кому положено подобным заниматься — голландских военных.

— Оловянные солдатики, игрушечки масенькие — пренебрежительнее молодого отзывается Чечако.

— Ну так и шиптары не войско, бандиты-рабовладельцы. Так что парой боевых винтотрясов, десантным вертолетом и некоторым количеством пехоты и бронетехники со всеми причандалами типа ночного видения, разведки летательными аппаратами беспилотниками и прочими вашими инженерными приблудами — справились шутя и играя. Еще и Мельникову за наводку денег дали и этого самого Дитмара вручили в виде живого бонуса. Полагаю, что виновник торжества кончил плохо, но мне Мельников об этом не рассказывал. Впрочем, как мне кажется и без рассказа ясно. Уж настолько-то я себе американского пациента представляю. Потому и спрашивать не стал, нет смысла.

— А что еще интересного рассказывал? — интересуется уже совсем пришедший в себя Чарджер.

— Да много чего. Больше всего — как по океану шли. Так-то в Америке все было достаточно штатно — обеспечение безопасности, оружие, харчи, топливо, транспорт, сколачивание команды, дипломатия и перестрелки — в общем похоже как и тут, а вот морское путешествие — это да, из ряда вон. Думаю, что и у Мельникова настрой был особый, пока плыли — потому и запомнилось. Нам, кстати, не пора уже, может поедем к нашим-то? — спрашиваю инженеров, которым видно уютно в коттеджике и ехать куда-либо не тянет.

— Через полчасика — не раньше — откликается безногий блондин, который тоже к нам присоединился, правда наушники не снял, сидит, слушая и меня и эфир.

— Морское путешествие — это всегда романтика! Без разницы — хоть на галере, хоть на круизном лайнере — неожиданно мечтательно говорит Чечако. Ну да, конечно. Особенно на галере. Гребцом. Очень романтично.

Остальные кивают. Явно соглашаясь. Вот не ожидал от них — циничных и трезвых технарей, а поди ж ты. Даже глазки заблестели.

— Ну, наверное с вами не все бы согласились. Романтика-романтикой, а Мельников с компаньонами чуть не это самое того этого, когда их на прицел взял какой-то американский корвет — повезло столкнуться в океане с частью авианосной группировки, которая домой поспешала, в США. Причем все поначалу было очень серьезно — группа была из «чистых», то есть вируса никто не хватил, потому боялись заразиться до истерики, общались строго по рации и совершенно внятно предупредили, чтобы не смели приближаться. Огонь откроют без предупреждений. И хотя корвет держался поодаль — все кого видно было, одеты оказались в изолирующие костюмы радиохимзащиты. Даже в противогазах. А когда на тебя смотрит несколько дудок, причем одни очень скорострельные, а другие очень здоровенные, то тут и штанцы попачкать не удивительно. Мельниковскому суденышку-то совсем немного было бы надо, чтоб утопнуть.