Хранитель волков - Лахлан Марк Даниэль - Страница 62

— Он приходил за золотом, — возразил Вали.

— Это вряд ли. Он наверняка знал, что Двоебород надежно припрятал свои богатства, в особенности уезжая из дому. К чему устраивать набег, рискуя развязать войну с ригирами, когда имеются западные племена, неспособные добраться по воде даже до соседей, не говоря уже о том, чтобы пускаться в недельное плавание?

— Я…

— И почему на трех кораблях? У Хаарика их, между прочим, шестьдесят. Ну, ладно, пятьдесят восемь, раз уж вы захватили парочку. Но что можно сделать с тремя кораблями? Ударить и бежать, больше ничего. Если Хаарик решил, что Двоебород настолько глуп, чтобы оставить свои сокровища на берегу, тогда это не тот Хаарик, которого я знаю. Он ехал за людьми, если не за тобой, то за тем, кто тебе дорог. Именно по этой причине он забрал девушку.

— Как он узнал о ней?

— Откуда мне это может быть известно? — Хемминг пожал плечами. — У Хаарика не так много лазутчиков, но у него, без сомнения, имеются свои способы.

— Ни один ригир не опозорит своего господина, шпионя в пользу врага.

— Еще как опозорит, — ответил Хемминг. — Или проболтается по пьяному делу на рынке, или сболтнет ненароком купцам. А некоторые из тех, кто вынашивает собственные планы, могут зайти еще дальше.

— Назови имя предателя, и он умрет, как только повстречается мне.

Хемминг покачал головой.

— Согласись, что никто на моем месте не ответил бы тебе. Но факты таковы: Хаарику нужен ты. Это я сам слышал. Именно ты. Вот почему ты снова становишься важной персоной. Если подумать, я вполне мог бы позволить тебе воспользоваться его гостеприимством. С другой стороны, допустим, я так и сделаю, но ведь всем известно, что и у конунга Аудуна имеются свои вороны, а уж у твоей матушки Ирсы их целая стая. Если я отдам тебя Хаарику, то разгневаю твоего отца. И пусть я уверен, что со своей дружиной сумею раздавить хордов, если начнется война, я также нисколько не сомневаюсь, что твой отец заставит нас дорого заплатить за победу. Может быть, он болен, а может быть, это просто уловка. Как бы там ни было, мне кажется весьма вероятным, что он вдруг чудесным образом исцелится и продемонстрирует свое непревзойденное умение находить на поле битвы вражеского конунга. — Хемминг поглядел на своих телохранителей. — И мне не хочется повстречаться с таким прославленным конунгом, с непобедимым, как считают многие, воином и уничтожить легенду.

— Конунги созданы для славы, а не для долгой жизни, — произнес Вали всем известные слова.

— Но твой отец, кажется, сумел обрести и то, и другое. И требуется по-настоящему храбрый воин — хотя нет нужды говорить, что я давно уже ищу достойного соперника, такого, как твой отец, — по-настоящему храбрый воин, чтобы все это оборвать.

— Я повторяю тебе: Аудун скорее тысячу раз позволит мне умереть, чем даст тебе или Хаарику хотя бы монетку выкупа. Я не настолько важен. Он всегда может назвать другого наследника.

Хемминг похлопал себя по коленке.

— Не согласен. Ты очень даже важен. Потомок Одина и все такое. Кстати, что ты делал на северо-востоке?

Вопрос, как и предполагалось, удивил Вали.

— Ничего. Однажды я бывал в набеге на западе, но дальше не уезжал.

— А в землях китового народа? На Вагое, волчьем острове, или в той местности, которую называют Ультима Туле?

Вали знал старинное название островов на краю обитаемого мира. И пожал плечами.

— Что тебе известно о волчьем острове? — спросил Хемминг.

— Ничего.

— Примерно год назад где-то там взяли в плен сына Хаарика. Интересно, не имеет ли этот случай отношения к нынешнему?

— Каким образом?

Теперь Хемминг пожал плечами.

— Хаарик любит сына, хотя я никак не пойму, почему. Мальчишка просто идиот. Ну, я не знаю. Всегда ходили слухи, что у китового народа на островах спрятаны несметные сокровища, вероятно, он отправился за ними. Он действительно редкостный дурак.

— Почему?

— Потому что жители крайнего севера бедны как пророки. Нет у них никаких сокровищ. Я отправлял туда своих людей, но там только холодные плоские камни, и больше ничего нет. Но зачем бы туда ни подался сынок Хаарика, он исчез, а Хаарик хочет его вернуть. Однако вместо того, чтобы идти за ним на север, Хаарик нападает на ригиров. Как-то все это бессмысленно.

Вали разволновался. Он допил мед, и королева поднесла ему еще.

Хемминг продолжал:

— Он мог бы заполучить тебя, но, если уж совсем откровенно, Хаарик отправился в набег, несмотря на мои возражения, поэтому я вовсе не собираюсь его награждать, отдавая то, что он искал. Что же делать, что же мне делать?

— Я хочу найти девушку, которую ищу, а потом стать крестьянином, — сказал Вали. — Я не хочу никем править.

Хемминг фыркнул.

— Ну, скоро ты поймешь, что в этой жизни твои желания редко совпадают с возможностями, в особенности если ты конунг. Если я тебя отпущу, ты станешь конунгом или погибнешь. Ведь кто бы ни стал конунгом вместо тебя, он не захочет, чтобы сын Аудуна прятался, словно волк в норе. Ты умрешь, и заодно вся твоя родня, не пройдет и года. Хочет он! Мало ли кто чего хочет! Я вот не хотел, чтобы ты сюда являлся. Если бы ты проехал через Хайтабу, не объявив во всеуслышание, кто ты такой, я бы тебя сюда не пригласил.

— Мы боялись, что на нас нападут местные жители.

— Хайтабу самый большой порт в мире, — сказал Хемминг. — Люди здесь постоянно видят чужаков. Можно приезжать и уезжать сколько угодно. Это тебе не жалкий крестьянский двор, где приходится трубить в рог, чтобы тебя не приняли за разбойника и не вздернули на месте.

Вали злился, ощущая себя дураком. Ну почему Двоебород не приказал одному из тех священников — они вечно сидели рядом с ним, записывали его приказы, чтобы те не позабылись, не потерялись и не оспаривались, — научить его разговаривать как Хемминг? Пусть бы даже ему пришлось за это становиться на колени перед их богом, не веря в него.

— Если ты меня отпустишь, я поклянусь тебе в вечной дружбе.

— Ясно. Об этом я уже думал. Я был бы дураком, если бы отпустил тебя без подобной клятвы, — заметил Хемминг. Он снова улыбнулся Вали. — Между прочим, если бы ты со своими друзьями умудрился случайно погибнуть, многие трудности разрешились бы сами собой.

И снова на лице Хемминга не отразилось даже намека на угрозу, хотя Вали понимал, что опасность гораздо больше, чем следует из слов конунга. Но он человек деловой и рассудительный. Двоебород бы на его месте орал на Вали или заискивал перед ним.

— Если светлейший конунг отпустит меня, я изо всех сил постараюсь исполнить его пожелание, — сказал Вали. — Я собираюсь отправиться к Хаарику и потребовать девушку обратно.

Хемминг засмеялся.

— Только требуй, когда насадишь его на копье, иначе ты вряд ли услышишь благоприятный ответ. Но все равно Хаарик домой не возвращался, поэтому здесь ты его не найдешь.

— Куда он отправился?

Первый раз за все время Хемминг, кажется, рассердился.

— Хочешь, чтобы я тебе сказал? Чтобы ты отправился вслед за ним и убил человека, который помогает наполнять мои сундуки золотом и серебром? Если уж ты, князь, собираешься сделать из меня своего ворона, то для начала неплохо бы бросить мне горсть зерна!

— Мне нечего дать.

Хемминг отвернулся от него.

— Нечего, — повторил он. — Тебе нечего дать? Отправляйся к себе. До завтрашнего вечера я решу, что с тобой делать: убить, продать или оставить здесь.

Он протянул руку, и священник отдал ему пергамент. Королева Инга забрала у Вали рог с медом, а стражник вывел его из большого зала.

Глава 31

ПЛАН

Возвращаясь от Хемминга, Вали наткнулся на Браги с Фейлегом, которые рассматривали небольшую гавань. Волкодлак на фоне могучего Браги казался едва ли не хрупким мальчиком.

— Похоже, воинов Хемминга терзает изрядная жажда. Как думаешь, нам перепадет по глоточку? — проговорил Браги, когда Вали подошел ближе.

По приказу Скарди цепь, преграждавшую вход в гавань, опустили, чтобы смогла пройти приземистая лодка с пятью большими бочонками вина. Браги заметил, что все поселение только об этих бочонках и говорит. Пока Вали был у Хемминга, из города прибежал мальчишка с сообщением: Велес Либор шлет конунгу свое лучшее вино, небольшой подарок в благодарность за то, что конунг делает для жителей Хайтабу, — так сказал гонец.