Хранитель волков - Лахлан Марк Даниэль - Страница 66

Край земли, как считалось, находится где-то в этих местах, и когда туманы окутывали судно, Адисла невольно задавалась вопросом, уж не дорога ли это на Нифхельм, туманный ад, о котором она слышала едва ли не с младенчества. Земли людей именовались Мидгардом, Серединными землями, по вполне понятной причине. Существовали и иные края, царства богов и великанов, куда был запрещен вход смертным. Но вдруг этот драккар стремится именно туда?

Подошел Хаарик и уселся рядом с ней. За все время пути он не сказал ей ни слова, но теперь ему было скучно. Корабль шел под парусом, ветер дул попутный, почти вся команда спала, и ему нечем было заняться. Конунг взял Адислу за подбородок и развернул к себе лицом. Затем оглянулся на своих спящих воинов. Никто не смотрел в их сторону. Хаарик отпустил Адислу.

— Я скучаю по жене, — пояснил он.

В другое время Адисла сочла бы его сильный акцент и искаженные слова смешными. В Эйкунд как-то приезжал балагур, который здорово изображал данов, и Хаарик, произносящий норвежские слова нараспев, сейчас напоминал его. Но конунг казался Адисле только нелепым, а вовсе не смешным.

— Тебе лучше позвать своих телохранителей. Без борьбы ты меня не возьмешь, а сам ты старый и слабый.

Конунг рассмеялся.

— Поговорить, — пояснил он. — Хочу поговорить. Славно побыть в кругу воинов, но мужчинам иногда хочется услышать и нежный женский голос. Мне лично хочется. Ты знаешь, почему оказалась здесь?

— Я думала, вы хотите меня продать.

— Тебя, в принципе, уже продали, — сказал он, — точнее, обменяли, хотя мне кажется, что сделка несправедливая.

Адисла внимательно посмотрела на него. Хаарик не был человеком грубым или неприятным, на самом деле в нем чувствовалось даже что-то отеческое — он не был похож на ее отца, он был похож на того отца, какого бы ей хотелось. Но она все равно ненавидела его. Хаарик — точнее, его воины, — убил ее брата, увез ее из родного дома, обрек на смерть ее мать. Однако Адисле хотелось узнать, что ждет ее впереди, а для этого надо было держаться как можно учтивее, поэтому она просто промолчала.

— Тебя обменяют на моего сына, — пояснил конунг, — хотя я уже сомневаюсь, стоило ли затевать все это. Может, лучше было назвать моей наследницей тебя? Ты сможешь провести корабль по морю? Владеешь мечом?

— Все это не входит в число моих талантов, — ответила Адисла.

— Значит, ты нисколько не хуже его. Его отправили в набег на острова на Краю Света. Там он и остался. Для этого воистину надо быть непревзойденным глупцом. Я сказал ему: «Отправляйся на запад». Он же оказался на востоке, причем забраться дальше уже просто невозможно.

— Его взяли в плен?

— Ага, те, которые не простужаются. Его схватили люди из китового народа, представляешь? Они вооружены всего-навсего ножами из заточенной оленьей кости, и вдруг они берут его в заложники. По пути на север он потерпел кораблекрушение. Поднялся слишком высоко, воспользовался не тем течением. Один из двух выживших — самый здоровый берсеркер, какого мне только доводилось видеть, — явился ко мне с мечом моего сына и этим китовым шаманом. Я спросил берсеркера, Бодвара Бьярки: разве возможно, чтобы ученика Одина, воина в медвежьей шкуре, схватила кучка сборщиков сосулек, но он только бормотал что-то о колдовстве. Сказал, до них дошли слухи о золоте колдунов, они отправились его искать, хотя в подобные россказни верят только круглые дураки.

— И ты сам едешь за сыном? — удивилась Адисла. — Неужели у тебя нет верных воинов, которые могли бы сделать это вместо тебя?

Хаарик засмеялся:

— Я такой старомодный правитель, не то что нынешние — они окружают себя закапанными чернилами священниками и поклоняются новому богу, а сами не умеют держать меч. Нет, я сам решаю свои проблемы. Кроме того, я боюсь, что мальчик скажет что-нибудь не то, когда его явятся спасать. И опозорит себя еще больше.

— Неужели он настолько глуп?

— А разве он оказался бы там, будь он умнее? Золото колдунов! Если бы я получал по серебряной монете за каждый слух о золоте колдунов, который до меня доходил, мне уже не понадобилось бы никакое золото. У этих дикарей нет даже гребней для волос, какое там золото! Но даже если бы оно существовало, разве в самом названии не угадывается предостережение? Золото колдунов! Не золото детей, не золото крестьян, а золото колдунов! Не удивлюсь, если они просто развязали мешочек с ветром и сдули корабль на скалы. Ну, как бы там ни было, берсеркер сказал, что они провезли моего парня через полмира, и теперь эти истребители китов хотят получить кое-что взамен.

— Что?

— Тебя. Если б не позор, я бы оставил паршивца у них лет на десять, чтобы как следует остудил себе мозги.

— Но откуда они вообще узнали обо мне?

Хаарик кивнул на устроившегося рядом шамана, который время от времени поглядывал в их сторону.

— Спроси у него. Мне он не сказал, но тебе, может, скажет. Суть сделки такова: я доставляю его в Рогаланд, он находит тебя. Я везу тебя на север и получаю назад сынка-идиота. Все счастливы.

Хаарик посмотрел на Адислу.

— Все, кроме одного.

Шаман закрыл глаза и захрапел.

Конунг взглянул на него с презрением.

— Они просто слабоумные, эти китовые люди. Они платят дань трем королевствам, по землям которых бегают в поисках оленей, — ничего удивительного, что они беднее грязи. Но разве они стараются как-то улучшить свое положение? Устраивают ли они набеги, сражаются ли, чтобы сохранить свое добро? Ничего подобного. Вот что я тебе скажу: любой финн или швед, который постучит ко мне в дверь, требуя дани, отправится восвояси не только с гребнем из китового уса.

— И все же, когда шаман китового народа приходит к тебе, ты, рискуя развязать войну с ригирами, оставил двор на дружинников и отправился на край земли, потому что он тебя попросил?

— Сын все-таки, — пояснил Хаарик, — какой бы он ни был.

Адисла поглядела в сторону берега. Местность здесь была уже не такая холмистая. Только вдоль серого моря поднимались ржавые горы, а за ними тянулась зеленая полоса равнины.

Хаарик продолжал:

— В любом случае, когда вернем моего парня, мы обагрим клинки их кровью, потом пару дней попируем, если у них есть что пить, а потом отправимся домой. Ты симпатичная девушка, я сделаю тебя своей рабыней. Если получится, никому не позволю тебя трогать.

— Как великодушно, — заметила Адисла.

— И предусмотрительно. Отдать тебя дружине еще хуже, чем не отдать, — они будут драться, как псы за кость.

Хаарик был довольно приятным человеком. Он искренне верил, что оказывает ей любезность, обещая объявить своей добычей. Адисла сглотнула комок в горле и посмотрела на море. Ей уже не хватало храбрости, чтобы лишить себя жизни, поэтому она решила принять все, что будет. Она вспомнила о разрушенном Эйкунде и не удержалась от того, чтобы не поддразнить конунга.

— Будем надеяться, что китовый народ не такой воинственный, как ригиры, — заметила она. — У тебя всего шестьдесят воинов. А ты не смог захватить наши дома даже с восемью десятками.

Хаарик густо покраснел.

— Там была замешана магия, — заявил он, — и нас предупреждали, что так будет. Поэтому-то мы забрали тебя, а не князя.

— Та же магия, о которой рассказывал берсеркер?

Хаарик улыбнулся.

— Очень похожая.

Адисла видела, что ему понравилась шутка, он принял ее за чистую монету. Она с трудом верила, что конунг не ощущает исходящей от нее ненависти.

Корабль приближался к острову, к вытянутому черному холму, который выступал из моря. Солнце как будто тянуло к нему по воде огненный язык, и они двигались по этой алой дорожке.

Хаарик продолжал:

— Неведомая сила оберегает князя Вали. — Он кивнул на шамана. — Он хотел забрать князя, но как будто знал, что не сможет. Поэтому забрал тебя.

Над водой вдруг раздался гул, шум, не похожий ни на скрип корабля, ни на удары весел. Звук был далекий, но настойчивый, и Адисла узнала в нем гул бубна, которым шаман китового народа выманивал ее из воды. Ритмичный грохот толчками доходил до них, разносясь над водой, словно удары сердца какого-то громадного зверя.