Победы и беды России - Кожинов Вадим Валерьянович - Страница 146

146

В.Кожинов. Определить русский «национальный характер», который, в отличие от русской «национальной идеи», существует, — задача слишком объемная, ибо речь должна идти о том, что реализовывалось в продолжение тысячелетия во многих миллионах людей. Правда, налицо вполне надежный «материал» для решения этой задачи — великая литература, от былин и Нестора, создавшего помимо «Повести временных лет» проникновенное житие Бориса и Глеба, до обожаемой вами, Лев Александрович, прозы Василия Шукшина и имеющей в ваших глазах высокую ценность поэзии Юрия Кузнецова.

Одно только скажу здесь: вы, на мой взгляд, напрасно относите «вселенское начало» к ведомству «империи», а не к собственно русскому сознанию. Поручик Маврин, первым допросивший сданного ему своими соратниками Пугачева, записал такие слова последнего: «Богу было угодно наказать Россию через мое окаянство». Оказывается, и у русского разбойника вполне «вселенское» восприятие собственной судьбы… И это может объяснить многое.

Л.Аннинский. Да, эта пугачевская фраза поразительна и заставляет вспомнить евангельское: невозможно не прийти соблазнам, но горе тем, через кого они приходят… Через Пугачева можно, конечно, объяснить «многое», но почему именно его вы вспомнили, хотя любите деятелей совсем другого типа? Например, Ярослава Мудрого. Впрочем, Святослава Игоревича тоже любите, а о нем хазары могли бы сказать, что Богу было угодно наказать их его руками. Я не спрашиваю вас о том, почему вы добры к варягам и недобры к хазарам, хотя и те, и другие так или иначе вошли в состав Руси, — но как нам из кровавых кусков составить единую память России? Какую эпоху прошлого счесть ключевой?

В.Кожинов. Ключевых несколько. Перечислю те, которые я стремился осмыслить, работая над книгой «История Руси». Я считал необходимым и важным сосредоточиться на таких явлениях и событиях: рождение и судьба русского богатырского эпоса, противоборство Руси с Хазарским каганатом, «темное» время 910–930-х годов — время, как я стремился доказать, «забытого» князя Олега II, судьбоносное перемещение центра Руси из Киева во Владимир в XII веке, истинный смысл Куликовской битвы, понимаемый чаще всего ложно, и, наконец, деятельность и взаимоотношения величайших духовных вождей Руси конца XV — начала XVI века — Иосифа Волоцкого и Нила Сорского. Как мне представляется, все эти периоды, события и явления относятся к наиболее существенным, но малоизученным. Может возникнуть недоумение: как же так получилось, что столь важные феномены и вехи истории Руси недостаточно изучены и поняты? Но в действительности противоречия здесь нет, ибо самое существенное в истории как раз и является самым сложным и нередко даже таинственным.

Л.Аннинский. А если бы вы продолжали «Историю Руси» до нашего времени, вы назвали бы Октябрь 1917 года? Каково ваше теперешнее отношение к этой странице нашей истории?

В.Кожинов. Нетрудно привести сегодня самые разные, даже прямо противоположные мнения о нашей революции. Один человек писал о ней как о «Великой Русской Революции, обессмертившей Россию», Революции, которая «естественно вытекала из всего русского многотрудного и святого духовного прошлого» и «наполнила смыслом и содержанием текущее столетие» (имелось в виду бытие всего мира в XX веке). А вот совершенно иное мнение: «Большевизму не уйти от ответственности перед народом за насильственный и незаконный переворот 1917 года».

Я процитировал слова Бориса Пастернака, написанные при подведении итогов жизни, в конце 1957 года, и фразу партаппаратчика, который начал свою редкостную карьеру при Сталине, руководил Агитпропом при Брежневе и стал членом Политбюро при Горбачеве; имя его в историю не войдет (почему и называть его не стоит), так как он при всем своем «размахе» все же ничтожен в сравнении, например, с Талейраном. который начал карьеру в качестве епископа и принимал присягу совершенно разным властям 14 (!) раз (в том числе Людовику XVI, Робеспьеру, Наполеону, Людовику XVIII, Луи-Филиппу).

Истина, как говорится, где-то посредине между этими мнениями — во всяком случае, национальная, русская истина. Сталин не без основания назвал Пастернака «небожителем»: апофеозные пастернаковские слова о революции Россия едва ли примет. В России слишком сильна страсть к самоосуждению. Французская революция — что знает каждый человек, действительно изучавший ее историю, — была отнюдь не менее жестокой и чудовищной, чем российская, но все же трудно представить себе, что наши потомки будут так же триумфально веселиться 7 ноября, как это уже много лет делают французы 14 июля. Российский «стыд» имел ведь место даже и в 1918 году, ибо царя убили в глубокой тайне, а не отсекли ему голову на глазах ликующего народа, как королю во Франции…

Тем не менее ясно все же, что Российская революция была величайшим событием трагической истории XX века, и сегодня ее «отрицают» чаще и более всего вчерашние члены КПСС, стремящиеся отмыться от своего неприглядного прошлого.

Л.Аннинский. Не поможет ли им пугачевская фраза об окаянстве? Но предоставим это их «стыду», а сами закончим диалог.

в) К итогам недавних выборов

Способный поистине ошеломить «итог» — выявившиеся в связи с выборами демографические последствия «реформ» 1990-х годов. Вообще-то в начале 1999 года безусловно следовало провести перепись населения, ибо предшествующие переписи состоялись в начале 1979 и 1989 годов. Однако власти недостало либо воли, либо денег, либо смелости (последнее представляется наиболее вероятным). Тем не менее поскольку для выборов было необходимо зарегистрировать людей, чей возраст к 19 декабря 1999 года достигал 18 лет, перепись все же отчасти состоялась. Согласно данным Центризбиркома, взрослое население (то есть 18 лет и старше) РФ к этой дате насчитывало 108 млн человек.

Прошу извинения у читателей за то обилие цифр, с которым им придется далее столкнуться, но без подсчетов в данном случае никак нельзя обойтись, ибо все мои утверждения оказались бы без них голословными.

В начале 1979 года взрослых людей в РСФСР было 100,5 млн, а в начале 1989-го — 107,1 млн, то есть в течение этого десятилетия их количество увеличивалось в среднем на 660 тыс. за год и к концу 1989-го составляло, очевидно, не менее 107,7 млн человек; таким образом, за следующие десять лет (1990–1999) количество взрослого населения увеличилось всего лишь на 0,3 млн человек.

Кто-либо, возможно, предположит, что население «стабилизировалось»… как это характерно для ряда «цивилизованных» стран. Однако дело обстоит, увы, гораздо прискорбнее. Ведь за последние десять лет в состав взрослого населения (18 лет и старше) вошли те дети и подростки, которым к концу 1989 года было от 8 до 17 лет, а таковых имелось тогда 21,2 млн человек, и никак не менее или даже более 20 млн из них дожили до декабря 1999 года, ибо смертность в этих возрастах минимальна. А из этого следует, что старшие поколения граждан РФ, то есть те, кому к концу 1989 года было не менее 18 лет, за следующее десятилетие, то есть к концу 1999 года, потеряли около 20 млн человек (108 млн — 20 млн «новых» взрослых = 88 млн; 107,7–88 = 19,7 млн)…

Чтобы со всей ясностью понять прискорбнейший смысл этой цифры, обратимся к результатам переписей 1979 и 1989 годов. Взрослое население составляло в начале 1989-го 107,1 млн, и 20,1 млн из них были люди в возрасте от 18 до 27 лет. Следовательно, из взрослого населения 1979 года (100,5 млн человек) до 1989-го дожили 87 млн человек (107,1–20,1), а утрачено было за десять лет 13,5 млн (100,5–87) человек, то есть на 6,2 млн меньше, чем в 1990–1999 годах! В процентном отношении это выглядит так: взрослое население начала 1979 года за следующие десять лет уменьшилось на 13,4 %, а взрослое население конца 1989 года в течение 1990–1999 годов уменьшилось на 18,3 %.

Кто-либо может подумать, что значительная часть из «исчезнувших» людей эмигрировала из страны. Но едва ли есть основания сомневаться в том, что иммигрантов, переселившихся в РФ из стран СНГ, было больше, чем эмигрантов (так, например, из Казахстана переселились в Россию около миллиона русских), и, значит, потери взрослого населения в 1990-х годах, скорее всего, даже превышают 20 млн человек…