Шут (СИ) - Кочешкова Е. А. "Golde" - Страница 39

  - То, чего ты делать не умеешь. Знание не даст тебе понимания. Оставь это. С Руальдом все не так плохо, как тебе кажется, - Нар подобрала камешек и запустила его в воду. - Он уже почти собрал себя воедино. Чем дальше, тем меньше он будет выглядеть странным. Его сознание почти приняло меня. Совсем скоро он станет таким, как прежде, и мысли о первой жене перестанут причинять ему боль. Однажды ты спросишь его, как же он мог так поступить с ней, и твой Руальд не рыкнет 'Отвяжись! Поди прочь!', а честно расскажет как. И вы душевно посидите у камина, наслаждаясь вином и возвратившейся дружбой...

  Шут стиснул челюсти, желваки заходили под кожей. Вдохнул поглубже. Может она просто не понимает?

  - А Элея? - кто бы мог подумать, что голос у него бывает таким жестким и ледяным...

  - Твоя снежная королева? - Нар пожала плечами. - Так всегда - кто-нибудь оказывается лишь фигурой в игре. Это неизбежно.

  'Вы не фигура, вы - Королева!' - 'Спасибо, Пат'... Медовые глаза, полные печали...

  - Будь проклят тот день, когда вы встретились с Руальдом... Век бы тебя не видеть! - крикнул Шут и, сжавшись в пульсирующий комок боли, обхватил голову руками, желая лишь одного - чтобы принцесса тайкуров исчезла. Исчезла из их жизни навсегда.

  Но она осталась, где была, лишь вскочила и воскликнула рассержено:

  - Да как ты смеешь так говорить со мной?! Ты! Дурак!

  - А я дурак и есть, - ответил он устало.

  - Да уж, с этим не поспоришь, - ее гнев угас так же быстро, как и вспыхнул. Нар, вздохнув, села, оправила плащ, чтобы ветер не трепал его полы и заглянула Шуту в лицо. - Думать ты, похоже, совсем не умеешь, королевский любимчик. Хотя мог бы и попробовать. Ты вбил себе в голову, будто твою ненаглядную королеву тут обидели до смерти, будто жизнь ее испортили и навсегда сделали несчастной. Глупец. Поверь мне, пройдет время, и она будет плакать от счастья, что не осталась с Руальдом.

  - Почему? - Шут не сдержал удивления.

  - Потому. Другая у нее судьба. Она слишком сильная для вашего короля. Ее слишком много для него.

  - Тебя будто не много! - как ему надоела эта ее непререкаемая взрослая уверенность.

  Нар усмехнулась.

  - Не обо мне речь. У меня совсем другие задачи, глупенький шут. Тебе их пока не понять, поэтому не обвиняй меня в том, что далеко от твоего разумения. Лучше покажи мне город. Я знаю, ты любишь его, видишь совсем иначе, чем я. А королева твоя... поверь, у нее правда удивительная судьба. Как и у тебя. Но с Руальдом эта судьба не связана.

  - Ты лжешь. Хочешь прикрыть красивыми словами уродливые дела, - он очень хотел бы поверить, но если позволить себе это, привычный мир, и без того потерявший свою прочность, окончательно перевернется.

  - Считай, как хочешь. Рано или поздно ты поймешь, кто из нас был прав. А теперь - идем. И... прости меня за оружие. Я не увидела сразу. Такое трудно разглядеть, если не знаешь, что именно нужно искать. Кстати... это лечится. Я даже сама могу попробовать.

  Шут поднялся, отряхнул песок с плаща. Протянув руку, помог встать Нар. Он ничего не ответил, просто подозвал лошадей и кивнул в сторону пирса.

  - Этот город всегда начинался с причалов...

  8

  К полудню они побывали в двух садах и трех храмах, на набережной и в порту, а потом прошли всю Улицу Мастеров от кузницы до стекольных рядов. Некоторые лавки были заперты или даже заколочены - люди покидали Золотую, уходили на восток, вглубь королевства: туда, где можно не бояться быть зарезанным в собственном доме. Впрочем, многие горожане продолжали заниматься своими обычными делами, не желая бросать нажитое добро на поживу солдатам - своим и чужим.

  Позволив коню неспешно шагать по мостовой, Шут с горечью отмечал признаки надвигающейся войны, Нар же, казалось, вовсе не помнила о ней: она как дитя восторгалась изящными работами резчиков по дереву, ювелиров и ткачей, понукая своего жеребца переходить от одного прилавка к другому. Принцесса честно призналась Шуту, что на ее родине редко можно встретить такие вещи. 'Мой народ привык воевать и брать все силой. Тем больше меня восхищает умение ваших людей созидать. Тайкурам пора меняться, пришло время научиться чему-то большему, нежели бесконечная вражда с соседними княжествами'. Особенно понравились ей изделия стекольщиков. Нар долго перебирала разноцветные бусины, подобные тем, что украшали заветную комнату Шута, крутила в руках тонкие блюда и изящные настенные панно. 'Столько вещей создано лишь для услаждения глаз... Мой отец счел бы вас глупцами, ведь все, что нужно человеку - это еда, оружие и место для сна. Так привыкли считать у нас'... Она купила нитку бус с радужными прожилками внутри, намотала ее на запястье и каждый свободный момент любовалась игрой света в стеклянных горошинах. День выдался солнечный...

  Когда у Шута живот уже совсем прилип к спине, а ноги окончательно занемели от холода, он выбрал таверну поприятней и убедил Нар сделать перерыв. Сама-то она, небось, позавтракала, да и мороз ей нипочем...

  Заведение было приличное - популярная на весь город 'Жаровня'. Зимой она всегда пользовалось большим спросом: хозяин не скупился на дрова, и от большого камина по всему залу расходилось живительное тепло. Главной изюминкой таверны были собственно жаровни - совсем небольшие, они стояли на каждом столе и посетители, если хотели, могли сами поджаривать над огнем кусочки мяса или овощей. Разумеется, идею пытались заимствовать все, кто посмышленей: то в одном, то в другом районе Золотой появлялись разные 'Жаровни у Пима', 'Большие жаровни' и тому подобное. Но с оригиналом ни одна из этих вторичных 'жаровен' сравниться не могла.

  Продрогший Шут сразу заказал горячего вина, а столик хотел выбрать поближе к огню, но Нар бросив на него сердитый взгляд, потребовала у хозяина отдельную комнату. Трактирщик кивнул в глубину заведения, где тяжелые плотные занавеси отделяли друг от друга несколько 'кабинетов'.

  Мальчишка-подавальщик принес небольшую жаровню и услужливо задернул за ними полог. Никто из обслуги в таверне больше не имел права зайти в кабинет: покуда гости внутри, пищу полагалось оставлять на специально предусмотренном для скрытных посетителей столике снаружи у занавесей.

  Нар сбросила плащ на лавку и насмешливо упрекнула Шута:

  - Ты что же, господин дурак, собрался на весь зал сверкать своими приметными кудрями? Да, нелегко тебе, должно быть, живется. Куда ни ткнись - всюду узнают.

  Шут пожал плечами:

  - Не так уж и везде. Я же не принц, чтобы меня в лицо знал каждый горожанин, - он тоже снял плащ, а следом за ним и злополучную шапку. - Может мне стоит выкрасить волосы?

  Нар заливисто рассмеялась, но вдруг резко оборвала веселье:

  - Ты помянул принца... Руальд мне рассказывал о своем брате. Почему я не видела его?

  - Спроси Руальда, - Шут протянул руки к жаровне в центре стола. - Тодрик где-то в Южном Уделе пропадает.

  - Спрошу. А это что? - она тронула пальцем темную полосу на его запястье.

  - Подарочек от твоих... - он хотел отдернуть руку, но ловкие горячие пальцы неожиданно крепко удержали ее. Нар поймала удивленный взгляд Шута и довольно ухмыльнулась.

  - Не бойся меня, дружочек. Я не кусаюсь. Давай лучше и вторую, - перегнувшись через неширокий стол, она обхватила его запястья обеими руками и сжала так сильно, что побелели кисти маленьких детских рук. Шут почувствовал, как горячая волна энергии хлынула из ее ладоней и наполнила его всего от кончиков пальцев до макушки. Стало очень жарко - холод, сковавший тело за долгие часы прогулки, растаял без следа. На лбу у Шута выступили капли пота. Такие же, как у Нар. А потом голова у него закружилась столь сильно, что он вообще перестал понимать, где верх, где низ, где он сам, и где принцесса...

  - Ну ты и чувствителен до Силы, королевский шут! - Нар тряхнула его за плечи, возвращая к реальности. Несколько мгновений он растерянно хлопал ресницами, пытаясь понять, что произошло. Потом поглядел на руки. Уродливые шрамы поблекли.