История Руси и русского Слова - Кожинов Вадим Валерьянович - Страница 131

131

И вот в связи с этим мы получаем возможность наглядно представить себе историческую ситуацию той эпохи во всей ее целостности.

Ибо, как показано в трактате Б. Я. Рамма «Папство и Русь в X–XV веках», именно в том самом 1348 году на севере тот же «папа Климент VI предпринял новое наступление на Русь… Он поддержал шведского короля Магнуса Эриксона, вознамерившегося захватить Прибалтику. Король начал в 1348 г. агрессию против Новгорода… В связи с этим… в папской курии было составлено 7 булл, имевших целью помочь Магнусу в его войне против русских. Одна из них была адресована епископам эзельскому, дерптскому и препозиту рижской церкви, которым предлагалось принять строгие меры к недопущению продажи оружия, железа, лошадей и продовольствия русским – „врагам католической веры“. В этой булле рисуются всевозможные ужасы, которые, якобы, ожидают чуть ли не весь „христианский мир“, если русские не будут побеждены… Вторая булла в адрес ордена предлагала рыцарям оказать шведскому королю помощь в его войне против русских. В третьем и четвертом посланиях папа адресуется к польским прелатам. Своими посланиями папа стремился создать единый фронт антирусской агрессии, связав шведское наступление с захватническими действиями польского короля Казимира III… Папа в своей булле устанавливает на четыре года во владениях Казимира особый сбор, в размере 1/10 всех церковных доходов, на помощь польскому королю в его „священном“ деле „обращения русских“… Наконец, пятое, шестое и седьмое послания содержат распоряжения, адресованные архиепископам трех скандинавских церквей… о том, что… „крестоносцам против русских“ даруется такое же отпущение грехов, какое получали крестоносцы, отправлявшиеся в Палестину».[553]

Итак, политика папства совершенно однородна и едина на всем протяжении «линии» – от Скандинавии до Крыма. Могут возразить, что на севере дело шло о войсках, а на юге – всего только о купцах. Но, во-первых, и на севере в роли «первопроходцев» на Восток нередко выступали именно купцы (принадлежавшие к знаменитой Ганзе и более ранним торговым объединениям), вместе с которыми появлялась и военная сила; это показано, например, в труде Н. А. Казаковой «Русско-ливонские и русско-ганзейские отношения» (1975). Как писал позже В. Т. Пашуто, «Н. А. Казакова прекрасно раскрыла взаимосвязь торговой монополии Ганзы с агрессивной политикой Ордена»[554] (Ливонского).

Во-вторых, итальянских купцов с самого начала всегда и повсюду сопровождали внушительные боевые отряды, прекрасно обученные и снабженные наилучшим тогдашним вооружением; см. об этом новейшее скрупулезное исследование историка С. П. Карпова.[555]

Наконец, своего рода подосновой «продвижения» итальянских купцов и воинов (нередко эти профессии сливались в одном лице) было все же продвижение католицизма. Как сформулировал известный историк Крыма С. А. Секиринский: «Крым и его приморские города являлись одним из путей экспансии римско-католической церкви на Север и Восток. Отсюда такой интерес папства к крымским делам».[556]

Вполне вероятно и еще одно возражение: «продвижение» Запада в северных областях было непосредственно направлено на Русь; между тем, итальянцы в Крыму имели дело прежде всего с Золотой Ордой, а граница Руси находилась тогда весьма далеко от Крыма. Проблему прояснит эта глава в целом. Но не следует забывать, что продвижение итальянцев в Крым подразумевало, как уже отмечалось, беспощадное разорение Византии, которая была в то время нераздельно связана с Русью, прежде всего с ее Церковью. Кроме того, итальянцы в Крыму оказались в прямом соприкосновении с многочисленным армянским населением, принадлежавшим – так же, как и русские, – к церкви, которая была «дочерней» по отношению к византийской.

Исследователь истории крымских армян В. А. Микаелян воссоздал то давление папства, в результате которого «часть армянской торговой верхушки, связанная с генуэзским капиталом, в XIV–XV вв. поддалась католической пропаганде, и последняя имела среди крымских армян некоторый успех… Часть богачей из каффских армян еще в 1318 г. дала римскому епископу Еронимии свое согласие признать верховенство римского папы. В связи с этим в 1318 г. папа Иоанн XXII обратился к каффским армянам со словами: «Мы получили великое удовлетворение, – писал он, – узнав о том, что… вы клятвенно обещали незыблемо исповедовать ту католическую веру, которую истинно имеет святая римская церковь… и обещали покорность римскому папе и его церкви».[557]

В. А. Микаелян пишет также, что для достижения своих целей «миссионеры и латинские епископы в Каффе нередко прибегали и к насилию… даже к подкупу отдельных служителей армянской церкви… Армяне в знак пассивной борьбы уходили из Каффы к своим соотечественникам в другие части Крыма. Вероятно, это вызвало необходимость основания в тот период – в 1358 г. – недалеко от Старого Крыма знаменитого армянского монастыря Сурб-Хач (Св. Крест)» (с. 69–70, 72).

Итак, внедрение итальянцев в Крым имело, как мы видим, далеко идущие последствия. Но необходимо выяснить вопрос о взаимоотношениях итальянцев с Золотой Ордой.

Целесообразно еще раз обратиться к соответствующей статье БСЭ, поскольку она в сжатом виде выражает более или менее «общепринятые» представления:

«Генуэзцы в 1266 добились от ставленника Золотой Орды в Крыму Мангу-хана передачи им во владение Кафы (совр. Феодосия), ставшей позже центром их колоний. В 1357 генуэзцы захватили Чембало (Балаклаву), в 1365 – Солдайю (Судак)… Генуэзцы поддерживали союзнические отношения с монгольско-татарскими ханами. В 1380 генуэзская пехота участвовала на стороне Мамая в Куликовской битве». Правда, тут же в статье сообщается нечто прямо противоположное: «Тем не менее генуэзские колонии неоднократно подвергались нападениям и разорению со стороны татарских ханов (1299, 1308, 1344–1347, 1396–1397 и др.)» (Т. 6, с. 248–249). Следует добавить, что Золотая Орда атаковала пришельцев из Италии также в 1317–1318, 1322, 1327 и 1338 годах,[558] то есть нападения были при всех ханах конца XIII – первой половины XIV века – Токте (1291–1312), Узбеке (1313–1342) и Джанибеке (1342–1357) – и не реже чем через девять лет. Только после гибели Джанибека наступает долгий перерыв в этих нападениях – до 1396 года.

Словом, утверждение БСЭ о «союзнических отношениях» генуэзцев с Золотой Ордой по меньшей мере сомнительно: оно основано только на одном факте – участии генуэзской пехоты в походе Мамая на Москву. Но об этом еще пойдет речь.

При первом появлении генуэзцев в Кафе в 1266 году крымский наместник Золотой Орды предоставил им – очевидно, не без выгодных обещаний с их стороны – возможность обосноваться здесь, на окраине монгольского государства.

Но довольно скоро, уже в 1280-х гг., как писал выдающийся востоковед А. Ю. Якубовский, «отношения между монголами и генуэзскими властями настолько обострились, что обе стороны были долгое время во вражде и борьбе… Враждебные отношения продолжились и при хане Токте».[559]

Ясно, что деятельность пришельцев оказалась неприемлемой для Золотой Орды. Может, впрочем, возникнуть вопрос: почему же тогда могучее монгольское государство не изгнало нежелательных пришельцев из Крыма вообще? Но при ближайшем рассмотрении выясняется, что это вовсе не так уж просто было осуществить.

Арабский хронист рассказывает, например, как в 1308 году хан Токта собрался отомстить «Генуэзским Франкам в Крыму, Кафе и Северных владениях за разные дела, о которых ему сообщили, в том числе за захват ими детей Татарских и продажу их в мусульманские земли». Но когда к Кафе двинулись войска, генуэзцы «узнали о прибытии их, приготовили свои корабли, отплыли в море и ушли в свои земли, так что Татары не захватили ни одного из них. Тогда Токта забрал имущество тех из них, которые находятся в городе Сарае (на Волге. – В.К.) и примыкающих к нему местах».[560] Позднее генуэзцы, разумеется, возвратились в Кафу, а Золотая Орда не могла постоянно держать воинские силы на черноморском берегу для предотвращения их возврата.

вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться