Андреевский кавалер - Козлов Вильям Федорович - Страница 72

– Я так не полагаю, – нахмурившись, перебил Приходько. – Целый ящик! Как его вынесешь с территории? Только на машине. Да еще и в глухом бору спрятали. И ни одной шашки не взяли. Подозрительно все это.

– Я удивляюсь, как ребятишки его до клуба доволокли, – проговорил председатель.

– Лучше бы не трогали.

– На машине по бору не проедешь, – заметил Офицеров, – кто-то вывез с территории, кто-то спрятал… Выходит, не одни тут у нас действует?

– Два дня мы ничего не знали про ящик… – задумчиво произнес сотрудник. – Могли уже хватиться, что тайник обнаружен, теперь затаятся, как мыши в норе.

– Спасибо молочнику Чибисову, – сказал Алексей Евдокимович. – Это он первым заметил, что ребятишки за клубом в лесу тол делят… Он и ящик в поселковый привез.

– Не жалуется на него Шмелев? – щелкнул себя по горлу Осип Никитич.

– Смирно себя ведет, ни с кем не задирается. – Алексей Евдокимович усмехнулся: – Видно, бабка Сова при помощи колдовской силы положительно на него повлияла.

– Не рыбачит?

– Ни с удочкой, ни с ружьем никто его не видел.

– Прямо ангел…

– С его рожей в ангелы не принимают, – рассмеялся Офицеров. – Говорят, даже вдовушка Паня ночью ему двери не отпирает.

– Это ты для красного словца, Алексей Евдокимович, – улыбнулся Приходько. – Вдовушка Паня двери не запирает…

– Откуда мне знать? – смутился Офицеров. – Я к ней не хожу.

– Когда женишься-то, Алексей?

– Мои невесты давно замуж повыходили…

– Не на одних же Абросимовых свет клином сошелся? – невинно заметил Приходько.

– Все-то ты знаешь, Осип Никитич, а вот кто ящик с толом с базы украл – не ведаешь! – поддел председатель.

– Узнаю, Алексей Евдокимович, – посерьезнев, сказал Приходько. – Обязательно узнаю.

3

Жарким июньским полднем Вадим, Миша и Оля через разбитое окошко пролезли в водонапорную башню и по узкой винтовой лестнице поднялись на самый верх. Вспугнутые с гнезд стрижи брызнули во все стороны. В круглые окошки открывался вид на зеленые, в сизой дымке, сосновые боры. Железнодорожная ветка убегала вдаль, сливаясь на горизонте в единую блестящую нить, семафор казался цаплей, поджавшей одну ногу, на золотистой насыпи. Провода на телеграфных столбах мерцали серебристой паутиной, поднимающейся к низким белым облакам.

– Я вижу край света! – счастливо засмеялась Оля. – Он зеленый и весь сверкает!

– Глядите, стрижи рассердились, – заметил Вадим. – Того и смотри, крылом по носу заденут!

Черные стремительные птицы проносились у самого лица, тревожные звонкие трели оглушали. Десятилетиями селились они в башне, и никто их не беспокоил.

– Какая Андреевка маленькая, – протянул Вадим. – И речка Лысуха совсем рядом!

– Ас самолета она была бы еще меньше, – сказал Миша.

– А с Луны нашу Андреевку вообще не увидишь, – в тон ему ответил Вадим.

– Ой, никак наш папка идет! – отпрянула от окна Оля. Тонкий дощатый пол под ней заколебался.

– Не увидит, – усмехнулся Миша. – Взрослые вверх не смотрят, больше – под ноги.

– Смотрите, сейчас из дыма возникнет джинн! – показал на лес Вадим. – У кого есть волшебная лампа Аладдина?

Далеко за станцией поднимался в прозрачное солнечное небо невысокий столб дыма, он рос, ширился, окутывая кроны сосен.

– Может, паровоз идет? – сказал Миша.

– Прямо по лесу? – насмешливо покосился на него Вадим. – Таких еще и в сказках не придумали.

– Тогда ковер-самолет, – хмыкнул Миша.

– Вон красная ниточка! Еще одна! – радостно возвестила Оля, глядя в ту же сторону.

– А ведь это пожар в лесу! – сообразил Вадим. – И огонь идет прямо на военный городок.

Дым становился гуще, в нем появились прожилки красных нитей, которые вытягивались снизу вверх. Беспорядочно летели к станции птицы.

– Это почище твоего джинна, – растерянно завертел головой Миша. – И никто в поселке даже не чешется.

– А мы не сгорим? – спросила Оля.

– Вниз! – скомандовал Вадим и первым бросился к железной лестнице. Вслед за ним кинулся и Миша.

– Я здесь подожду-у! – крикнула Оля им. И гулкое эхо разнеслось по всей окружности кирпичной башни с железными механизмами внизу.

Мальчишки тут же забыли про нее. Вадим выпрыгнул из окна и ушиб палец ноги о камень. Не обращая внимания на боль, помчался на станцию. На лужайке остановился и крикнул осторожно спустившемуся по шершавому гранитному боку башни Михаилу:

– Беги в поселковый! Что они, все заснули?

Немного погодя по поселку разнесся беспорядочный гул станционного колокола. Выскочивший из помещения дежурный схватил мальчишку за руку и оттащил от колокола.

– Сдурел! – дав подзатыльник, напустился он на Вадима. – Чего народ полошишь?

– Дяденька, пожар! – ничуть не обидевшись, крикнул возбужденный Вадим.

– Ты чего мелешь?

– Там пожар! – показал рукой за станционные пути мальчишка. Отсюда еще не было видно клубов дыма. – Мы с башни увидели. Дым, огонь и птицы кричат…

– С башни? – оторопело смотрел на него дежурный. – Она на замке!

– Мы через разбитое окно… – Вадим показал длинную царапину на предплечье.

– Драть вас некому! – ругнулся дежурный.

– Тогда бы мы пожар не увидели, – сказал Вадим.

Дежурный какое-то время смотрел через пути на лес, потом кинулся на станцию. Немного погодя со связкой ключей в руке он потрусил к башне. Вадим посмотрел ему вслед, подошел к колоколу и с удовольствием дернул за веревку. Гулкий звон разнесся по перрону. С путей покосился на него высокий ремонтник, тащивший на плече инструменты на длинных ручках, и сказал:

– По шее захотел, озорник?

– Разве это колокол? – задумчиво посмотрел на него Вадим. – Вот ударить бы в царь-колокол, тогда бы все услышали!

4

Пожар потушили лишь к вечеру. Были подняты на ноги военные, железнодорожники, жители поселка. Несколько пожарных машин заполошно носились от речки к лесу и обратно. Грохотали телеги с огромными бочками. Каких-то ста метров огонь не дошел до территории воинской базы. Деревья пилили, валили на просеку тракторами, краснозвездный новенький танк ползал вдоль пожарища, подминая под сверкающие гусеницы дымящиеся кусты. Растянувшиеся длинной цепочкой люди рыли канавы, пожарники из брандспойтов поливали вспыхивающие огромными факелами сосны и ели. Сверкали надраенные медные наконечники. Струи воды изгибались дугой, и над ними то и дело возникала радуга. Стояла жара, и небольшой ветерок, как назло, гнал пламя на базу. Докатившись до очередного дерева, огонь некоторое время стлался у ствола, будто не мог с разгону вскарабкаться по нему наверх, затем слышался жалобный шепот ветвей, раздавался негромкий стон, и ярко вспыхивало сразу все дерево. От огненного факела отлетали ошметки огня и зажигали другие деревья, кусты, мох. Почерневшая и подернутая серым пеплом земля дымилась, шипела, потрескивала. Иногда мимо людей с огненным блеском в широко раскрытых глазах проносились животные: зайцы, лисицы, косули. Птицы жутко кричали где-то вверху, но из-за удушающего дыма их было невозможно рассмотреть. Люди работали молча, лишь изредка слышались команды военных. Бойцы в железных касках, с засученными рукавами орудовали лопатами, ломами, кирками…

Вечером Абросимовы пили чай на веранде. У Андрея Ивановича до половины обгорели усы, Дмитрий Андреевич был с забинтованной головой – его зацепило упавшим сверху горящим суком. Вместе со взрослыми сидел за столом и Вадим, остальных ребят давно отправили спать. Вадим – герой дня, он первым заметил пожар и поднял на ноги весь поселок. Сам Алексей Евдокимович Офицеров при всех пожал ему руку. И на тушении пожара мальчишка не отставал от взрослых: таскал воду в ведрах из ручья, рубил топором кусты, рыл канаву. Поработали и Павел, и Игорь Шмелев, и Михаил Супронович, да и остальные поселковые ребята тушили пожар, но так уж получилось, что в героях ходил один Вадим.

– Такая сушь стоит, как еще на поселок красный петух не перекинулся, – говорил Андрей Иванович, прихлебывая чай из своей большой кружки. – По радио передавали, что и в других местах леса горят. Грибнички, грёб твою шлёп, окурки бросают куда попало! Лес сейчас как порох. Одной искры достаточно. Ох как нужен дождь!